~23 мин чтения
Том 15 Глава 117
Глава 1. Сон об имитации возлюбленной
Однажды Сакута Азусагава погнался за ненормальной девушкой-кроликом и забрел в очень странный мир.
Первое апреля.
Они сели на экспресс на станции «Йокогама», следующему по линии «Минатомирай», и довольно скоро приехали на станцию «Басямити».
Компания дождалась открытия дверей и влилась в поток выходящих пассажиров. Народ хлынул и из других дверей, и самобытная платформа метро с кирпичными стенами тут же заполнилась людьми.
Толпа состояла из молодежи, начиная, в целом, от учащихся средней школы до двадцатипятилетних. Хотя большинство все же выглядели как старшеклассники. Парней и девушек было поровну.
— Все идут на музыкальный фестиваль, — заговорила спутница Сакуты.
Он взглянул на Икуми Акаги.
— Что? — спросила она, встретив молчаливый взгляд Сакуты.
— Просто спрашиваю себя, почему я на свидании с тобой, Акаги.
Они встретились на станции «Йокогама», на краю платформы «Минатомирай». В самом ее начале.
— Я позвала тебя, а ты не отказался. — Икуми и бровью не повела. Даже не повернулась к нему.
— Я не отказался, потому что звала ты, — сказал Сакута и снова уставился вперед.
— И это при том, что у тебя есть восхитительная девушка.
Она говорила ровным тоном. Шутила, вероятно, но по ее серьезному виду было сложно сказать наверняка.
— Я понимаю, тебя волнует тот сон, Акаги.
Поэтому-то он и согласился.
— Как и всех здесь, — отозвалась Икуми.
Сакута видел, что ее глаза за очками наблюдали за молодыми людьми, кучкующимся у эскалаторов.
Почти все направлялись в одно место.
Десять минут ходьбы от станции «Басямити», и они придут к Складу из красного кирпича на побережье, знаменитой достопримечательности Йокогамы и площадке для свиданий.
Сегодня там пройдет музыкальный фестиваль.
— Вот потому и столько народу.
Теорию Сакуты и Икуми подтвердила группа старшеклассниц перед ними.
— Поскорее бы фестиваль, не могу дождаться!
— Из-за хештега-дриминга? Интересно, прямо на сцене объявят?
— Да! Мне снилось про это!
— Май Сакурадзима — это Токо Киришима? С ума сойти! Хочется кричать.
Все жаждали услышать анонс Май.
Им не терпелось узнать, станет ли сон явью, и они надеялись, что будущее будет именно таким, каким оно описывалось хештегом.
Похожие разговоры слышались сзади, рядом, по всей платформе.
Говорили про странный сон, который видел и сам Сакута.
Им снилось, как Май поднялась на сцену, исполнила песню Токо Киришимы и потом прямо так и сказала: «Я — Токо Киришима», и толпа обезумела.
Во сне Сакута выбрался с концерта и позвонил Икуми. По своему телефону…
Вместе с тем Икуми снилось, как ей позвонил Сакута. Поэтому ее волновал сон.
— Убеждаться во всем своими глазами — как же это в твоем стиле, Акаги.
— Если сон повторится в реальности, и меня не будет рядом, то ты окажешься в беде, Азусагава. У тебя нет телефона.
Она продолжала говорить спокойным тоном.
— Этого не случится, так что волноваться не о чем.
Тот сон не был реальным — Сакута знал это как никто другой.
Знал, что Май не Токо Киришима.
Она сказала ему, что собирается выступить на сцене фестиваля и опровергнуть слухи, не оставив сомнений.
На эскалаторе везде и всюду обсуждали теорию «Май Сакурадзима = Токо Киришима», поэтому Сакута пошел подниматься к выходу по пустой лестнице.
Икуми — за ним, без жалоб.
Этажом выше, у турникетов, их встретил куполообразный потолок. Подземный зал, темно-оранжевый из-за кирпичей.
Причудливое оформление, современное и в тоже время ретро.
Кирпичный мотив продолжался за турникетами до конкорса, взгляд Сакуты поднялся по кирпичным колоннам в атриуме. Был в этом свой шарм, атмосфера отлично соответствовала названию станции, которое означало «гужевая дорога».
Идя по указателям к наземному выходу, они услышали звуки фортепиано, доносившиеся с атриума выше. Сверху образовалась небольшая толпа. Сакута не видел всего со своего места, но люди, наверное, смотрели на общественное фортепиано. Музыка доносилась именно от него.
Сакута узнал песню.
Скорее всего, большинство узнали.
Это была песня Токо Киришимы, песня, которую Май спела в приснившемся всем сне.
Очень может быть, что человек, играющий на том фортепиано, видел тот же сон, что и Сакута.
Когда он задумался, пара студентов спереди заговорили о Май Сакурадзиме:
— Она была потрясающей с самого детства.
— Помнишь ту утреннюю дораму? Моей маме просмотра было мало. Она каждый раз надевала красный рюкзак. Так мило.
— Ага, еще как помню! Были же деньки…
До Сакуты и Икуми долетало каждое их слово. Она стрельнула в него взглядом, наверное хотела узнать, какого это — слышать, как обсуждают твою девушку.
Пара спереди понятия не имела, что парень Май навострил уши.
Сакуте это показалось забавным, и ему пришлось сдержать смешок.
Но мигом позже он уловил краем глаза что-то красное.
Этажом выше, просматривается через атриум.
В проходе, где должно стоять общественное фортепиано.
Сквозь толпу петляла девочка с красным рюкзаком. Она двигалась быстро, не сбиваясь с размеренного шага.
Сакута отвлекся на странное зрелище и замешкался.
— Ты кого-то узнал? — спросила Икуми.
