Том 15 Глава 119

Глава 3. Бабочка машет крыльями

Следующий день, понедельник, третье апреля.

Сакута вел прокатную машину по скоростной дороге Томэй, где разрешалось ехать до ста километров в час. Примерно час назад они пересекли границу между префектурами Канагава и Сидзуока и только что проехали город Фудзи. Из Фудзисавы они выехали почти два часа назад.

Такая дальняя поездка не наскучила ему из-за прекрасного вида на гору Фудзи и еще потому что старшеклассница сидела на пассажирском сиденье. Та самая, с которой он воссоединился вчера.

— Как поживает Насуно? — спросила Сёко, грызя палочки Pocky. Она предложила одну Сакуте.

Тот похрустел и ответил:

— Отлично. Утром ходит по моему лицу, чтобы разбудить. Как Хаятэ?

— Отлично. Таким большим уже стал. Я позже покажу фото.

Говорила она радостным тоном. Однако ее взгляд следил за сине-белыми дорожными знаками.

— Мы вот-вот будем в Макинохаре. — Она гордо указала на знак с ее фамилией. — Когда поедем назад, остановимся в зоне отдыха? Хочу купить гостинцы для родителей.

— Я не против остановки, но для начала… скажи, а куда мы едем?

Сакута хоть и был за рулем, но не знал их конечного пункта. Сёко не раскрывала.

— Узнаешь, когда доберемся. — Она лукаво прижала палочку к губам.

Сёко единственная знала пункт назначения и всю поездку подсказывала направление. Телефон в ее руке заменил встроенный в машину GPS.

Он мельком видел карту на экране, но с водительского сиденья не мог разобрать, куда они направляются.

— Тогда скажи, почему ты в форме?

— Ради тебя, быть может, — ухмыльнулась она.

Сёко в форме старшей школы Минегахара внешне не отличалась от другой Сёко, его первой любви.

— Насчет этого я сомневаюсь. Просто знаешь, сбивает с толку. Сёко была старше меня, а теперь она сделалась младшей Макинохарой.

Он посмеялся, хотя говорил то, что думал на самом деле.

Старшая ученица старшей школы, которую он встретил годы назад, должна была поступить в университет. К этому времени она бы уже стала взрослым, работающим человеком. А сейчас она сидела рядом, снова старшеклассница и младше Сакуты на несколько лет.

Одно в ней не поменялось, и это улыбка. Сёко наблюдала за его вождением с нежным взглядом.

— Сакута, ты выглядишь по-взрослому.

— Ну да, теперь я могу водить.

— А я в форме потому, что именно в ней ходят старшеклассники.

— Ты ведешь нас в место, где нужно соблюдать дресс-код? Поэтому попросила сегодня прилично одеться?

Сакута, конечно, не нарядился в накрахмаленный костюм, который он надевал на церемонию поступления в университет, однако накинул пиджак поверх футболки. Повседневный деловой стиль? Выглядело вполне прилично — так он думал.

— Не волнуйся, ты хорошо выглядишь в этом, Сакута.

— Мы ведь едем встретиться с Токо Киришимой?

— Вооруженные гостинцами.

Он глянул на зеркало заднего вида. Сзади находился пакет с печеньями в форме голубя. Сёко взяла их для Токо Киришимы.

— Угу. А, сверни на следующем съезде.

Судя по всему, они приближались к пункту назначения.

После съезда они следовали по национальной дороге на юг.

Первые десять минут мимо проносился в основном зеленый пейзаж. Редко встречались отдельно стоящие дома, окруженные чайными полями. Типичная сельская местность.

Примерно через двадцать минут пошли здания побольше — перерабатывающие предприятия.

Они проехали мимо завода известной чайной компании, чье название виднелось сбоку, и спустя пять минут фермерские поля уступили городу.

— На следующем углу налево, — сказала Сёко, ее взгляд был прикован к карте на телефоне.

Сёко подалась вперед и начала вглядываться в окно со стороны водителя. Довольно скоро она заметила то, что искала.

