Том 1 Глава 17

Мы поднялись на гору, и перед нами раскинулась долина, окруженная сопками. Десять каменных домиков с кривыми стенами, окруженные плетеной изгородью, неподалеку пасутся крепкие пони и овцы. Кривоногие маленькие орчата бегают взапуски, орчихи копаются среди грядок. Никакой столицы и в помине нет – плачь Дагобер! Я посмотрела на принца насмешливо. Вид у него был уже не такой сияющий и надменный, как прежде. Он тянулся на веревке за орками, уныло слушая, как те рассуждали, что делать с пленником.

У ворот нас встретили двое орков весьма грозного вида – один напялил себе на голову вместо шлема котел, а у другого в руках была ржавая гнутая алебарда. Выслушав рассказ про пленение эльфийского принца, орки-охранники выказали свою радость пинками и тычками, так что бедняга Дагобер не успевал уворачиваться. Меня спустили на землю и торжественно потребовали сложить оружие, прежде чем войти в деревню Бар-Гобар, то есть Горный Городок. Я так же торжественно достала нож и передала его охранникам, после чего меня пропустили за плетеную изгородь.

Посмотреть на нас сбежалась вся деревня, и орки, захватившие эльфа в плен, снова и снова повторяли, как поймали наследного принца.

- Устроим сегодня праздник, - провозгласил самый старый из орков – такой же зеленый, но с седой щетиной на подбородке, - а завтра решим, что делать с эльфийцем.

Предложение привело всех в восторг, Дагобера прикрутили к лошадиной привязи и начали разводить костер неподалеку.

Глаза у эльфа чуть не вылезли на лоб, а я осторожно поинтересовалась, для чего разводится костер – неужели, чтобы пытать пленника. Орк, у которого я это спросила, добродушно расхохотался:

- Будем варить Чер-о-сус! Попробуешь его, гномыш, и больше ничто не назовешь вкусным, кроме Чер-о-суса.

Я сразу успокоилась, а Дагобер заерзал на привязи, и я его прекрасно понимала – он же не мог знать, что знаменитая орочья похлебка «Ешь и молчи» варится из нежнейшей баранины, а не из эльфийского окорока.

Орки занимались своими делами, на меня никто не обращал внимания, а так как идти мне было некуда, я присела на бревнышке у костра. Седой орк вместе с двумя соплеменниками принесли и поставили на подставку из камней великолепный глиняный казан – огромный, с идеально ровными стенками одинаковой толщины.

Седой орк взял глиняный горшок поменьше – такой же превосходной работы, и плотно набил его кусочками мяса, душистых кореньев и трав, а потом осторожно опрокинул, поставив горшок в казан вверх дном. Вокруг насыпали дикого гороха и бросили еще кусочек мяса, чтобы проверять готовность. Теперь кушанье должно было доходить под закрытой крышкой, чтобы приобрести удивительную, восковую мягкость. Глиняная крышка идеально закрыла казан – не осталось даже просвета толщиной с волосок.

- Отличная работа, - сказала я, указывая на казан. – Как вы умудрились затащить его в горы?

- Мы не тащили, - гордо улыбнулся он. – Это я его сделал. Здесь повсюду голубая глина, из нее получается хорошая посуда.

- Кто бы мог подумать! – восхитилась я совершенно искренне, и орк так и просиял. После того, как он забросил в казан ранние овощи и куски баранины, мне пришлось идти в его дом – гончар хотел похвалиться своими работами. Кто бы мог поверить, посмотрев на огромные лапищи, что орк может создавать такие прекрасные кувшины, чаши и блюда? Но тонкостенная посуда стояла на полу и полках, готовясь к обжигу. Несколько чашек стояли на грубом столе, и я взяла одну, разглядывая рисунок, нанесенный острозаточенной палочкой.

Красиво и изящно, есть из такой посуды – одно удовольствие.

- Я был гончаром там, внизу, - рассказывал орк, любовно поворачивая то один кувшин, то другой, чтобы я могла полюбоваться изящными линиями, - когда сбежал, то первым делом стал искать здесь глину. Нашел и поставил гончарный круг и смастерил печь для обжига. По-моему, получается очень неплохо.

- Да, талант не продашь, - признала я. – Ты большой мастер, дядя.

- А ты, гномыш, разбираешься в этом. Я сразу понял. Алмазный глазок – его не спрячешь.

- Какой-какой глазок?

- Алмазный, - повторил орк. – Ведь так говорит твое племя? Глаз-алмаз.

- Все так говорят, - сказала я, расставляя чашки. – Жаль, что мастера, как ты, вынуждены прятаться в горах. Твою посуду можно ставить на королевский стол.

Мы остались весьма довольны друг другом, и пока угощение доходило на среднем огне до готовности, болтали обо всем подряд. Он дал мне кусочек сушеной лепешки, чтобы я могла перекусить перед ужином. Я грызла сухарь и поглядывала в сторону привязи, где маялся связанный Дагобер, посылая мне такие гневные взгляды, что мог бы убить, обладай хоть капелькой убийственной магии.