— Май с рюкзаком…
Ее длинные волосы покачивались, со спины она была точь-в-точь как описывала пара студентов. Именно так Май выглядела во времена той утренней дорамы.
— С рюкзаком?..
Икуми проследила за взглядом, но едва ли это помогло ей что-нибудь прояснить. Вскоре после рюкзак растворился в толпе.
— Школьных лет. Ты же видела ее? — решил он уточнить.
— Жаль, но нет, — качнула головой Икуми. — Тебе не могло показаться?
— Сомнительно. Надо узнать наверняка.
Непостижимая паника погнала его вперед. Сакута обогнал двух студентов.
— Постой, Азусагава! — позвала Икуми.
Однако он оставил ее и поспешил вверх по лестнице.
Ни следа ребенка с рюкзаком.
— Май Сакурадзима была красоткой, еще когда играла в детстве. Я как-то наткнулась на сайте на одну старую рекламу с ней…
— Рекламу машины, что ли?
— Да, она самая!
Возле эскалатора группа студенток сгрудились над телефоном.
Сегодня все говорили о Май.
Только она была у всех на уме.
— Как же быстро она выросла!
Сакуте не нужно было даже стараться подслушивать. Он везде улавливал разговоры о ней.
Тогда-то его глаза и заметили красный рюкзак возле выхода номер шесть — ближайший, чтобы пойти в сторону Склада из красного кирпича. В коридоре она и скрылась из виду.
Сакута сделал шаг, чтобы пойти за ней, но замешкался: что-то казалось странным.
Она была выше девочки, которую он видел чуть ранее. Немногим ниже ее нынешней версии. Она даже шла как-то по-взрослому.
Май с рюкзаком
В глазах Сакуты так точно.
Непонимание только усилилось.
— Нашел ее? — спросила Икуми, когда догнала.
Но ответить на этот вопрос он не мог.
Вообще, да, нашел.
Но ведь он погнался за другим ребенком с рюкзаком. А нашел ее версию сильно старше.
Сакута не знал, что тут происходит.
И не мог объясниться перед Икуми.
Но он снова
ее, и стало ясно, что девочка на самом деле существовала — что ему не показалось, что это не воображение.
Значит, оставался один вариант.
— Это правда была прошлая версия Май. Посмотри внимательно, Акаги.
Сказав так, Сакута побежал с надеждой догнать ребенка с рюкзаком. Он пропетлял через толпу в сторону выхода, которым воспользовалась девочка. Затем — по лестнице в мир снаружи.
На поверхности его встретило бледно-голубое весеннее небо.
Шел четвертый час дня.
Даже на дневном свету люди шли единым потоком, как на станции. Они неспешно двигались по вымощенной кирпичами дороге, ведущей к морю. К Складу из красного кирпича.
Сакута прищурился, но так и не увидел красный рюкзак в толпе.
Он смотрел вправо, влево, и между тем народ сочился мимо него. Позади послышались торопливые шаги Икуми.
Он миновал старый ресторан сукияки, гостиницу на дальней стороне улицы, затем мост. Сразу за ним встал на красный на перекрестке — поодаль виднелось еще одно место для романтических свиданий, торговый центр «Уорлд Портерс» в Йокогаме.
— Азусагава, послушай, — сказала Икуми, обводя взглядом окрестности.
— Что? — спросил он, водя глазами из стороны в сторону.
— Если бы здесь была Сакурадзима, ее бы замечали
Она посмотрела ему прямо в глаза.
Он встретил этот взгляд и выдержал его.
— Точно. Ты права…
Все только и говорили о Май Сакурадзиме.
Если Май пройдет прямо под их носами, не таясь, то ее тут же заметят. Пусть она будет не собой нынешней, а ребенком, все равно: она получила известность еще в детстве. Многие теперь знали Май. Каждый помнил начинающую звезду Май.
Ее не могли не заметить.
— Май Сакурадзима такая милая.
Несколько студентов позади Сакуты общались в ожидании светофора.
— Я купил ее фотоальбом, когда учился в средней.
— Тот самый, который раскупили настолько быстро, что потом его было нигде не найти?
— Я тоже этот фильм смотрел. Про болезнь сердца.
— Впервые расплакался на сеансе. У меня даже карточка донора есть.
— И у меня!
Они посмеялись.
На светофоре по-прежнему горел красный. Машины проезжали мимо. По другую сторону улицы ждали и другие молодые люди — а позади них шла девушка.
Времен средней школы.
Босые ноги, белое платье.
Сакута узнал бы ее где угодно.
Это была Май до их встречи. Она выглядела в точности так, будто сошла с экрана фильма, который обсуждала компания студентов.
Май в белом платье направлялась к Складу из красного кирпича. Каждый шаг приближал ее к тому месту.
— Еще одна?
Ему все никак не удавалось постичь увиденное. Сейчас он скорее ворчал.
— Она здесь?
— На той стороне.
Он указал на девушку в белом платье, Икуми прищурилась, но не увидела.
Загорелся зеленый.
Толпа двинулась.
— Прости, Акаги, я побегу вперед.
— Ох, да постой же…
Ждавшие на той стороне пошли на него. Когда два потока столкнулись, он видел лишь людей вокруг себя.
Сакута проскочил и пересек улицу. Только Май в белом платье уже исчезла.
— Что происходит?.. — произнес он вслух то, о чем подумал. — Нет, правда, что… — повторил он, как будто первого раза было недостаточно. И поспешил к Складу.
Сакута не знал причину происходящего.
Не знал, что вообще происходит.
Но точно знал —
точно происходит.
И это настораживало.
Он видел Май. И ему придется снова ее найти.
