~23 мин чтения
Том 15 Глава 118
Глава 2. Пробираясь через туман
Следующее утро началось с наступившей на его лицо Насуно. Даже с закрытыми глазами Сакута ощущал, как она мнет лапами в ритме «раз-два, раз-два».
Пришлось приоткрыть глаза. Он сонно взглянул на кошку и, зевая, сказал:
— Утра тебе, Насуно.
Его веки не продержались долго в битве против сна и снова закрылись.
Такое чувство, будто он проснулся не на той стороне кровати.
Сакута знал, почему ему так неспокойно. Он ворочался всю ночь.
По нескольким причинам…
Днем ранее произошло так много всего. Слишком много.
Особенно сильно повлияла на него встреча с Каэдэ-хирагана. Его сердце, быть может, штормило сейчас сильнее, чем море. У него не получалось оправиться от этого состояния, а когда получилось, он все равно не смог отдохнуть.
Спал он беспокойно, постоянно просыпался. И вот наконец-то заснул, когда за занавесками стало светать. Это было примерно час, может, два назад.
Очередной протяжный зевок.
Как бы ему хотелось просто повернуться на другой бок.
Однако он заставил себя вместо этого проверить время.
Семь часов тридцать две минуты.
Воскресенье, второе апреля.
То есть уже не первое апреля. Вчера прошел музыкальный фестиваль у Склада из красного кирпича в Йокогаме.
— Столько всего произошло, и в конце неожиданная концовка — это был сон…
И за эту ложную надежду его словно бы наказали…
— Насуно, он как, проснулся?
Из коридора послышался голос.
Голос другой Каэдэ.
Насуно мяукнула в ответ и выскользнула за дверь. Сакута заставил себя вылезти из кровати, после чего, зевая в третий раз, пошел вслед за кошкой.
В гостиной его встретила улыбающаяся Каэдэ в пижаме-панде.
— А, Сакута! С добрым утром! Завтрак уже готов!
Она показала на стол, где своей очереди ждали тост, яичница, сосиска и помидоры черри. Типичный завтрак в их доме.
— Ты приготовила это все?
— Яичница по секретному рецепту Май!
— Я теперь профи!
Она светилась от гордости. Ее уверенность не голословна: яичница выглядела очень даже аппетитно. Напоминала то, что временами готовила Май.
— Тогда давай посмотрим, каков вкус готовки профи.
— Прошу! — воскликнула Каэдэ.
Он сел напротив нее. Эта Каэдэ сидела там же, куда обычно садилась нынешняя Каэдэ. Она положила яичницу на тост и счастливо жевала, олицетворение самой радости.
И из-за этого Сакута ощутил себя заблудшем в странном лесу.
Это точно была Каэдэ-хирагана.
Сомнений нет.
По-прежнему казалось, что это все нереально. Больше похоже на сон.
— Ты не ешь, Сакута!
— Ем, — сказал он и, следуя ее примеру, положил яичницу на тост.
Хрустящий хлеб идеально дополнил нежную яичницу, наполняя его рот наслаждением.
— Вкусно, — отозвался Сакута.
— Я же профи, — снова просияла она.
— Итак, Каэдэ…
— Сколько уже прошло, как мы перебрались сюда?
— Целых четыре года! Под конец апреля будет пять!
— Так и думал.
— Сакута, с утра ты какой-то не такой, — сказала она со сверкающими, как у детектива, глазами.
— Подловила меня.
— Раз так, выбора нет, сделаю тебе кофе.
Каэдэ вскочила и побежала на кухню.
Со спины стало понятно, что она повзрослела с последнего раза. Сакута и Каэдэ-хирагана переехали в эту квартиру в Фудзисаве четыре года назад. Весной, когда он пошел в старшую школу. Она вернула воспоминания и снова стала прежней Каэдэ осенью его второго года в старшей школе.
Сакута помнил другую Каэдэ лишь времен средней школы.
Лицо, выглядывающее из пижамы-панды, не выглядело настолько ребячьим.
Названая ею временная шкала совпадала с расчетами.
Она жила здесь четыре года.
Почти пять.
И жила как Каэдэ-хирагана.
— Вот так, Сакута, держи!
Она вернулась с кухни и поставила перед ним дымящуюся кружку. На кружке был тануки.
Сакута сделал глоток — горьковат, это дало ему понять, что все взаправду. Не сон, не воображение, а реальная жизнь.
Ему нужно разбираться по порядку. Выяснить, что произошло до вчерашнего дня и что происходит сейчас.
— Чем ты занималась вчера, Каэдэ?
— В обед сходила в школу и подготовила материалы для приветствия новых учащихся в клуб.
— Какая школа?
— Так старшая Минегахара же, — сказала она, словно это было самое очевидное на свете. Еще и бровь подняла.
— Животных… — В ее взгляде появилось больше сомнений.
— Ну да, точно.
Ясно, эта Каэдэ поступила в Минегахару и присоединилась к некоему клубу животных.
— Если мы не сможем привлечь в клуб новых членов, наше будущее будет в опасности!
— Ты уж постарайся привлечь.
— Это и есть мой план!
Она сжала оба кулака, демонстрируя мотивированность.
— Вчерашний день удивил так удивил, — сменила она тему.
— Май все это время была Токо Киришимой?!
Сакута не ожидал от нее такой легкомысленности, словно она завела пустую болтовню. Зато ее жизнерадостный тон был в пределах ожиданий. Она явно не сомневалась в новости.
