— Наши творения будут улучшены Первой Повелительницей Пламени? — воскликнуло сразу несколько Пробуждённых. — Какая честь!

— Вы и правда способны на это, Повелительница Менадион? — глаза Сирры смягчились от надежды. — И главное, захотите ли вы это сделать?

— Да, и да.

Но при одном условии, — Рифа подняла руку ладонью вперёд, требуя тишины. — Первое: мне нужны чертежи всего, что я должна изменить.

Это место огромное, и у меня нет времени изучать каждую руну по отдельности.

— Второе: я не могу доверить вам свою работу и свои секреты без нескольких предохранителей.

— Каких именно предохранителей? — глаза Короля Зари сузились.

— Для начала я позабочусь о том, чтобы моя работа не могла быть использована против Лита.

Моё существование связано с его, и я не собираюсь помогать вам изгнать меня.

Кроме того, я буду чувствовать себя гораздо увереннее в этом союзе, если разделю контроль над массивами и конструкциями с вами!

— Это непростое решение.

Оно требует обсуждения, и решение трёх Дворов Нежити должно быть единогласным, — сказал Бхаз, и Сирра кивнула.

— Можете думать сколько угодно, — пожала плечами Менадион. — И чтобы было ясно: я встрою такие предохранители, что вмешаться в них будет невозможно, не разрушив всю систему обороны.

— Когда я закончу, ни вы, ни кто-либо другой не сможет понять, какая руна за что отвечает.

Бхаз стиснул зубы от ярости, и, обернувшись к Пробуждённым Кузнецам за советом, чуть челюсть себе не вывихнул.

Те кивали и улыбались, словно Менадион не говорила о том, чтобы украсть их секреты и сделать их своими.

— Мой единственный совет — решайтесь скорее, — добавил Лит. — Как только Говнюк вернётся, я буду занят погоней за ним, и Менадион со мной.

А если он нападёт на вас первым, никакой пользы от изменений в крепости после вашей гибели уже не будет.

— Чего вы ждёте? — сказал Фаро, Красношап. — Это великолепная сделка.

Вы знаете, сколько людей умоляли Менадион хоть об одном её изделии? И вы хотите отказаться от помощи величайшего Кузнеца всех времён только из-за страха? Верховный Магус Верхен всегда держит слово.

Если вы искренни в намерении заключить союз, вам нечего опасаться.

— Заткнись! — рявкнул Бхаз. — Ты так говоришь лишь потому, что это не твоя жизнь на кону, и ты просто хочешь увидеть Магию Творения Менадион.

Вам наплевать и на меня, и на выживание Дворов Нежити.

— Вы уже получили щедрое вознаграждение и ничего не теряете, ведь нам пришлось купить у вас схемы силовых ядер, чтобы заставить вас работать вместе.

Вы легко разбрасываетесь нашими жизнями и заклинаниями, чтобы урвать больше для себя!

Пробуждённые Кузнецы отвели взгляд и закашлялись от смущения.

Всё, что сказал Кровавый Колдун, было правдой.

Поделившись с нежитью заклинаниями Крепости ради обслуживания, они считали их уже утраченными.

Разделить же свою работу с Менадион, увидеть, как она её улучшит, и получить хоть что-то вроде уроков Магии Творения от неё бесплатно — это было мечтой.

— Но и эти идиоты правы, — проворчала Сирра. — Отказываться от помощи Менадион было бы глупо, а её условия вполне разумны.

Мы строили Крепость, чтобы справиться с угрозами вроде Обосравшегося Короля, а не с Верхеном.

— Чтобы это стало настоящим союзом, нам нужно доверие.

Можем ли мы доверять, что вы не обернётесь против нас, как только ваш безумный брат будет повержен, Магус Верхен?

— Не припомню ни одного случая, чтобы я нападал на Дворы Нежити, — ответил Лит. — Зато припоминаю ваши выходки против меня и их последствия.

Кроме того, пока вы сидите взаперти здесь, зачем вы мне?

— Это место станет бесполезным, как только Говнюк будет мёртв.

Вы вернётесь в свои города и продолжите дела.

Вот тогда конфликт и возможен, и лишь в зависимости от того, что вы предпримете.

— Кроме Големов, здесь нечего унести.

А когда вы разделите конструкции между тремя Дворами, их численность уже не станет для меня угрозой.

— Аргумент принят, — кивнула она. — Бхаз, давай свяжемся с Двором Сумерек и покончим с этим.

Кровавый Колдун и Банши покинули зал, оставив Менадион окружённой толпой обожающей её Кузнецов.

— Как вы сохранили «Ярость» до наших дней? — спросил Бархам.

— Есть ли у вас догадки о судьбе вашей башни? — добавила Адрия.

— Магия Творения трудна для изучения или в ней есть какой-то секрет? — Фаро вперился взглядом в её снаряжение, словно оно могло заговорить и раскрыть ему тайны.

После семисот лет без хозяина «Ярость» наверняка превратилась в груду хлама, — Менадион спряталась за Лита, откровенно лгав.

Она не привыкла к людям, тем более — к поклонению.

— Башня была украдена Колгой и так и не возвращена.

Моя душа последовала за дочерью в Пустыню, так что я не знаю, что стало с башней потом.

А Магия Творения... да, она чертовски трудна.

Никаких хитростей тут нет.

— Я разгадала её всего за несколько лет до своей смерти.

Вопросы становились всё страннее и личнее.

Вскоре Пробуждённые начали спрашивать, какова её любимая еда и собирается ли она снова встречаться с кем-нибудь.

— Мы согласны с вашими условиями, Повелительница Менадион, — вернулся всего через несколько минут Бхаз, избавив Менадион от шквала вопросов. — Но сперва нам нужно ваше слово, что это знание не будет использовано против нас, пока Мелн не будет мёртв, а его пепел рассеян по ветру.

— Если только меня не спровоцируют, — вставил Лит. — Я не собираюсь стоять и смотреть, если кто-то из вас обернётся против меня.

— Это справедливо, — кивнул Король Зари. — У нас сделка?

— Сделка, — Лит пожал руку Кровавому Колдуну. — Рифа?

— Для начала, отойдите.

Мне нужно пространство, — она отогнала Кузнецов, как стайку перевозбуждённых щенков, и те заскулили в ответ. — Во-вторых, чертежи и управляющий кристалл защитной системы.

[Ты уверена, что справишься?] — спросил Лит по чёрным цепям.

[Это должно быть высшее искусство, а ты давно без практики.]

[Разумеется, справлюсь,] — ответила Менадион. — [Между уроками Яги и Лохры, Глазами и Солуспедией у меня всё есть.

К тому же, я всегда могу обратиться за помощью к тебе и Элфи.]

Бхаз передал ей чертежи Крепости и чары Големов.

Менадион записала всё в Глаза и задумалась над наилучшим решением.

— Чего мы можем ожидать от Вурдалака? — спросила она.

— Если он похож на вампира, то уязвим для магии тьмы, а сердце — его слабое место.

Он не сможет оправиться от серьёзного удара по нему, — ответил Бхаз.

У людей и Пробуждённых даже с пробитым сердцем оставался шанс на спасение с помощью Бодрости или заклинаний.

Но вампир обращался в пепел мгновенно.