Будь то ребенок с рюкзаком или подросток в белом платье, ему не хотелось, чтобы они пересекались с настоящей Май. Если это тоже были Май, то, быть может, они не смогут существовать одновременно.
Сакута почти добрался до Склада из красного кирпича.
Май выступит на предстоящем музыкальном фестивале — значит, она уже была здесь.
Сакута обводил взглядом толпу и продвигался вперед.
Детей с рюкзаками не видно.
Девушек в белом платье тоже.
Их не было видно и к тому моменту, когда он добрался до Склада из красного кирпича.
Два кирпичных здания замаячили по обе стороны от него.
Площадь между ними, в другие дни открытая для прохода, сегодня огородили. А внутри уже собрались посетители фестиваля.
На другом конце играла рок-группа. Слушатели словно проводили лучший в жизни отдых, народ теснился. Сакута ощущал энергию под ногами.
Музыкальный фестиваль как он есть.
Сакута встал в очередь в белую палатку для регистрации с целью пройти на площадку. Двое двадцатилетних парней встали позади него.
— Девушка, с которой я познакомился на вечеринке, ходила в одну старшую с Май Сакурадзимой.
— Реально? И какой она была?
— Ей нравились кролики.
— У нее чехол для телефона с кроликом и шпилька с кроликом.
— Идеально. Ей нравятся кролики, а мне — девушки-кролики.
— Ага, мечтай, — посмеялся его друг.
— Ты сам не хотел бы посмотреть на Май Сакурадзиму в костюме девушки-кролика?
— Ты никак не уймешься. Мы же говорим не о ком-то, а самой Май Сакурадзиме! Она ни за что так не оденется!
В этот раз засмеялись оба. Женщина на стойке регистрации сказала Сакуте: «Проходите».
Он вошел и тогда заметил пару ушей, пробиравшуюся через толпу, — кроличьи уши выглядывали из-под моря голов. Несомненно, это черные уши от костюма девушки-кролика.
Они подпрыгивали, качались из стороны в сторону.
В бреши в толпе Сакута разглядел знакомое лицо и черный костюм кролика.
Точно такой же, каким он его помнил.
Из дня первой встречи с Май.
У него замерло сердце.
— Можно ваш билет?
— А, э, да.
Он вытащил билет, когда об этом попросила женщина.
Она выдала контрольный браслет.
— Если выйдите и захотите зайти обратно, покажите его персоналу у ворот.
Ответив, он тут же вошел.
Посмотрел налево, направо, в поле зрения была лишь толпа.
Ничего не рассмотреть уже в нескольких метрах, куда ни глянь.
Он встал на цыпочки в поисках кроличьих ушей.
Она шла к складу поменьше. Сакута пошел туда же, надеясь снова увидеть эти уши. И наконец-то увидел, в десяти метрах спереди.
Он хотел подойти, но перемещаться быстро в такой толпе было трудно. Когда попытался не пересечься с одним справа, чуть не столкнулся со вторым слева.
Зато у кроличьих ушей, казалось, такой проблемы нет, потому что они удалялись все дальше и дальше.
Словно ее не замечали.
Хотя чуть ли не все пришли сюда, чтобы увидеть Май Сакурадзиму.
А Май бродила здесь в костюме кролика…
Так же незаметно она исчезла в тени кирпичного здания.
Очевидно, лишь Сакута видел ее.
Он наконец-то пробрался через толпу у входа и спешно пошел к задней части здания.
Там была парковка для персонала. Из-за музыкального фестиваля на ней рядами стояли большие автобусы. Это закрытая зона для артистов.
Естественно, место огородили раздвижными заборами, чтобы держать посетителей подальше. За порядком наблюдали пять-шесть охранников.
Девушка-кролик без труда прошла мимо них.
Ее не попытались остановить.
Она шла целенаправленно, будто знала, куда идет.
Сакута хотел проследовать за ней, но здоровенный охранник остановил его.
— Только для персонала, вход воспрещен.
Ограждение было высотой лишь по пояс. Он мог бы просто перепрыгнуть. Но если сделает так, охранники возьмутся за дело. Так себе перспектива.
— Я там кое-кого знаю… — сказал Сакута, но не договорил. На него смотрели с подозрением, и его взгляд заметался. Тем не менее блуждающие глаза заметили знакомое лицо. — О, Ханава!
Менеджер Май говорила по телефону в десяти метрах от него. Рёко Ханава.
Она услышала оклик, повернулась и с удивлением посмотрела на Сакуту.
Завершив звонок, она подошла.
— Что случилось?
— Мне просто нужно срочно переговорить с Май.
— По поводу?
— Это важно!
Девушка-кролик по-прежнему размеренно прогуливалась по зоне для персонала. Прелестная, бледная спина. Круглый хвост прямо над задом. Длинные, стройные ноги. Каблуки стучали при каждом ее шаге.
— Тогда воспользуйся этим.
Рёко, видимо, изрядно поразила срочность в тоне Сакуты, потому она достала из кармана бейдж персонала. Он повесил пропуск на шею и перемахнул через забор.
— Сзади, второй автобус.
Она бросила взгляд на десять больших автобусов.
Большего ему и не нужно. Сакута крикнул через плечо: «Спасибо!» — и побежал через зону для персонала. Прямо на хвост девушки-кролика.
Она скрылась из виду за вторым автобусом.
Тем самым, в котором была Май.
Миг спустя Сакута нырнул в промежуток между автобусами.
Сколько раз он уже звал свою девушку, и когда бросился к двери, крикнул снова:
И еще раз, когда забрался внутрь.
Она сразу отозвалась:
Она выглянула из-за сиденья сзади, удивленная и растерянная.
— Что-нибудь произошло? — спросил он и ринулся по проходу, ища у каждого сиденья след девушки-кролика.