— Ты видела концерт?
— Смотрела прямую трансляцию!
Она глянула на кофейный столик: там лежал ноутбук — видимо, на нем смотрела.
— Думаешь, Май правда Токо Киришима? — спросил Сакута.
— В смысле?.. — Она подалась вперед, ее растерянность проявилась в физической форме. — Май так сказала. Сказала ведь?
— Наверное…
Растерянность не исчезала. Не успела она сойти на нет, из ванной раздался электронный сигнал.
— Стиральная машина зовет!
Запихнув последний кусок тоста в рот, Каэдэ, словно это вошло в привычку, вскочила и побежала. Она чуть больше смыслила в работе по доме. Она чуть повзрослела за четыре года.
Это вызвало у него улыбку, хоть не полностью лишенную беспокойства. Сакута по-прежнему понятия не имел, что со всем этим делать.
Слишком много вопросов.
Он даже не уверен, реально ли это.
Казалось, вчера он потерялся в тумане и пока не нашел из него выход.
Ему нужно разобраться, что к чему.
Сакута доел яичницу, встал, дошел до стационарного телефона и ввел одиннадцатизначный номер по памяти.
Первым он хотел позвонить Рио Футабе, другу из старшей школы.
Гудков было два, и затем она ответила.
— Футаба, это я. Извини, что звоню рано. Ты свободна?
Он пытался сохранять спокойствие, но не смог и заговорил как скороговоркой.
— Сейчас Футаба не может подойти к телефону.
Сакута не ожидал услышать мужской голос.
— Оставьте свое сообщение после сигнала, — пошутили по ту сторону.
Сакута сразу узнал голос. Еще один друг из старшей школы — Юма Куними.
— Почему на звонок ответил ты?
— А? Так ты же звонил, вот и подумал, что ничего страшного.
Он не знал, что́ бы это могло значить.
— А Футаба что?
— На горячих источниках.
Еще неожиданнее.
— Э? — произнес Сакута. По-дурацки вышло.
— Она на горячих источниках, — повторил Юма тоном, будто это была мелочь.
— Почему горячие источники?
— Ну, после того как ты развлек нас россказнями о своем свидании с Сакурадзимой на горячих источниках, мы захотели поглядеть, что там такого особенного, — шутливо объяснил тот.
— То есть вы остались на ночь?
— Куними, уж гулякой я тебя никогда не считал.
Сакута вообще-то хотел предъявить своему другу, но прозвучало больше как удивление.
— С какой стати я гуляка? — захохотал Юма. Ни следа вины в голосе.
Только теперь до Сакуты начало доходить: что-то не так.
Их разговор не клеился.
— Как же Камисато?
Юма вряд ли пропустит это имя мимо ушей.
— А что с ней? Мы расстались два года назад. Ты знаешь об этом.
Еще одно дурацкое эканье.
— У тебя все нормально, Сакута? Ты странно себя ведешь.
Юма по-дружески посмеялся, будто радовался подшучиваниям.
— Погоди, Куними. Вы с Футабой встречаетесь, так, что ли?
— Поздно же ты спохватился!
Сакута чувствовал, как часто забилось сердце.
— Вы правда встречаетесь?
От неспокойствия его голос дрогнул.
Во рту стало сухо.
— Как давно? — прохрипел он.
— С прошлой осени, когда я вернулся с тренировки. Все, ты закончил с расспросами?
Сакута не в силах был сказать, что закончил.
У него кружилась голова.
Слова Юмы вогнали его в ступор.
— О, и значит, под
все это время скрывалась Сакурадзима! Настоящая Токо Киришима, — буднично поднял Юма эту тему, пока Сакута еще не оправился от новости, что друзья встречались.
Теперь не придется спрашивать самому, хотя говорить о другом он по-прежнему был не в состоянии.
Он несколько раз неглубоко вздохнул и выдавил из себя:
— Ты веришь в это?..
— Я не видел видео, но она ведь объявила об этом на фестивале, верно? Я просто открыл стену, и там все только и говорят про это.
— А Футаба что думает?
Он понял, что крепко сжал телефон — намного крепче, чем думал, и все из-за напряжения, поднимающегося от самых ног.
— М-м? А, она сказала: «Бедный Азусагава, он будет видеться с ней еще реже».
Сакута полностью сосредоточился на слухе, не желая пропустить ни одного слова.
— У Сакурадзимы точно прибавится дел.
Но этого Сакута меньше всего хотел слышать. Очень нехорошо.
— Значит, Футаба туда же…
Оказалось, она также поверила, что Токо Киришимой была Май Сакурадзима.
А ведь они обсуждали, что это невозможно…
— А, вот и Футаба! Передаю.
Сакута слышал на фоне: «Это Сакута» — «По поводу?» — «Не знаю». После этого непродолжительного, беззаботного обмена…
— Что? — Голос Футабы.
Но к этому моменту Сакута не был уверен, о чем спросить ее.
О Май, заявившей, что она — Токо Киришима?
О сообщении из другого, потенциального мира на руке Икуми?
О Каэдэ, ждавшей его дома?
О правильной Каэдэ, звонившей из дома их родителей?
О том, что Юма и Футаба теперь пара?
Череда странных событий чересчур длинна.
Разум Сакуты никак не мог разобраться.
Он надеялся поговорить с Рио, которая не встречается с Юмой и знает, что Май не Токо Киришима.
