— Да бросьте, как будто Целительница вроде Квиллы не проверяет детей по сто раз в день, чтобы убедиться, что с ними всё в порядке, — фыркнул Морок. — Что до имён, то мы всё ещё обсуждаем.

По крайней мере официально.— Между нами, я думал предложить имя на «ф», вроде Фризии.

Квилла всё ещё сильно скучает по сестре, и я хочу почтить память Флории.— Неожиданно трогательно с твоей стороны, — прищурился Лит, откусывая мясо.— Но Фризия — это девичье имя.

Значит, обе девочки?— Мальчик и девочка, — с гордостью отозвался Морок. — Хоть в этом я обгоняю тебя, Лит.

За девять месяцев делаю то, на что у тебя уйдёт больше двух лет.— Странная тема для хвастовства, но ладно, — пожал плечами Лит. — А имя для мальчика?Вопрос был безобидным, но Тиран едва не поперхнулся пивом и посмотрел на Лита так, будто тот подлил ему яд.— Что?Морок прикусил руку до крови и заставил друзей исцелить по одной ране, каждому заплатив по медяку.— Всё, что мы теперь скажем, покрыто тайной целителя.

Помните об этом.— Да ты просто заново определил понятие «перестраховка»! — поразился Налронд. — Мог бы просто попросить держать разговор между нами.— Ага, конечно.

А потом кто-нибудь проболтается в постели — и я влипну.

Женщины всегда рассказывают.

Пусть и «по секрету».

Через пять минут всё будет известно всем.— Можешь быть уверен, Морок, во время близости с женой ты мне на ум не приходишь, — Лит изобразил рвотный звук. — И вообще, ты не прав.

Ками хранила мою тайну Тиамата, пока Мелн её не раскрыл.

Она никому не говорила ни о башне, ни о чём другом, даже после нашего расставания.— Вот в такие тайны я верю, — кивнул Морок. — Но хочешь поговорить о Драконе и Деве? О Демон-Лорде и Принцессе? Поцелуе Целителя?Теперь уже Лит поперхнулся и пролил половину кружки, задыхаясь.— Откуда ты знаешь эти названия? — он огляделся и заметил, что друзья смотрят в землю или в небо, едва сдерживая смех. — Откуда все о них знают?— Как я сказал, женщины делятся, — пожал плечами Морок. — Верно, Мистер Длинный Коготь?Налронд побледнел и закашлялся, подавившись мясом.

Лишь тьма прочистила ему дыхание.— А ты что скажешь, Большой Серый Волк? — продолжил Морок, и Райман побледнел, словно лунный свет.Он понял, что очередь дошла до него, и подготовился: перестал есть и пить, уловив направление разговора.— Говорят, ты по-новому раскрыл значение «красной шапочки», — без тени улыбки сказал Морок, играя с кружкой.— Я понял, — кивнул Защитник. — Тайна целителя действует.

Ни слова наружу.— Согласен, — кивнули Лит и Налронд.Худшее было то, что, несмотря на шок, каждый заметил неловкий взгляд других, когда настал его черёд.

Все за этим столом знали интимные детали друг о друге через своих жён и были уверены, что их собственные тайны в безопасности.Теперь уже нет.— Возвращаясь к моему сыну, Квилла почти открытым текстом намекнула, что хочет назвать его в честь отца.

Я ответил тем же, предложив имя в честь Лита.

Без обид, — Морок поднял руку.— Никаких… да и почему это должно быть обидно? — нахмурился Лит.— Серьёзно? — Морок уставился на него, будто тот сошёл с ума. — Вся твоя жизнь как песня барда: тайны, битвы насмерть, утраты.

На бумаге это захватывающе, но жить так — кошмар.

Я хочу, чтобы мой сын был счастлив, а не пробивал себе хлеб сквозь кровь и смерть.— Тут не поспоришь, — тяжело вздохнул Лит. — Тогда без обид.

Но почему не назвать в честь Ориона?— Ты издеваешься? — лицо Морока исказилось злостью. — Этот человек меня едва терпит.