И не нашел.
Здесь были только Май и Сакута.
— Что, например? — спросила Май, когда встала.
Она при полном параде, но ему было не до того, чтобы оценивать прикид.
— Я видел Май в образе девушки-кролика.
Просто для уверенности он повернулся и еще раз осмотрел салон автобуса. Проверил водительское сиденье, чтобы наверняка. Туалетный столик. Даже открыл холодильник.
Прошелся по каждому сиденью, смотрел под ними — но так никого и не нашел.
В автобусе были только он и Май.
— Готов поклясться, что она зашла сюда.
— Я ничего такого не видела. Рёко вышла, чтобы позвонить, а потом вошел ты.
— По пути со станции я видел Май с красным рюкзаком, а еще Май в белом платье. Ну, знаешь, из фильма про болезнь сердца. Я очень вряд ли обознался бы.
Он просто не мог списать это на воображение.
Однако же реальность такова, что здесь были только они вдвоем.
— Май, точно ничего не случилось?
— Совсем ничего.
— Ты прям уверена-уверена?
— Сакута, а у тебя-то все хорошо?
Она медленно прошла к водительскому сиденью с обеспокоенным выражением лица.
Когда она переспросила, Сакута задумался.
Он видел себя в глазах Май, и выглядел он подавленным. Понятно, почему Май словно бы переживала. Быть может, он заставлял ее беспокоиться.
— Откажи, если хочешь, но можно мне обнять тебя?
— Ну ладно. Дерзай!
Май полушутя развела руки.
Сакута подыграл, сделал шаг вперед и обвил руками ее узкие плечи и спину.
— Мой стилист убьет меня, если помнешь что-нибудь.
Он хотел было обнять ее крепко-крепко, но не стал.
Однако они все еще были настолько близко друг к другу, что Сакута чувствовал ее сердцебиение. Ее тепло. Слух улавливал ее дыхание. Май решила хотя бы прильнуть к нему.
— Ты любишь меня такую, какая я есть сейчас, и любишь сильнее меня маленькой с рюкзаком.
— Абсолютно.
— Ты любишь меня настоящую сильнее той прошлой версии меня в белом платье.
— Ты любишь обнимать меня сильнее той девушки-кролика.
— А вот это сложный выбор.
— Раз шутки шутишь, значит, у тебя и вправду все хорошо.
Май подтолкнула его в грудь, давая понять, что объятия закончились.
Но Сакута не отпускал.
Он не был готов.
— Лучшая Май — это ты, когда в костюме девушки-кролика обнимаешь меня.
— Если это поможет тебе перестать видеть непонятно что, я подумаю.
— Странно. Это ведь я должен беспокоиться о тебе.
«Как же она сделала так, что мы поменялись ролями?»
— Ладно, тогда просто полюбуюсь твоим прекраснейшим платьем.
Сакута наконец отпустил ее: посчитал, что объятий достаточно.
— Любуйся, — сверкнула она озорной улыбкой.
Да, сценический наряд и правда сногсшибательный.
По громкоговорителям на улице послышалось оповещение:
«Всем посетителям концерта, внимание. Сакута Азусагава из Фудзисавы, ваш ждет друг. Пожалуйста, проследуйте к главному входу. Повторяю…».
— Тебя зовут.
— Это Акаги…
Он нашел Икуми у стойки регистрации, и они ходили по палаткам с едой, пока небо не стемнело. Склады купались в оранжевом свете. Фестивальная площадка смотрела на воду, с прибрежья открывался отличный вид на огни круизных лайнеров, пришвартованных на пирсе «Осамбаси».
Скоро начнется выступление Май, и народ все прибывал и прибывал.
За полчаса до запланированного начала площадь была так забита, что ничего не видно всего в нескольких шагах в любом направлении.
— Их даже больше, чем во сне.
Точное количество Сакута не знал, но казалось, что людей здесь в три раза больше, чем было во сне.
Пространство перед главной сценой не могло вместить такую толпу, она растянулась до второй сцены (на противоположной стороне площади).
— Все видели посты с хештег-дримингом. Не мне судить.
Точно, во сне Сакуты Икуми тут не было.
Посты с этим хештегом, как многие верили, предсказывали будущее, что для многих, включая Икуми, стало поводом изменить свои планы.
В ночном небе мерцали весенние звезды — прямо как во сне. Регул в созвездии Льва. Спика в созвездии Девы. Арктур в созвездии Волопаса.
Сакута распознавал каждую по очереди, а между тем на главной сцене выключился свет.
Когда они вернулись, рок-группа начала выступать.
От народа поднимались крики, рев.
Четыре человека, вызывавшие восторг у слушателей, были из группы из сна Сакуты. Гитарист/вокалист. Басист. Клавишник. Барабанщик.
— Это заглавная песня…
— К сериалу, который шел до прошлого месяца!
Икуми знала больше, чем он.
Они стояли плечом к плечу, но были вынуждены кричать, чтобы услышать друг друга.
Май — приглашенный вокалист, пока не вышла на сцену.
Но народ уже чувствовал ритм. Словно через всю концертную площадку пробегала рябь и заставляла людей двигаться как одно целое.
Возбуждение слушателей достигло пика. Тем не менее первая песня длилась меньше четырех минут.
Когда она закончилась, на площадке воцарилась, казалось, невозможная тишина. Будто последних нескольких минут и не было вовсе.
В этом молчании нарастало чувство ожидания.
Все высматривали Май.
Вокалист уловил этот настрой и пожал плечами.
Он подтянул к себе микрофонную стойку и проворчал:
— Так-то это должен был быть сюрприз.
Раздались смешки.