Но Рио по ту сторону трубки встречалась с Юмой и считала, что Май была Токо Киришимой. О чем ему следует говорить с этой Рио. Откуда стоит начать?
— Азусагава? — спросила она, когда Сакута не отвечал.
— Так вот, Футаба…
— Так вот что?
— Футаба, которую я знаю, не встречается с Куними.
— Что это за «Подростковый синдром» такой?
Он остановился на самом прямолинейном варианте.
говоришь о «Подростковом синдроме», Азусагава? Тебе будет двадцать уже на следующей неделе.
— Твоя правда.
На календаре в гостиной большим красным кругом обведено десятое апреля, и рядом подпись почерком Каэдэ-хирагана — «День рождения Сакуты!».
— Но Футаба, которую я знаю, вообще-то…
Сакута хотел было стоять на своем, но Рио его перебила.
— Ты против того, чтобы я встречалась с Куними? — серьезно спросила она.
— Только за. Естественно.
— Что же, ладно.
Прозвучало так, будто ее это не убедило.
— Я еще со старшей школы надеялся, что вы будете вместе.
Сакута говорил искренне.
Однако пусть так, он полностью осознавал, что этому не бывать. Юма любил другую. Вернее, должен любить…
Вот теперь больше похоже на то, что она убеждена. А может, ей стало спокойнее.
— Скажи, Футаба…
— Ты счастлива?
Она выдохнула, будто ее застигли врасплох.
Последовало короткое молчание.
Было легко представить, как она заполнила эту тишину. Юма находился в одной с ней комнате. Она, вероятно, бросила на него взгляд. Тот заметил это и улыбнулся лишь от того, что Рио смотрела на него.
А значит, ее ответ уже почти предрешен. Она произнесла с ноткой смущения:
— Конечно, счастлива.
Сакута едва ли мог настоять, что здесь, должно быть, происходит что-то неправильное.
Если и попытается, она ни за что на свете этого не примет.
В лучшем случае сочтет его безумцем и забеспокоится.
Это не приведет его к будущему, на которое он надеется.
— Ты все сказал, Азусагава? — с сомнением спросила она.
— Не совсем.
— Будьте счастливы вместе.
— М-м. Мне позвать его?
— Не, обойдусь. Извини, что побеспокоил.
И Сакута повесил трубку.
Он положил телефон на подставку и продолжил просто стоять. Его рука по-прежнему держала телефон. Он не шевелился.
По правде сказать, Сакута понимал теперь еще даже меньше, чем до звонка. Только добавилось проблем.
Хотя звонок Рио кое-что напомнил ему.
— Кстати, Футаба же говорила, что ей приснилась прогулка с Куними…
Она еще сказала, что они были похожи на пару.
Это часть необъяснимого Рождественского случая, когда многие молодые люди так много выкладывали посты с описанием пророческих снов, что были сбои в сети. Событие освещали в новостях и утренних шоу, и горячей тема была все новогодние праздники.
Рождественским утром Каэдэ упомянула, что во сне она снова стала другой собой.
Сакуте снилась Май, заявившей, что она — Токо Киришима.
Три сна сбылись.
— Вот что значит «реальность перезаписывается»?
— Что у тебя случилось? — спросила Каэдэ, когда вышла из ванной. Она услышала, как он говорил сам с собой.
— Хотелось бы знать.
Если сообщение из другого, потенциального мира правдиво, причина кроется в Токо Киришиме.
«Останови Токо Киришиму».
Он видел эти слова, но вчера не был уверен, почему это так необходимо.
Теперь, однако, казалось, что нужно действовать, и быстро.
Другой Сакута описал это как перезапись реальности, но сейчас к нему пришло понимание, что все еще хуже.
Мир, который он знал, рушился.
Страх заклубился в его животе.
Сердце учащенно забилось.
Ему отчаянно хотелось уйти от этой беды.
— Сакута, у тебя ведь смена в ресторане в обед?
— Наверное, — ответил он на автомате.
— Тогда лучше помыть Насуно утром.
— Твоя правда… — снова вырвалось у него, однако он не договорил, потому что ему вдруг пришла в голову мысль. — А, прости, Каэдэ. Мне нужно кое-что сделать перед работой.
— Хорошо. Я сама покупаю в ванне Насуно!
Кошка мяукнула у ее ног.
Сакуте было необходимо подтвердить один момент своими глазами.
Он хотел убедиться, что обе Каэдэ действительно сосуществуют.
Сакута ушел в десятом часу.
— Веселого дня, Сакута! — крикнула Каэдэ, занося Насуно в ванну.
На улице его встретило голубое небо.
Чистый весенний воздух, наверху — ни облачка.
Полная противоположность его пасмурному сердцу, из-за которого эта голубизна казалась фальшивой.
Он смотрел на небо так долго, что закружилась голова, пришлось опускать взгляд на землю и собираться с мыслями.
И в этот самый момент…
Послышался голос, слишком воодушевленный для этого часа дня.
Он повернулся к зданию на другой стороне улицы и увидел махающую девушку.
Это была лидер айдол-группы «Сладкая пуля», Узуки Хирокава. Она ходила в один с ним университет, но исключилась в середине года.
Она подбежала к нему и, сияя, точно весеннее солнце, сказала:
— Как дела? У меня все отлично!
Позади нее пряталась Нодока.
— У меня, ну, нормально дела.
— О! Сакута, свершилось!
— Ты про Кокугикан*? Каэдэ рассказала.