Никогда не уважал и не скрывал этого.

И что, я должен почтить его память в имени сына? А если ещё и назовём его так, то вдруг из-за имени он сблизится с Орионом, и отношение того ко мне передастся ребёнку? Нет уж!С каждым «нет» Морок всё сильнее стучал кулаком по столу.— Мне хватает тёщи с тестем.

Не стану я награждать их за плохое поведение.— Что бы ни было в этой еде, нужно запасать, — заметил Налронд. — Если даже Морок становится мудрым, это бесценно.— Я и так мудрый, придурок, — фыркнул Тиран. — Просто не вижу смысла быть таким каждый день.

Скучно и времени тратится много.— Тут я с тобой согласен, — кивнул Защитник. — Скажи Квилле всё прямо.

Она любит родителей, но не настолько, чтобы закрывать глаза на их поведение.

Ей будет больно, но, возможно, это подтолкнёт её наладить отношения между вами.— Верно, — кивнул Лит. — На твоём месте я бы и доступ к детям ограничил, пока они не изменят своё отношение.

Это привилегия, а не право.— Сочувствую тебе, — сказал Налронд, подливая Мороку пива. — Попробую уговорить Ориона и Джирни взглянуть на вещи трезво.После этого разговор пошёл легче.

Они сняли массив Тишины, еда и выпивка вернули хорошее настроение.— Спасибо, что вмешался, — подошёл Хауг, когда понял, что не нарушит приватность. — Если бы не вы, Дрина и Зелима вывалили бы душу на весь зал.

Я хотел остановить, но боялся показаться черствым.— Да пустяки, — отмахнулся Морок. — Черствый моё второе имя.

Но если хочешь поблагодарить, сделай нам скидку.

Эти звери едят как звери.Защитник был Императорским Зверем, Лит — Божественным, а Налронд, как ни определи его огненную кровь, жрал тоже немало.

На их фоне Морок был лёгковесом.

— Да бросьте, как будто Целительница вроде Квиллы не проверяет детей по сто раз в день, чтобы убедиться, что с ними всё в порядке, — фыркнул Морок. — Что до имён, то мы всё ещё обсуждаем.

По крайней мере официально.

— Между нами, я думал предложить имя на «ф», вроде Фризии.

Квилла всё ещё сильно скучает по сестре, и я хочу почтить память Флории.

— Неожиданно трогательно с твоей стороны, — прищурился Лит, откусывая мясо.

— Но Фризия — это девичье имя.

Значит, обе девочки?

— Мальчик и девочка, — с гордостью отозвался Морок. — Хоть в этом я обгоняю тебя, Лит.

За девять месяцев делаю то, на что у тебя уйдёт больше двух лет.

— Странная тема для хвастовства, но ладно, — пожал плечами Лит. — А имя для мальчика?

Вопрос был безобидным, но Тиран едва не поперхнулся пивом и посмотрел на Лита так, будто тот подлил ему яд.

Морок прикусил руку до крови и заставил друзей исцелить по одной ране, каждому заплатив по медяку.

— Всё, что мы теперь скажем, покрыто тайной целителя.

Помните об этом.

— Да ты просто заново определил понятие «перестраховка»! — поразился Налронд. — Мог бы просто попросить держать разговор между нами.

— Ага, конечно.

А потом кто-нибудь проболтается в постели — и я влипну.

Женщины всегда рассказывают.

Пусть и «по секрету».

Через пять минут всё будет известно всем.

— Можешь быть уверен, Морок, во время близости с женой ты мне на ум не приходишь, — Лит изобразил рвотный звук. — И вообще, ты не прав.

Ками хранила мою тайну Тиамата, пока Мелн её не раскрыл.

Она никому не говорила ни о башне, ни о чём другом, даже после нашего расставания.

— Вот в такие тайны я верю, — кивнул Морок. — Но хочешь поговорить о Драконе и Деве? О Демон-Лорде и Принцессе? Поцелуе Целителя?