— Что же, хм, ладно. Давайте просто веселиться!
Он отодвинул стойку к краю сцену… и барабанщик начал следующую песню.
Ту саму, которую Май пела в образе своего персонажа в фильме.
— Я продолжу петь! Прямо отсюда!
Крикнув фразу из фильма, Май выбежала на сцену. Добежала до центра и запела строчки.
Энергия толпы врезалась в нее, точно ударная волна.
Май не дрогнула, она вкладывала в пение всю мощь, не уступая тридцатитысячной толпе.
Температура поднялась еще сильнее, вихрь эмоций пульсировал.
Невидимые силы проходили через каждого, готовые поглотить целиком.
А Май была центром этой сумасшедшей энергетики.
Ее голос воспарил, и она указала на слушателей. Они возликовали.
Народ трепетал — будто земля дрожала, будто они хотели призвать невообразимое чудище из глубин океана.
Эта песня так же играла меньше четырех минут, но к ее концу было такое ощущение, будто минуло полчаса. Воздух на концертной площадке наэлектризовался, каждый разделял чувства возбуждения и радости.
Барабанщик сделал последний удар по тарелке.
Наступила тишина, в которой слышались перешептывания. Легкая напряженность.
После короткого затишья певец сказал:
— Большое спасибо нашему приглашенному вокалисту, Май Сакурадзиме.
— Спасибо вам! — улыбнулась Май и помахала толпе. Она низко поклонилась.
Раздались оглушительные аплодисменты.
Май пришла только ради этой песни.
Ей осталось выпрямиться, сказать еще несколько слов и, махая на прощание, уйти со сцены.
Такой план слышал Сакута.
Но не успела она это сделать, как из толпы послышался крик.
Сперва только один голос.
Однако вскоре…
…к нему присоединились сотни.
Третий стал хором, подхваченный всей концертной площадкой.
— Еще! Еще!
Им не указывали, что делать.
— Еще! Еще!
Но тридцать тысяч людей захлопали вместе.
— Еще! Киришима!
И скандирование начало меняться.
— Еще! Токо!
Призывы звучали сами по себе.
— Еще! Еще!
Ничто не намекало на то, что это прекратится.
— Токо Киришима!
Необъяснимая сцена и не думала завершаться.
— Азусагава. — Икуми стрельнула в него беспокойным взглядом.
— Это идеальная возможность опровергнуть утверждения.
Для Май так даже лучше, раз уж пришедшие хотели говорить на эту тему.
Должно быть лучше.
Сакута был уверен.
Но ситуация приняла неожиданный поворот.
Май еще не подняла голову, а барабанщик принялся выстукивать хай-хэт. Затем добавились снэйр и бас-барабан.
Зазвучала бас-гитара.
Призывы сыграть на бис стихли.
Предвкушение. Растущее ожидание.
Когда заиграл клавишный инструмент, появилась
определенность
Тридцать тысяч людей одновременно ахнули и охнули.
Они знали эту мелодию.
Они знали эту песню…
…и чья была эта песня.
Знал даже Сакута.
— Токо Киришимы… — пробормотала Икуми, чьи глаза не отрывались от сцены.
А затем они увидели, как Май подняла голову.
На ее губах улыбка.
Она глубоко вздохнула и поднесла микрофон к губам.
Голос воспарил над толпой.
«Я рада, что встретила тебя».
Как и в его сне.
Эту песню он слышал в том сне.
«Теперь я вижу все иначе.
Моей родной души больше нет»,
Слушатели оцепенели, они были поглощены только Май.
За этим они и пришли сюда, но все равно изрядно удивились.
«Но песнь любви, что я слышала, говорит одно —
Мы обязательно встретимся вновь».
Сакута застыл.
Ее голос вознесся.
Сильный, красивый голос играл ноту за нотой вслед за игрой группы.
«Не бойся сбиться с курса,
С наступлением утра открой дверь и выходи».
На что он смотрит?
Что ему показывают?
Разум Сакуты заполнили вопросы.
Он знал девушку с микрофоном в руке.
Каждый в Японии ее знал.
Май Сакурадзима, ребенок-звезда в прошлом, а в настоящем — актриса в фильмах и сериалах.
Это несомненно была Май.
«Хотя будущее и не предопределено.
Завтра я снова останусь одна.
Мне не с кем будет его разделить.
В моей душе — ничто».
Собравшиеся перед сценой замерли, словно само время остановилось.
Никто не издавал ни звука.
Они стояли как вкопанные.
Май пела так же, как и во сне.
Будто это песня ее.
Будто она — Токо Киришима.
Публика лишилась дара речи. Они не качались в ритм, не хлопали. Просто стояли ошеломленные.
«Если я должна так себя чувствовать, то кажется, будто
Лучше бы я никогда не встречала тебя».
Когда всеобщее удивление начало сходить, Май допела песню Токо Киришимы. Поразительно, что песня была короткой, даже и двух минут не наберется. Рок-группа стихла.
На прибрежной площадке воцарилась будничная тишь да гладь. Толпа молчала. И все же во тьме пребывали тридцать тысяч человек.
Они с затаенным дыханием ждали, пока заговорит Май.
Их нетерпение было осязаемо. В любую секунду…
На сцене Май, должно быть, чувствовала их ожидание. И поэтому смущенно улыбнулась.
Сакута знал каждое движение.
Все было как во сне.
Май снова поднесла микрофон ко рту.
— Я бы хотела воспользоваться этим моментом и поделиться с вами кое-чем.
Толпа не реагировала. Они следили за каждым ее жестом.
— Думаю, некоторые и сами уже догадались.
Май вновь умолкла, она обвела зрителей взглядом.