— Не-е-е-ет! Это Будокан!
[П/П: Кокугикан — зал, где проводятся соревнования по борьбе сумо.]
— По-моему, ты говорила, что до этого вам еще далеко.
Полгода назад он слышал это от Узуки. И Нодоки.
— Мы очень усердно работали, и фанаты нас очень поддерживали. А ты поддерживал нас?
— С нетерпением жду увидеть вас на этой сцене, Зукки, — искренне высказался Сакута.
Узуки подняла руки, требуя «дать пять» сразу в обе.
— В общем, поздравляю.
— Спасибо! — сказала она с тем же энтузиазмом, с которым расхаживает по сцене.
— И тебя тоже поздравляю, Тоёхама. Замечательные новости. — Сакута посмотрел поверх плеча Узуки.
— Ага, очень… — сказала Нодока, как-то подавленно.
Он думал, она будет счастливее.
— Выглядишь недовольной.
— Нодока просто дуется, — прошептала Узуки. — Анонс Май забрал весь задор по поводу наших больших новостей!
— Неправда! — влезла Нодока, услышав каждое слово.
— Тогда в чем дело-то?
— Мы живем вместе, а я и понятия не имела. Как же я не замечала?
— И ты туда же, Тоёхама?
— «Туда же» — это куда?
— Ты считаешь, что Май — Токо Киришима.
— А? Так она сама вчера это объявила. На сцене.
— Я смотрела прямую трансляцию! Вот это было шоу! — Узуки от восторга подалась вперед.
— Но Май не раз отрицала это, — настаивал Сакута.
— Из-за контрактов, очевидно. Агентство… лейбл… — проворчала Нодока, не смотря ему в глаза.
— Когда я снималась в рекламе, у меня тоже был такой контракт! Я никому не могла рассказать, пока они не пустили в эфир версию с моим лицом.
— Да уж, Май то же самое сказала…
Логичное объяснение. В этой индустрии оно постоянно так бывает.
Но Сакуте по-прежнему было трудно это принять. И его тревожило, с какой легкостью поверили Нодока, Узуки и остальные. В нем поселилось навязчивое чувство, что происходило что-то очень неправильное. Неприятное ощущение лишь усиливалось со временем.
— Что, ты не веришь ей, Сакута? — спросила Нодока, когда увидела выражение его лица.
— Не знаю. Просто не вяжется.
— Как это?! — с недоумевающим видом воскликнула Узуки. Будь они в мире манги, над ее головой повисли бы вопросительные знаки.
— Ты же был на фестивале, разве нет? — произнесла Нодока. — Ты не говорил с ней с глазу на глаз?
— А? Тогда в чем дело?
Нодока выглядела сбитой с толку, когда спрашивала. Со временем ее замешательство сменилось беспокойством и тревогой — все эти эмоции были направлены на Сакуту.
Узуки переводила взгляд с одного на другого, но вскоре принялась смотреть на него с волнением в глазах — несомненно, она гадала, не случилось ли чего.
— Ты в порядке, Сакута? — спросила она вслух.
Обе явно подозревали, что нет.
Казалось, они так далеко.
Вроде и стоят прямо перед ним, а все равно между ними будто целая пропасть.
Только руку протяни — и можно коснуться…
Но казалось, что если он в самом деле попытается, то это только отдалит их.
Чтобы избавиться от этого ощущения, он сменил тему:
— Я так на поезд опоздаю.
— Ах, нам нужно на репетицию! Нодока, поспешим!
— Если пропустим Романс-кар, виноват будешь ты, Сакута!
Троица заторопилась.
Они шагали друг за другом, в высоком темпе.
Каждый шаг приближал их к станции, хотя Сакута еле стоял на ногах. Его мозг и тело словно работали несинхронно. Чем больше он обращал на это внимание, тем хуже становилось.
Узуки и Нодока вырвались вперед, и весь путь до станции Сакута думал лишь об одном: как ходить… и гадал, реально ли все это.
Часть пути они пробежали, поэтому Нодока и Узуки успели сесть на Романс-кар, следовавший до Синдзюку.
Сакута проводил их до турникета «Одакю», затем поднялся по лестнице к JR, приложил электронный проездной, прошел через турникет и сел на подошедший поезд по линии «Токайдо».
А сошел через двадцать минут на станции «Йокогама».
Десять часов утра, универмаг только открылся. Сакута зашел купить пудинг. Тот, который в стеклянном стакане с рисунком крутого детектива*.
[П/П: Речь о пудинге сети Marlowe. Название сети отсылает на Филипа Марлоу, вымышленного персонажа романов Рэймонда Чандлера.]
Как раз когда он вернулся, подоспел прямой поезд до Хатиодзи, на который он и сел.
Одна Каэдэ была в квартире, другая — у родителей.
Чтобы подтвердить это, Сакута проехал «Хигаси-Канагава», «Огути», «Кикуна» и «Син-Йокогама» и вышел на станции «Кодзукуэ».
Снаружи станции он шел по главной улице, затем через примерно десять минут завернул в переулок. В поля зрения уже показалось жилье для работников, где проживали его родители.
Он поднялся по лестнице на третий этаж, двинулся в дальний конец и позвонил в интерком.
Целых три секунды молчания.
— Да? — Через динамики раздался голос его мамы.
— Это я. Сакута.
— Ох, ты чего тут? Дай мне секунду!
Интерком выключился, и он услышал приближающиеся шаги.