Теперь уже Лит поперхнулся и пролил половину кружки, задыхаясь.

— Откуда ты знаешь эти названия? — он огляделся и заметил, что друзья смотрят в землю или в небо, едва сдерживая смех. — Откуда все о них знают?

— Как я сказал, женщины делятся, — пожал плечами Морок. — Верно, Мистер Длинный Коготь?

Налронд побледнел и закашлялся, подавившись мясом.

Лишь тьма прочистила ему дыхание.

— А ты что скажешь, Большой Серый Волк? — продолжил Морок, и Райман побледнел, словно лунный свет.

Он понял, что очередь дошла до него, и подготовился: перестал есть и пить, уловив направление разговора.

— Говорят, ты по-новому раскрыл значение «красной шапочки», — без тени улыбки сказал Морок, играя с кружкой.

— Я понял, — кивнул Защитник. — Тайна целителя действует.

Ни слова наружу.

— Согласен, — кивнули Лит и Налронд.

Худшее было то, что, несмотря на шок, каждый заметил неловкий взгляд других, когда настал его черёд.

Все за этим столом знали интимные детали друг о друге через своих жён и были уверены, что их собственные тайны в безопасности.

Теперь уже нет.

— Возвращаясь к моему сыну, Квилла почти открытым текстом намекнула, что хочет назвать его в честь отца.

Я ответил тем же, предложив имя в честь Лита.

Без обид, — Морок поднял руку.

— Никаких… да и почему это должно быть обидно? — нахмурился Лит.

— Серьёзно? — Морок уставился на него, будто тот сошёл с ума. — Вся твоя жизнь как песня барда: тайны, битвы насмерть, утраты.

На бумаге это захватывающе, но жить так — кошмар.

Я хочу, чтобы мой сын был счастлив, а не пробивал себе хлеб сквозь кровь и смерть.

— Тут не поспоришь, — тяжело вздохнул Лит. — Тогда без обид.

Но почему не назвать в честь Ориона?

— Ты издеваешься? — лицо Морока исказилось злостью. — Этот человек меня едва терпит.

Никогда не уважал и не скрывал этого.

И что, я должен почтить его память в имени сына? А если ещё и назовём его так, то вдруг из-за имени он сблизится с Орионом, и отношение того ко мне передастся ребёнку? Нет уж!

С каждым «нет» Морок всё сильнее стучал кулаком по столу.

— Мне хватает тёщи с тестем.

Не стану я награждать их за плохое поведение.

— Что бы ни было в этой еде, нужно запасать, — заметил Налронд. — Если даже Морок становится мудрым, это бесценно.

— Я и так мудрый, придурок, — фыркнул Тиран. — Просто не вижу смысла быть таким каждый день.

Скучно и времени тратится много.

— Тут я с тобой согласен, — кивнул Защитник. — Скажи Квилле всё прямо.

Она любит родителей, но не настолько, чтобы закрывать глаза на их поведение.

Ей будет больно, но, возможно, это подтолкнёт её наладить отношения между вами.

— Верно, — кивнул Лит. — На твоём месте я бы и доступ к детям ограничил, пока они не изменят своё отношение.

Это привилегия, а не право.

— Сочувствую тебе, — сказал Налронд, подливая Мороку пива. — Попробую уговорить Ориона и Джирни взглянуть на вещи трезво.

После этого разговор пошёл легче.

Они сняли массив Тишины, еда и выпивка вернули хорошее настроение.

— Спасибо, что вмешался, — подошёл Хауг, когда понял, что не нарушит приватность. — Если бы не вы, Дрина и Зелима вывалили бы душу на весь зал.

Я хотел остановить, но боялся показаться черствым.

— Да пустяки, — отмахнулся Морок. — Черствый моё второе имя.

Но если хочешь поблагодарить, сделай нам скидку.

Эти звери едят как звери.

Защитник был Императорским Зверем, Лит — Божественным, а Налронд, как ни определи его огненную кровь, жрал тоже немало.

На их фоне Морок был лёгковесом.