Все были как на иголках. Май закрыла глаза, проникаясь настроением. Когда ее глаза вновь открылись…
…она сказала:
— Я — Токо Киришима.
Прошла целая секунда тишины.
Потом вторая.
А потом наполненная чаша терпения лопнула. Больше ничем не сдерживаемое, время пошло своим чередом. Поднялся рев, сотрясший воздух, будто гром. В корне изменив атмосферу концерта.
Восторг обуял концертную площадку.
— Азусагава, что это значит?
Не оправились только Сакута и Икуми.
— Откуда мне знать?
Он ответил, но не знал, услышала ли она. Рев толпы заглушил его слова.
Окруженные радостными лицами, они оставались в оцепенении, не в силах двинуться.
Их взгляды были направлены на сцену — на Май.
Она представилась Токо Киришимой. Май словно была далеко-далеко. До самого конца концерта Сакута никуда не отходил и раз за разом повторял про себя: «Почему? Зачем?»
Выступление Май закончилось, сцена опустела, тем не менее большинство посетителей не расходились. Они смаковали послевкусие и были не готовы уходить.
Напряжение в воздухе ощущалось горячим и тяжелым. Оно придавало слушателям странное чувство единства.
Сакута побрел через эту толпу к зоне для персонала. Где-то по пути потерял Икуми, но ему важнее было сперва увидеть Май.
Он показал охранниками бейджик, чтобы разрешили войти.
Затем направился ко второму автобусу, гримерной Май.
Войдя, он тут же брякнул:
— Май, это что было?
Хотел остаться спокойным, но не получилось.
— Так ты встречаешь свою девушку после выступления? Попробуй начать с «Потрясающий концерт. Ты была восхитительна».
Май стояла у туалетного столика, снимала сережки. В ее тоне прослеживались веселые нотки, будто она была рада, что все прошло хорошо. Как и собравшиеся на площадке, она все еще испытывала концертное волнение.
Совсем противоположное тому отчаянию, с которым пришел Сакута.
— Выступление было замечательным. Просто…
— «Просто»?.. — повторила Май и сняла еще сережку, глаза прикованы к зеркалу.
— Почему ты солгала?
— О чем? — спросила она, все тем же тоном.
— О том, что ты — Токо Киришима.
Их взгляды встретились в отражении.
Она отвернулась, принялась снимать ожерелье и кольца, прилагаемые к наряду. Каждое украшение убиралось в отдельную коробку на туалетном столике. Завершающим штрихом стало кольцо с сердцем, которое Май достала из другой коробочки. Это кольцо он подарил ей на день рождения. И лишь после того, как надела кольцо на безымянный палец правой руки, она повернулась к Сакуте.
— Мне жаль, что скрывала это от тебя, Сакута. Но агентство предписало. Я и Нодоке ничего не говорила.
— Я спрашивал не о том.
— Ты сомневаешься, и это нормально. Я говорила тебе в лицо, что не являюсь Токо Киришимой.
— Ты правда…
Он не смог договорить: что-то заставляло его колебаться.
— Я — Токо Киришима.
Май произнесла то, что ему не давалось произнести вслух.
Слишком легко.
Она говорила так, будто это само собой разумеющееся.
Словно это просто констатация факта.
К чему нервничать, если это правда?
Она смотрела Сакуте прямо в глаза и заявляла о том, что он считал невозможным.
Сакута не двигался, и тогда она мягко повторила:
— Я — Токо Киришима.
Еще вчера говорила обратное.
И виду не подавала всего за несколько минут до концерта.
Сердце Сакуты ни капли не поколебалось. Ни намека на сомнение.
Он погружался в море растерянности.
— Это ведь не какая-то шутка на первое апреля?
— Если я сейчас лгу, то я, должно быть, замечательная актриса, — посмеялась Май.
— Ты и есть замечательная актриса, Май.
Ему не хотелось улыбнуться в ответ.
Во всяком случае не похоже, что она обманывала.
Май искренне воспринимала себя за Токо Киришиму.
В ней была эта противоестественная неподдельность.
— Вы переоделись, Май? — Рёко заглянула и увидела, что Май еще была в костюме. — Лучше закончить поскорее, иначе не успеем на Синкансэн.
— У тебя планы, Май?
— Съемки в Кобе завтра утром. Нужно добраться туда за ночь.
— Поэтому вам пора на выход, Сакута, — Рёко указала на дверь.
— Мы поговорим потом, когда я вернусь со съемок, — сказала Май.
Задержаться он не мог. Да и разговор сейчас не вырвет его из омута.
— Май, напоследок.
— Я люблю тебя.
Май улыбнулась почти что застенчиво. Выражение ее лица, жесты — все принадлежало девушке, которую он знал и любил.
— Я тоже тебя люблю.
Она сверкнула озорной улыбкой. Это тоже была
Выйдя из автобуса, Сакута подумал, что резко стало темно.
Он чувствовал, что растворялся в этой тьме, обувь и асфальт сливались друг с другом.
Ему пришлось напоминать себе о существовании этой нечеткой границы и идти, и между тем он нашел кое-кого, кто ждал его вне зоны для персонала.
Голова опущена, лицо подсвечивал экран телефона.
Сакута вышел за ограждение, подошел и окликнул ее:
— Ты не обязана была ждать.
— Мне было интересно.
— Ага, так и подумал.
— Скажем так, понятно то, что ничего непонятно. Май вроде искренне верит, что она — Токо Киришима.
— Как Нэнэ Ивамидзава и другие Санты?
— Не уверен. Кажется, тут что-то другое. В отличие от них, она по-прежнему остается Май, и у нее нет причин становиться Токо Киришимой.
— Тоже верно.
— И ее все видят.
Уже одно только это кардинально отличалось от случаев Нэнэ и отряда Сант.