Дверь открылась.
— Ты потерял свои ключи? — спросила Каэдэ.
Сомнений нет, это прежняя Каэдэ. Те же прическа, тон, поведение — ее ни с кем не спутаешь.
Когда он не ответил, она нахмурилась и наклонила голову.
— Оставил дома, — сказал Сакута, затем взялся за дверь и скользнул внутрь. — Я с гостинцами.
Он отдал коробку с пудингом Каэдэ и снял обувь.
— Отлично. Мам, он купил пудинг!
Она с восторгом открыла коробку перед мамой, только подошедшей к прихожей.
— Будет нашим полдником, раз так.
— Ну-у-у, давай съедим сейчас.
Пока они болтали, Сакута вошел в квартиру.
— Чего пришел-то? — спросил отец, поднимая взгляд с планшета. Новости читал. — Что-то случилось?
— Нет, просто после начала учебы в университете времени у меня будет немного, подумал, надо бы заскочить до конца весенних каникул.
Его отец неопределенно кивнул и снова вернулся к планшету.
— На обед останешься?
— Ох, не могу, есть планы.
Другая Каэдэ говорила, что у него смена в обед в ресторане.
— Какие, свидание с Май? — подразнила его мама.
— Что-то вроде того.
Ему подумалось, что лучше обойтись этой версией. Он пришел сюда лишь затем, чтобы своими глазами убедиться, что правильная Каэдэ до сих пор существует… и говорить об этом никому не собирался. Да и вряд ли его поймут, если он попытается объяснить.
— А, точно, Сакута… — произнесла Каэдэ.
— Поменяемся сменами на следующей неделе?
Не догадываясь о его трудностях, она была обычной собой.
— Из-за выступления «Сладкой пули»?
— Я поеду на горячие источники в Хаконэ с мамой и папой.
Она посмотрела на ноутбук на столе. Нам нем была открыта домашняя страница гостиницы с горячими источниками.
— Меня не приглашают?
— Ты уже ездил с Май на Рождество.
— Поехать дважды законом не запрещено.
— Просто подмени меня.
Ничего особенного в их разговоре не было. Братья и сестры так общаются всегда. Он и Каэдэ так общались всегда.
И отчего-то ему было не по себе.
Сакута разговаривал с другой Каэдэ этим утром. Они позавтракали, помыли посуду, и она помахала на прощание.
Его внутреннее чутье било тревогу.
Не должны существовать две Каэдэ.
И все же обе казались вполне реальными.
Странная ситуация, и он никак не мог прийти к убедительному объяснению.
Рядом с Каэдэ он был в полном замешательстве.
— Сакута?.. У меня что-то на лице?
Видимо, он отключился. Она хмуро смотрела на него.
— Нет. Повеселись на горячих источниках.
— Привези мне сувенир.
Сейчас он не мог придумать лучшего ответа.
Сакута остался на одну чашку чая, после чего ушел и вернулся тем же путем в Фудзисаву.
Он добрался до ресторана за пять минут до начала его смены, быстро переоделся и пробил карточку учета рабочего времени в последнюю минуту. С невозмутимым лицом вышел в зал и принялся встречать заходящих посетителей. Рассаживал, принимал заказы, разносил еду, убирал посуду, рассчитывал и приводил в порядок столы. И так для каждого вошедшего.
Цикл повторялся до конца обеденного ажиотажа, а потом атмосфера сменилась на расслабленное чаепитие.
Заказов стало меньше, и он решил пополнить бар с напитками.
— Азусагава, бери перерыв, — сказал менеджер, когда Сакута взял пустые коробки.
Сложил коробки сзади и направился в комнату отдыха для сотрудников.
Там никого не оказалось, потому он плюхнулся на раскладной стул. Протянул руку к оставленной кем-то коробке конфет на столе — сувенир, и тогда кто-то вошел.
— Ох, сэмпай.
Томоэ Кога вздрогнула при виде него.
Она несла большую сумку и пыталась скрыть ее, но получалось так себе: девушкой она была миниатюрной. Плоская сумка напоминала скатов мант, оба края сильно выступали по обе стороны от Томоэ. В такой обычно носили костюмы.
Она выпустилась из Минегахары в марте и позже в апреле пойдет в университет — у нее лишь одна причина таскать с собой костюм.
— Пришла показать себя в костюме для церемонии поступления?
— Мне пришлось срочно его забрать! — возмутилась Томоэ, настаивая, что так уж получилось. — Магазин бы закрылся к тому времени, как моя смена закончилась бы!
— Ага-ага. Раз такое дело, можешь примерить.
— Ты будешь ухмыляться и говорить, что я выгляжу как ребенок за игрой в одевалки.
— Похоже, увижу все в важный день. Когда будет твоя церемония поступления?
— А? С чего бы тебе не знать?
Его спонтанный вопрос вызвал слишком странное удивление.
Что в этом такого, из-за чего она была так потрясена?
— А с чего бы мне знать дату твоей церемонии поступления?
Он не помнил, чтобы они обсуждали это раньше.
— Потому что мы в одном университете?
— Э? — выдал он, так как ответ застал его врасплох.
— Что «э»? — хмуро посмотрела она на него.
— Кога, ты собиралась поступить в городской женский университет, разве нет? Рекомендацию ты получила с легкостью, и в честь этого я подарил тебе беспроводные наушники. Я точно это помню!