— Остановись у цветочного.

И да, показался знак, украшенный цветами.

Убедившись, что машин нет ни сзади, ни спереди, Сакута заехал на парковку.

Он активировал стояночный тормоз и выключил двигатель.

— Я ненадолго, Сакута. Посиди в машине.

Сёко не ждала ответа, а просто открыла дверь и выскочила.

Когда он обернулся, оказалось, что она уже заходит в магазин и зовет продавца. Они коротко переговорили, и она тут же вернулась.

— Извини, что пришлось ждать, — сказала Сёко и обосновалась на пассажирском сиденье с букетом.

Нет ничего странного в том, чтобы заехать в цветочный магазин.

Однако его внимание привлек сам букет.

— Оранжевые — бархатцы, длинные белые — левко́й, бледно-фиолетовые — душистый горошек, а желтые — фрезия.

Он не спрашивал, но Сёко все равно разжевала тем же тоном. Каждый цветок был красивым сам по себе, но смысл подобного выбора в букете угадывался запросто.

Почти все в Японии с первого же взгляда распознают эту комбинацию цветов.

Цветы для покойных.

Когда Сёко пристегнулась, взгляд Сакуты метнулся от букета к ее лицу.

— Здесь направо, — сказала она, смотря только вперед.

Он решил не расспрашивать и завел машину.

Примерно через пятьдесят метров молчания…

— Мы почти приехали. Я расскажу тебе все, когда доберемся, — прошептала Сёко.

— Если «почти», то я могу подождать еще немного.

Сакута нажал на педаль газа, сохраняя безопасное расстояние до машины спереди.

Спустя пять минут по указанию Сёко они остановились на парковке у старого храма, в котором с первого взгляда виделась история.

Пройдя под изумительными двухэтажными воротами, Сёко и Сакута зашли на территорию храма. Вокруг — никого. Место окутало торжественное безмолвие.

Они начали с того, что отдали дань уважения в главном зале.

Как только закончили, Сёко сказала: «Сюда» — и повела к задней части храма.

Впереди он видел кладбище.

Они наполнили ведерко водой из водяного ковша. Сакута нес его, следуя за Сёко вдоль рядов надгробий. Слышались только их шаги… и плеск воды в ведерке.

Со спины Сёко выглядела слегка напряженной.

Сам Сакута тоже бессознательно глубоко дышал, чтобы успокоиться.

Наконец, Сёко остановилась перед могилой.

Молча что-то проверяла.

— Кажется, оно, — прошептала она.

— «Кажется»? Ты здесь в первый раз?

На могильной плите написано только, что это родовая, без указания на то, кто именно здесь покоится.

Но Сакута догадывался.

Он знал, почему они сюда приехали. Сёко позвала его встретиться с Токо Киришимой и привела его на кладбище.

Это и был ответ.

Поэтому, больше ни о чем не спрашивая, он сложил ладони вместе. По примеру Сёко.

Они молча убрали сорняки, сполоснули камень и возложили цветы на могилу. Наполнили воду в чаше. Сёко достала из своей сумки благовония. Они разделили их поровну, подожгли и положили в курильницу.

Снова закрыли глаза, сложили ладони вместе.

Когда Сакута поднял голову, Сёко еще молилась. Вглядываясь в черты ее лица, он увидел эмоции, которые нельзя описать лишь парой простых слов.

Сразу угадывалась благодарность.

Но не обычная признательность.

Продолжительность молчания говорила сама за себя.

Наконец, она подняла взгляд и посмотрела на Сакуту. Улыбнулась сперва тускло, а потом искренне. Ее глаза упали на список имен, расположенный рядом с могилой.

Сакута проследил за ее взглядом.

На камне выгравированы имена тех, кто покоится здесь.

Года шли по возрастанию справа-налево.

В левой части — новая запись…

Она скончалась в шестнадцать лет.

Четыре года назад. Двадцать четвертое декабря.

А зовут ее… Токо Киришима.