— Кадры с концерта гуляют по соцсети. Все думают, Сакурадзима и правда Токо Киришима.
Икуми снова посмотрела в телефон.
— Май стала невидимой в старшей школе.
— Я слышала что-то такое от другой меня. Вся школа вела себя так, будто ее нет, и со временем ее перестали замечать.
— Вопрос в том, не происходит ли сейчас нечто похожее, — сказал Сакута.
Икуми довольно скоро поняла, к чему он клонил.
— Они поверили, что Токо Киришима на самом деле Сакурадзима, и это стало правдой?
Сакута угрюмо кивнул.
— Возможно, этим и объясняется Сакурадзима с красным рюкзаком, которую ты видел.
— Ты видел Май Сакурадзиму, какую представляли люди вокруг.
— Может быть.
Но сейчас было не до того.
— В старшей школе ты признался ей в любви перед всей школой, и это решило проблему?
— Да, я изменил восприятие учащихся.
— Если попробуешь что-то похожее здесь…
— Наверное, мне придется сделать предложение на глазах у целого мира.
В старшей школе «Минегахара« училось примерно тысяча учеников.
И гораздо больше людей верили, что Май Сакурадзима и Токо Киришима — один и тот же человек. С учетом, что новости уже распространялись по сети, количество верующих вполне могло исчисляться миллионами. Это еще может быть в лучшем случае.
— Азусагава, ты же не думаешь, что сможешь разом изменить восприятие всех, правда?
Ему не сказать, что он сможет.
И ему не хотелось говорить, что не сможет.
Если это касается Май, то выбора у него нет.
Но его продолжительное молчание дало Икуми нужные ответы.
— Прости, на мой вопрос нет ответа.
— Если и есть способ, то лишь один.
Токо Киришиму выйти на свет.
— Тогда тебе нужно отыскать ее.
Когда она это сказала, Сакута спохватился.
— Вот о чем, похоже, шла речь…
— «Май в опасности».
Икуми распахнула глаза от озарения. Очевидно, тоже подумала, что это может быть правдой. Мгновение спустя она беззвучно раскрыла рот.
Как будто кто-то коснулся ее.
Вместо ответа она опустила взгляд на левую ладонь.
— Сообщение из другого мира? — спросил Сакута.
— Азусагава, это от тебя, — сказала Икуми и подняла руку.
На ней была надпись знакомым почерком черной ручкой.
Две короткие строки.
«Останови Токо Киришиму.
Пока реальность не перезаписалась».
Почерк Сакуты.
Но в этом не было смысла.
— Что это значит? — поднял он взгляд.
— Спрашивай не у меня, — сказала она, после чего достала черную ручку из своей сумочки. — А у него.
— Ты пришла подготовленной.
— Я просто ношу ее как раз на этот случай.
— О том и речь.
Сакута взял ручку и снял колпачок.
— Пиши здесь. — Она вытянула правую руку, на которой не было надписей.
«Что значит „реальность перезаписывается“?»
— написал Сакута.
Ответ появлялся по одной букве на левой ладони Икуми.
«Я не смог наблюдать за Токо Киришимой».
Появилось еще больше вопросов.
Не успел Сакута задать хоть один, появились новые буквы.
«Мое восприятие скоро тоже может измениться».
Надпись уже перешла на запястье Икуми.
«Остальное за тобой…»
Не в силах отвести взгляд, он смотрел за появлявшимися на руке словами.
«…Бестелефонный Подро…».
Сообщение оборвалось на полуслове.
«„Подростковый“ — что?»,
— написал Сакута, но ответа не пришло.
Вместо этого…
— Извини, — пробормотала Икуми. — Кажется, связь оборвалась.
Она выглядела подавленной.
— Ладно, — сказал он, убрал ручку от ее кожи и надел колпачок. — Пусть будет так.
Ему оставалось стоять и кивать.
Поезд проезжал жилой район. За окном проносились мимо уютные огни, знаки повседневной жизни.
Сакута стоял у двери и ничего из этого не замечал. Его глаза следили за пейзажем, но мысленно он был где-то в другом месте.
Он попрощался с Икуми на станции «Йокогама» и пересел на линию «Токайдо». Народу было ровно столько, чтобы все места оказались заняты. Большинство пассажиров уткнулись в телефоны или вроде бы дремали.
Сцена в вагоне не менялась.
Сакута не стал исключением — его разум возвращался к событиям дня снова и снова.
Утром все было нормально.
Насуно наступила на его лицо, завтрак с кошкой, готовка после того как Каэдэ наконец-то встала…
Полусонная за завтраком, она более-менее проснулась к полудню, чтобы уйти с давней подругой Котоми Кано. Они хотели сходить на концерт «Сладкой пули».
Сакута проводил ее, затем подготовился сам и вышел к двум часам дня.
Он сел на поезд, следовавший от станции «Фудзисава» до Йокогама, затем перешел на линию «Минатомирай» и встретил на платформе Икуми.
До тех пор не произошло ничего из ряда вон выходящего.
Странности начались на станции «Басямити».
Он заметил Май-ребенка в том кирпичном здании. С красным рюкзаком. И не единожды — во второй раз Май была подростком.
Снаружи станции он увидел ее в белом платье, именно его Май носила в фильме, где у ее персонажа была болезнь сердца.
А на площадке музыкального фестиваля он видел Май в костюме девушки-кролика.
Сакуте не казалось, что ему мерещится.
Он встретил Май в большом автобусе перед концертом и не чувствовал ничего дурного.
Она вела себя как обычно.
Необычно себя вел именно Сакута, чем вызвал ее беспокойство.
Объятие Май показалось ему таким же, как всегда.