— Ты дал мне подарок, но, когда мы поговорили о рекомендации, я решила не идти по ней. Вместо этого сдала экзамены в твой университет…
Чем дальше она объясняла, тем беспокойнее выглядела.
Сакута был уверен, что выглядел очень усталым.
— Ты правда ничего из этого не помнишь, сэмпай? — спросила Томоэ.
В вопросе слышалось не столько сомнение, сколько неверие.
Сакута чувствовал то же самое. Он не мог заставить себя принять все то, о чем она рассказала. Это слишком отличалось от того, что он знал.
— Кога, которую я знаю, пошла в женский университет.
Томоэ уже не спорила. Просто растерянно глядела. А за растерянностью он уловил явный намек на беспокойство. Очевидно, считала, что он потерял чувство реальности.
Никто не понимал, что еще добавить.
В захламленной комнате отдыха воцарилось неуютное молчание.
Неловкое напряжение разрушил совсем другой человек.
— Доброго утра! — послышался яркий и радостный голос.
Пританцовывая, зашла Сара Химедзи. Весеннюю блузу пастельного цвета она комбинировала с весьма короткой юбкой.
Она увидела Сакуту и Томоэ в комнате отдыха и улыбнулась:
— О, учитель! Томоэ! Доброе утро!
— Утро, Химедзи.
Оба поздоровались, но их голоса все выдали. После того странного разговора они вели себя напряженно.
Сара уловила неловкость и переводила взгляд с одного на другого.
— Случилось чего?
— Ничего. Да, сэмпай? — тут же ответила Томоэ, чтобы прикрыть Сакуту. Понимала, похоже, что он не был самим собой, и хотела проявить тактичность.
Но Сару так просто не отвлечь.
— О как? А почему атмосфера такая душная?
Она с сомнением глянула на Томоэ.
— Ничего такого, серьезно.
— Ха. Ладно, пусть будет так, — отступила она. Видимо, посчитала, что расспросы ни к чему не приведут.
Причина выяснилась со следующими словами.
— Кстати, учитель Сакута, вы представляете?! — сменила она тему с посветлевшем лицом. Явно жаждала распустить язык. — Я вчера увидела самое лучшее зрелище на Эносиме!
— Ямаду и Ёсиву на свиданке!
Сара чуть ли не хвасталась, а Сакура совсем не отреагировал. Вернее, сюрпризом эта новость для него не стала. Он уже слышал об этом.
История произошла не в реальности.
Кенто Ямада, ученик Сакуты в подготовительной школе, рассказал ему о своем сновидении в начале года. Ему снилось, как он повел на свидание на Эносиму Юри Ёсиву, еще одну его ученицу. Такая вот история об юношеской любви. И Саре снилось, как она видела парочку на этом свидании.
— Так, значит, твой сон и сон Ямады сбылись… — пробормотал Сакута.
— «Сон»? Какой сон? — спросила Сара, наклонив голову.
— О котором ты мне говорила, помнишь? Тебе снилось, что ты с друзьями пошла на Эносиму и увидела там Ямаду и Ёсиву вместе.
Все то время, что он говорил, Сара выглядела озадаченной. Когда он договорил, она перешла от непонимания к недоумению.
Томоэ теперь смотрела с еще большим беспокойством.
Сакута начал тревожиться.
Как будто некая невидимая сила крепко сжимала его.
Ему стало не по себе.
Желая освободиться от этого чувства, он понадеялся на хотя бы каплю понимания.
— Не делайте вид, что не знаете. Все обсуждают, как сны сбываются.
Чем больше он старался оставаться спокойным, тем больше паники слышалось в его голосе.
— Сэмпай, ты слышала о чем-нибудь таком? — спросила Сара.
Томоэ лишь покачала головой.
— Хештег-дриминг в соцсетях!
Он повысил голос. Из-за чего обе девушки напряглись.
— Сэмпай, ты что-нибудь понимаешь?
— Увы, нет. — Томоэ снова растерянно качнула головой.
От их реакции Сакута умолк. У него внутри как будто все замерзло, и последняя опора под ним дала трещину. Он вот-вот свалится.
— Погодите, вы даже не слышали про хештег-дриминг?
Не в силах сдержаться, он подался вперед. Его голос стал еще громче.
Томоэ и Сара переглянулись. Они, казалось, гадали, как с этим разобраться.
— Прости, сэмпай, — заговорила Томоэ от лица двоих. — Я понятия не имею, о чем ты.
— Посмотрите в телефоне. Оно легко найдется в сети.
Они снова переглянулись, затем послушно достали свои телефоны. Быстро поводили пальцами. Их поиски не заняли много времени.
— Угу, таких хештегов нет, сэмпай.
— И в этом приложении тоже.
Обе показали ему экран, чтобы не быть голословными.
— Как такое…
Результаты поиска были далеки от того, что ожидал увидеть Сакута. Никто не наткнулся на хештег-дриминг, нашлось лишь что-то смутно похожее.
— Можно? — спросил Сакута и взял телефон Томоэ, чтобы самому поискать хештег.
И не нашел того, чего хотел. Результат тот же, какой она показала.
— Куда они все подевались?..
Он попробовал снова.
Очевидно, ничего не изменилось.
— Нет, правда, ты в порядке?
Он глянул поверх взятого телефона и увидел откровенно напуганную Томоэ. Сара выглядела не лучше.
Какими же далекими казались их голоса…
Они стояли прямо тут, но по ощущениям находились в сотнях метрах от него.
