Дыра, оставшаяся в сердце Лита после смерти Флории, со временем стала меньше, но заполнить её было невозможно.

Флория занимала особое место в его памяти, рядом с Карлом — среди тех, кого он считал своей неудачей.

— Вот и пришли, — Квилла прочистила горло и распахнула тяжёлые, зачарованные двустворчатые двери, отделяющие магические лаборатории от жилой части дома.

Твёрдая древесина была укреплена пластинами адаманта, испещрёнными магическими рунами, а белые кристаллы подпитывали многочисленные чары.

Длинный коридор разделял покои Квиллы и Морока, обеспечивая полную изоляцию.

Узкая линия белого мрамора с золотыми прожилками тянулась вдоль пола, обозначая границу между их лабораториями.

Без таких предосторожностей одновременный выброс различных энергий мог привести к катастрофе.

— Неплохо, — Морок хлопнул его по плечу. — Если тебе станет легче, то я почти не продвинулся.

Он глубоко вдохнул, раскрыл все шесть глаз и разделил энергию мира на стихии.

Лит с помощью Зрения Жизни видел, как потоки смешивались сначала между собой, а потом с жизненной силой Тирана.

Когда стихии почти сбалансировались, глаза попытались слиться в один, но Морок удержал их раздельно.

Часть его чешуи стала изумрудной, а уже зелёные засверкали ярче.

— Пусть небольшой, но это шаг вперёд, — заметила Солус.

— Проблема не в размере шага, а в том, как тяжело его сделать, — устало выдохнул Морок. — Глемос ошибся, научив меня слиянию глаз в детстве.

Это повлияло на развитие моей жизненной силы.

Теперь, достигнув фиолетового ядра, я боюсь, что поздно менять путь.

— То, что вы видели, — это моя попытка пропустить через тело Магию Духа, как советовал Лит.

Оно работает, но лишь малая часть энергии идёт куда нужно.

Остальное рвётся в глаза и толкает меня к слиянию.

— Тогда зачем всё это? — спросила Солус. — Зачем столько стараний ради обречённого дела?

Зрение Жизни показывало, как изнурён Морок: точки напряжения по всему телу, почти пустое ядро маны.

Солус никогда не видела его таким, даже в бою.

— А разве непонятно? — ответил он. — Даже если я потерплю неудачу, это не значит, что то же самое ждёт моих детей.

Я обязан заложить фундамент для пути, по которому они пойдут.

Чем больше я узнаю сейчас, тем легче будет им.

— Я не как мой отец.

Мои дети не будут моим инструментом, наоборот, я буду их.

— Ты совсем не похож на Глемоса, — Квилла обняла его. — Но называть тебя инструментом могу только я.

— Понял, босс, — усмехнулся Морок.

— А ты, Рила? — спросил Лит.

— Никакого прогресса, — она опустила голову. — Моя падшая жизненная сила не развивается.

Если попробую Пробудиться, станет только хуже.

Хоть так я могу покидать гейзер без риска взорваться.

— Прости, Рила, — Квилла виновато кивнула. — Я изучала твою жизненную силу, но из-за дел мамы и всего остального у меня не хватило времени.

— Всё в порядке, Квилла, — Рила погладила по голове Гаррика. — Я не в приоритете.

— Нет, в приоритете! — вскочил Гаррик. — Какой смысл путешествовать по Могару, если я не смогу разделить это с тобой, мам?!

— Я могу сопровождать тебя, милый.

Просто в города людей мне нельзя, — ответила она.

Гаррик сжал зубы и промолчал.

Опыт уже научил его, что звучит это по-детски.

Жизнь на поверхности была для него освобождением и приключением, но и ясно показывала пределы.

— Дядя Лит, можешь проверить мою жизненную силу?

Но ведь ты мог спросить Квиллу, она талантлива в светлой магии, — сказал Лит, активируя дыхательную технику.

— Знаю, — кивнул Гаррик. — Но ты тоже был гибридом.

Тебе удалось слить свои силы, ты понимаешь всё на практике!

Бодрость подтвердила: жизненные силы Гаррика действительно медленно сливались.