Такое же мягкое и теплое, как в любой другой день.
Он посчитал, что волноваться не нужно.
Она вышла на сцену и сказала нечто невероятное: «Я — Токо Киришима».
Ему было не по себе уже от воспоминаний об этом.
Сакуте не верилось.
Будто он видит сон прямо сейчас.
Вообще-то он надеялся, что это сон.
То, как Май повела себя после выступления, сделало все хуже.
Она была собой — только еще настаивала, что она в самом деле Токо Киришима.
Необычными были ее заявления, но не поведение.
Что само по себе странно.
Добивающим ударом стало сообщение из другого, потенциального мира, которое получила Икуми.
«Останови Токо Киришиму.
Пока реальность не перезаписалась».
Что пытался донести тот Сакута? Он мало что вынес из этого сообщения. Их разговор оборвался слишком быстро.
Из сказанного настораживали несколько моментов.
Возникло стойкое ощущение, что что-то шло не так.
И в центре всего этого была Токо Киришима.
Только мог ли он сделать хоть что-нибудь? Когда у того Сакуты не получилось распознать ее?
На своем втором году старшей школы он наведался в другой мир, где у него сложилось четкое впечатление, что Сакута там был лучше во всем.
Подобные мысли крутились у него в голове, пока поезд не доехал до «Фудзисавы».
Он думал все о том же по дороге со станции.
Раз за разом возвращался к событиям дня.
Но это никуда не привело его. Дойти он смог разве что до двери своего дома.
— Наверное, мне нужно позвонить Футабе.
Сакута выскочил из лифта и подошел к квартире. Выловил ключи из кармана, открыл ими дверь.
— Я дома, Насуно, — позвал он. Кошка мяукнула, ее мордочка показалась из гостиной.
Мигом позже…
— О! Сакута, ты вернулся!
Высокое, худое, черно-белое создание.
Каэдэ, в пижаме-панде.
Сакута застыл, не успев снять обувь.
— Что ты делаешь, Каэдэ?
— Встречаю тебя!
Он видел. И встречала она с явным восторгом.
Но это не похоже на Каэдэ. Он нахмурился еще сильнее.
Сакута всмотрелся в ее лицо.
Что-то казалось странным.
Каэдэ наклонилась вбок, всматриваясь в его хмурый взгляд.
Он знал эти жесты.
Он знал это выражение на ее лице.
Они принадлежали
сестре, которая всегда носила пижаму-панду.
Рациональная часть его разума кричала, что этого не могло быть.
Однако ему не удавалось избавиться от пришедшей на ум мысли.
Стоило этой возможности появиться, у него невольно вырвалось:
? — спросил он, сделав особый акцент на ее имени.
— Так меня зовут!
Она склонилась еще сильнее и хотела выяснить, почему он спрашивал.
— Правда ты?
— А кем еще я могу быть, Сакута?!
Тон яркий и радостный. Она чуть подросла с последнего раза, но эту улыбку он распознает где угодно. Сомнений нет, это Каэдэ, которая записывает свое имя хираганой.
Сакута был сбит с толку из-за разворачивающейся на глазах реальности.
В очередной раз ему подумалось, что это должен быть сон.
Отчасти потому, что он изрядно удивился, но не это главное.
Разум не поспевал за происходящим, чтобы порадоваться.
Чувства до сих пор пребывали в беспорядке.
Не получалось сообразить, что к чему.
Блуждая в мысленном лесу, не в силах найти выхода…
«Ванна наполнена»,
— сообщил электронный голос.
— Хочешь пойти первым? — спросила она.
Это мало было похоже на ответ, скорее побочный эффект его недоумения.
— Тогда первой пойду я! — заявила Каэдэ, ее ни капли не смутило поведение Сакуты.
Она удалилась в гостиную, затем спешно вернулась со сменной одеждой и зашла в ванную.
Сакута озадаченно уставился на закрытую дверь.
Чуть позже послышалась бегущая вода.
И тогда в гостиной зазвонил телефон, зовя к себе. Сакута машинально снял наконец-то обувь и прошел вглубь квартиры. Ноги вели его по коридору.
На телефоне моргал свет. Он взял трубку, поднес к уху и растерянно сказал:
— А, Сакута?
Очень знакомый голос. Он узнал номер, отображенный на дисплее.
Голос принадлежал правильной Каэдэ. И номер также ее.
В голове у него совсем опустело.
— Э, Сакута? Ты там?
Он снова услышал ее голос и машинально произнес:
Что происходит?
— А то ты не знаешь? — посмеялась она, полусонно.
— Ты точно Каэдэ?
— Разумеется. Что за вопросы?
Голос безошибочно был ее.
— Короче, я останусь у мамы с папой на ночь. Забыла сказать, когда уходила, подумала, что ты захочешь быть в курсе.
Ее поведение и тон явно указывали на то, с какой Каэдэ он говорил по телефону.
Но что тогда другая Каэдэ делала
? Встречала по возвращении?
Одна Каэдэ в ванной, другая говорит с ним по телефону.
Обе существовали одновременно.
Это должно быть невозможным.
— Ах, кстати! Новости от «Сладкой пули»! Сделали анонс в конце сегодняшнего выступления! Они будут в «Будокане»! Я должна там быть!.. Эй, ты слушаешь?
— Слушаю, — машинально сказал Сакута.
Он слышал четко и ясно.
Но его разум ни слова не распознал. Полный ступор.
— Э, Каэдэ…
— Можешь остаться у мамы с папой на некоторое время?
— Ну, я и так хотела остаться на весенние каникулы. А что?
Он понятия не имел, что еще можно сказать.
Зато был уверен на все сто, что нельзя говорить ей о другой Каэдэ.