У него закружилась голова.
Ему стало дурно.
Он не чувствовал пол под ногами.
— Э, сэмпай?
Томоэ и Сара наклонились к нему.
— Учитель?!
Как и стол со стенами. Ему почудилось, что падает потолок — а потом он и его стул опрокинулись.
С громким стуком он приземлился на пол.
— Ой! — пискнула Сара.
— Сэмпай! — воскликнула Томоэ. — Не двигайся!
Сидя, он уставился на потолок.
Напуганная Томоэ присела на колени рядом.
Тогда-то до него и дошло, что он упал.
— Я в порядке. Все хорошо.
Сакута поднял руку в попытке доказать свои слова.
— Когда человек в порядке, он не падает. Если тебе плохо, лучше иди домой.
— Я позову начальника! — сказала Сара и нырнула за дверь.
— Я серьезно, сэмпай. Сегодня тебе нужно пойти домой, — настаивала Томоэ.
Он начал думать, что она, в общем-то, права.
— Спасибо, Кога. Наверное, и правда так будет лучше.
А останется здесь еще на какое-то время, и, скорее всего, ему снесет крышу.
— Сэмпай, будь осторожен.
— Идите прямо домой, никуда не сворачивайте.
Томоэ и Сара выпроводили Сакуту, но даже снаружи ресторана он стоял на нетвердых ногах.
Как будто под ним был не асфальт. И он в самом деле сомневался, на чем стоит.
Путь до станции был пройден столько раз, но сегодня он казался незнакомым. Сакута прожил здесь годы, но у него возникло такое чувство, что он ни разу не ходил по этим улицам.
До чего странное ощущение — будто ему здесь было не место.
Словно бы он забрел в странный новый мир.
В его голове крутилось сообщение от другого Сакуты.
«Останови Токо Киришиму.
Пока реальность не перезаписалась».
Смысл этих слов прояснился после произошедшего.
— Если дела настолько плохи, лучше бы другой я описал все более подробно…
Май заявляет, что она — Токо Киришима. Обе Каэдэ существуют одновременно. Рио и Юма встречаются. Томоэ поступает в университет Сакуты.
И это ведь не конец.
Хештег-дриминг раз за разом вызывал проблемы для него, а сегодня о нем ни слуху ни духу. Сакута, конечно, временами желал, чтобы с хештегом было покончено, но не чтобы он подобным образом стерся из памяти всех.
Слишком много отличий от мира, который он знал. Слишком много изменений.
Если за всеми этими расхождениями стояла Токо Киришима, тогда у него нет другого выбора, кроме как остановить ее. И он был вправе высказать ей пару теплых слов, раз оказался втянут в этот беспорядок.
Только вот Сакута не знал, кто такая Токо Киришима. Он думал, настоящей была девушка-Санта в мини-юбке, пока не выяснилось, что это не так. Нэнэ Ивамидзава и не была Токо Киришимой.
— Но если кто что-нибудь и знает, то это девушка Фукуямы…
Нэнэ была Токо Киришимой почти год. У нее должны быть хоть какие-то подсказки.
Не успев опомниться, Сакута побежал из ресторана в торговую зону на станции.
Искал ли он Токо Киришиму?
Или просто бежал от страха?
Сакута точно не знал этого, но знал, куда он направляется.
Вверх по лестнице на надземный пешеходный переход, к зданию «JR Фудзисава».
Зеленый таксофон стоял на углу рядом с автоматическими камерами хранения и киосками. Сакута взял трубку, бросил монету и набрал номер из недавно выученных.
— Да? — послышался мужской голос.
Такуми Фукуяма, друг с университета.
Тут до Сакуты дошло, что он ошибся номером.
— Это я. Азусагава.
— О, так и подумал! Увидел надпись «таксофон» и понял, что это ты. Так в чем дело?
— Прости, я хотел позвонить Ивамидзаве.
Сакута перенервничал куда сильнее, чем он думал. Но настроение у него было не то, чтобы посмеяться над собой.
— А, да? Зачем? Ты в порядке?
— Не буду тебя задерживать, я позвоню ей сейчас.
— Да не, постой. Нэнэ со мной, погоди, передам.
На фоне он услышал, как Такуми зовет ее. Сакута немного подождал.
— Ну, чего тебе? — подойдя к телефону, произнесла она недовольным тоном.
— Ты знаешь хоть что-нибудь о том, кто такая Токо Киришима?
— А? Твоя девушка, — усмехнулась она. — Какой же я была дурой. Поверить не могу, что не поняла раньше.
В ее словах слышалась язвительность, большая часть которой словно бы предназначалась Сакуте.
Но он не собирался обращать на это внимание, потому что было не до того.
— Скажи, пожалуйста, что ты помнишь?
— Слушай, девушку свою спроси.
Когда он наконец-то собрался, Нэнэ тут же отмахнулась от него.
— Ивамидзава, ты как-то говорила про раздачу подарков. Ну, «Подростковый синдром».
— Допустим.
— Что ты имела в виду?
— Кажется, прослушивание песни Токо Киришимы дало мне «Подростковый синдром». Наверное, поэтому я так и думала.
Нэнэ говорила чуть ли не как очевидец произошедшего.
— Может, я лишь хотела убедить себя в своей исключительности.
Она явно посмеялась над собой.
— То есть ты больше ничего не знаешь?
Вот так просто его единственная надежда угасла.