Чер-о-сус был готов уже после заката. Орки подходили с чашками и плошками, и седой орк торжественно раскладывал мясо и горох, щедро поливая их острым соусом. Мясо пахло умопомрачительно, и только от одного запаха можно было сойти с ума тому, кто постился последние два дня.

Я тоже получила часть кушанья и выпросила двойную порцию, чтобы покормить принца Дагобера. Орк не пришел в восторг от этого, но я убедила, что это благородно – накормить пленника, пусть и такого, как эльф, к тому же, никому не станет лучше, если его высочество умрет от голода до рассвета.

Орки устроили настоящее веселье – притащили двухструнные лютни и дудки, и пронзительная музыка огласила всю долину, заставляя сотрясаться даже звезды. Лился рекой знаменитый орочий напиток – хмельной, пенный, от которого валились с ног даже самые крепкие. Орки решили праздновать до рассвета, и на нас с Дагобером никто не обращал внимания.

Взяв ложку в зубы, я несла глиняную чашку с тушеным мясом, натянув рукава на ладони, чтобы не обжигаться.

Никто не позаботился, чтобы освободить пленника от кляпа, и я, поставив чашку с едой на землю, первым делом развязала тряпку, мешавшую Дагоберу говорить.

Несколько секунд эльф дышал, как рыба, выброшенная на берег, и плевался. Терпеливо выждав пару минут, я довольно сердито сказала:

- Продышался? Есть будешь?

Он посмотрел на меня злобно и чуть не заскрипел зубами, но от мяса отказываться не стал.

- Не очень все хорошо получилось, - сказала я с притворным сожалением, засовывая Дагоберу в рот ложку за ложкой. Он жевал сосредоточенно и молча, полностью оправдывая название блюда – ешь и молчи. – Но хотя бы мяско и овощи – это тебе не сырые грибы. Что, думаешь, они с тобой сделают? Вряд ли теперь согласятся на выкуп, - я придержала очередную ложку, и эльф вынужден был ответить.

- Правильно! – вскипел он. – Ты же славно постарался, врун несчастный!

- Признаюсь, соврал, - сказала я без покаяния. – Но у меня были на то причины.

- Хочешь моей смерти?

Я отрицательно помотала головой:

- Нет, не хочу. Больше всего я хочу от тебя избавиться. Поэтому нам надо идти к фее Сирени…

- Да пошел ты со своей феей!

- А вот оскорблять волшебницу нехорошо, - строго попеняла я ему. – Будешь ругаться – еды не получишь.

Ему оставалось только закатить глаза и замолчать.

Я едва сдерживала улыбку, пока кормила наследного принца с ложечки. Он так старательно разевал рот и так сосредоточенно жевал, что это не могло не умилять.

- Наелся? – спросила я, когда Дагобер слопал больше половины содержимого чашки. – Теперь и я могу поесть.

Поджав ноги, я уселась напротив него и воздала должное орочьему рагу.

- Как готовят-то, а? – сказала я с набитым ртом. – Так и эльфам не сварить.

По лицу Дагобера можно было без труда прочитать, что он по этому поводу думает, его точно не порадовало сравнение соплеменников с орками.

- Не злись, - сказала я примирительно. – На самом деле, я к тебе с предложением. Вот ты поел, подобрел, теперь самое время поговорить о деле.

Дагобер мрачно и выжидающе молчал, и я продолжала:

- Ты сам понимаешь, что ничего хорошего тебе от орков не будет. Не станут они заморачиваться с выкупом…

- Твоими трудами, заморыш!

- Моими трудами, - согласилась я. – Но ты должен относиться ко мне уважительнее, ведь я – единственный, кто может тебе помочь.

Эльф смотрел подозрительно, но больше не перебивал.

- Я помогу тебе сбежать от орков, - сказала я как можно небрежнее, - а ты пойдешь со мной к фее Сирени. Такая вот сделка.

Дагобер раздумывал долго и мучительно. Я успела доесть все рагу и даже вымазала лепешкой остатки соуса.

- Ну так что? – напомнила я ему, когда Чер-о-сус остался только в наших животах и воспоминаниях. – Ты согласен?

- Согласен, - выдавил эльф, и было видно, что согласие далось ему с огромным трудом. – Освободишь меня, и пойдем к твоей колдунье.

- Дай мне королевское слово, - потребовала я невозмутимо.

Дагобер пробормотал что-то под нос, а потом сказал громко и раздельно:

- Даю тебе свое королевское слово, что если освободишь, пойдем к фее Сирени.

- Вот мы и поняли друг друга, - обрадовалась я. – Посиди еще немного на привязи, когда охранники у ворот подопьют, перелезем через изгородь и сбежим.

- А как ты меня освободишь? – эльф подергал связанными руками. – Ведь у тебя отобрали нож.

- Обижаешь, - я чуть не улыбнулась ему, но вовремя спохватилась. – Я же ювелир, - прищелкнув пальцами, я извлекла из рукава пилочку по металлу. – Освобожу тебя в два счета.

- Всегда знал, что связался с вором, - сказал Дагобер.

- Ты безмозглое существо, - сказала я.

На этом мы до поры и расстались.