— Думаю, мне надо быть благодарной, — сказала она. — Ты помог вылечить мой «Подростковый синдром». Спасибо.
— Всегда пожалуйста…
— Позвать Такуми?
— Нет, не надо.
— Да? Тогда пока.
Она повесила трубку.
Телефон начал издавать гудки, поэтому Сакута положил его на место. И тогда понял, что его рука дрожит.
Все находились на другой странице.
Нет четкого пути к решению проблемы.
У него пересохло во рту.
Дыхание стало частым и неглубоким, ему не хватало воздуха.
Он слышал шум улицы, но тот казался таким далеким.
Зато его сердце билось до странного громко. Билось так быстро, что было больно.
Тело реагировало на ужас, который он испытывал.
Сакута узнал это чувство.
Уже проходил через него раньше.
— Никто меня не понимает. Все точно так же.
Его третий год в средней школе.
Никто не верил, что «Подростковый синдром» реален. Сакута был изолирован.
И сейчас снова оказался один.
Он взял трубку дрожащими руками.
— Акаги вчера была со мной…
Икуми потрясло, когда Май представилась Токо Киришимой. Она не могла поверить в услышанное. Как и Сакута.
Он принялся набирать одиннадцатизначный номер.
У него еле получалось, потому что сильно дрожали пальцы.
Когда ошибался в одной цифре, приходилось начинать заново, и это заняло целую вечность.
Столько попыток…
Рука, держащая трубку, задрожала еще сильнее. Ему пришлось крепко сжать ее, чтобы не уронить, что сделало только хуже.
Хотя бы повезло с тем, что звонок прошел быстро.
— Акаги! — воскликнул он.
Но ответом стало…
«Набранный вами номер не обслуживается. Пожалуйста, убедитесь в правильности набора и попробуйте снова».
Бездушное автоматическое сообщение.
Должно быть, ошибся и ввел не то.
Подумав так, он повторно набрал номер.
Снова соединилось, но услышал он лишь…
«Набранный вами номер не обслуживается. Пожалуйста, убедитесь в правильности набора и попробуйте снова».
То же самое.
Его разум перестал работать.
Не в силах осознать, что к чему, он набрал номер Икуми в третий раз.
И услышал то же сообщение.
Сакута не ошибся в наборе. С памятью также проблем нет, он в этом уверен.
Но звонок не проходил. Номер не обслуживался.
Его живот скрутило тугим узлом.
Из-за сильной боли было невозможно стоять на ногах.
В следующее мгновение он понял, что схватился за таксофон, чтобы не свалиться.
Больше обратиться не к кому.
Сакута достал кошелек, желая убрать неиспользованные монеты…
…и заметил клочок бумаги между купюрами.
Он бессознательно вынул его, поднес ближе.
Одиннадцать цифр, написано от руки.
Кошелек был Сакуты, поэтому он знал, чей это номер.
Она дала его два года назад.
Он знал имя, помнил лицо.
Но Сакута ни разу не набрал этот номер. И она не звонила. Они остановились на письмах.
Он засунул все оставшиеся монеты в таксофон.
Медленно, старательно набрал непривычный номер. Чтобы не ошибиться.
Несколько раз глубоко вздохнул.
Наконец, он нажал на последнюю цифру, и послышались гудок.
Один. Нет ответа.
Второй. Тишина.
Третий, и тогда… она ответила.
Ее голос звучал именно так, как он помнил.
— Привет, давно не… Извини, что позвонил ни с того ни с сего. Это я. Азусагава, — слегка сбивчиво начал Сакута, поскольку не заготовил заранее вступление.
Похоже, ей это показалось забавным. Он услышал хихиканье.
— Сакута, твоя судьба переплетена с моей, — сказала она, в голосе слышались дразнящие нотки.
— «Судьба»?.. — повторил он.
Ответ пришел в то же мгновение.
— Позади тебя.
Голос раздался не из динамика.
А прямо со спины.
Сакута не мог в это поверить и повернулся, точно заводная кукла.
С приоткрытым ртом он смотрел на старшеклассницу.
Она стояла в трех шагах от него, одетая в форму старшей школы Минегахара.
Их взгляды встретились, и она улыбнулась, не в силах сдержать восторга.
Сакута знал ее.
Особенный человек из далеких воспоминаний.
Он встретил ученицу старшей школы на пляже Шичиригахама в самый трудный период своей жизни.
Тогда она подбодрила его. Стала первой любовью.
И вот она стояла перед ним, прямо как в тот раз.
Он застыл с разинутым ртом, хотел произнести ее имя.
Но не выходило.
Затем он прохрипел:
— Почему?..
— Если я собираюсь пойти в старшую школу, то это будет Минегахара! — сонно ухмыльнулась она.
И тут до него дошло.
— Перед началом учебного года я заскочила в школу и рассказала о себе, о своем сердце.
Девушка, что положила сейчас руку на грудь, была не той, кого Сакута встретил на пляже.
А той, кто переехал на Окинаву.
И она выпустилась из средней школы и этой весной пойдет в старшую. Все встало на свои места.
— Ну, что думаешь? Мне идет эта форма?
Она попозировала.
— Макинохара! — не сдержавшись, сказал он.
Сёко выглядела застигнутой врасплох.
Однако вскоре она сверкнула счастливой ухмылкой.
— Я здесь, Сакута! И раз уж я здесь, то все образумится.
— Пойдем, встретимся с Токо Киришимой вместе.
Продолжение следует...