— В канун Рождества, четыре года назад, — мягко произнесла Сёко. — Она шла встретиться с другом, и ее сбила машина.

— Скорую вызвали сразу, ее отвезли в больницу, но она так и не очнулась.

— В ее вещах нашли карту донора.

Слушать остальное ему было ни к чему.

Однако Сакута ждал окончания рассказа Сёко.

Она продолжила, глядя на имя Токо Киришимы.

— Моим донором стала Токо Киришима.

Он понял, к чему все идет, когда она привела его сюда.

Но слова Сёко лишили его дара речи. Его сердце не знало, как воспринять эту новость. Он был потерян.

Они пришли увидеться с Токо Киришимой, а оказалось, что она скончалась. Вот такая правда: она спасла жизнь Сёко, когда Май и Сакута не могли.

Все это время он предполагал, что Токо — совершенно незнакомый человек, но в итоге она сыграла огромную роль в его жизни. Как и в жизнях Май и Сёко.

От такого открытия у него закружилась голова.

— Сакута, однажды я тебе сказала…

Он вопросительно посмотрел на нее.

— Ни в одном пережитом мною будущем не было исполнителя, которого звали бы Токо Киришима.

Звучало знакомо.

— Ты говорила это перед переездом на Окинаву.

Сёко кивнула.

— Думаю, причина в том, что в каждом увиденном будущем мне доставалось либо твое сердце, либо Май.

Свет в ее глазах говорил больше, чем могли передать слова. Сакута не мог упустить намек.

— Иначе говоря, «Токо Киришима» начала публиковать видео, потому что мы изменили будущее?

— Все сходится, разве нет?

— Но ее нет в живых. Нет уже как четыре года, с того кануна Рождества.

Дата в списке неоспорима.

— И когда «Токо Киришима» начала набирать популярность, года два назад? Это не имеет смысла. Она же не призрак?

— Поэтому я и позвала тебя. Я хочу узнать больше о девушке, давшей мне будущее.

Сёко говорила очень серьезно.

Он видел в ее глазах не просто благодарность. Намек на печаль. Улыбка со слезами, умиротворенная, но со скорбью.

— Мне кажется, ты чувствуешь то же самое.

— Ты уже даже говоришь как моя Сёко.

Она посмеялась.

Но ее улыбка вскоре погасла. Взгляд переместился куда-то позади него — ко входу на кладбище.

Сакута услышал шаги, повернулся и увидел идущую к ним женщину с цветами и ведерком. Ей было за сорок.

Она заметила их и поклонилась. Оба поклонились в ответ.

— Сёко Макинохара, верно? — нерешительно спросила она.

— Да. Я — Сёко Макинохара.

— Спасибо, что проделали такой путь, чтобы увидеться с Токо. Я ее мать.

Она снова низко поклонилась.

— Спасибо, что отвечали на мои письма. Правда, огромное спасибо.

Сёко тоже низко поклонилась.

Ее слова благодарности казались искренними.

И из-за этого Сакута не стал влезать. В нем тут не было необходимости. Между Сёко и матерью Токо прослеживалась неявная напряженность, они сдерживали себя. Вымеряли расстояние между ними. Но от каждой исходило неподдельное тепло, которое затмило всякую напряженность.

Забота о другом была на первом месте.

— Спасибо за красивые цветы. Уверена, Токо они порадовали.

Мать Токо вместе с ними отдала дань уважения, затем сказала, что кладбище не место для разговоров, и пригласила к себе домой.

Сакута и Сёко сели в свою прокатную машину и поехали за машиной матери Токо. По дороге Сакута узнал от нее все обстоятельства.

— После пересадки сердца я слала письма семье донора через организацию поддержки. Я много писала о своей жизни. Как начался мой второй год средней школы, как сходила на пляж, как выросла…

— Но имени донора ты не знала?

— Нет. Я даже не была уверена, согласилась ли семья принимать эти письма. Для них это не могло быть легко.

— Однако же продолжать отсылать их, несмотря на сомнения, — это так похоже на тебя, Макинохара.

Сакута в самом деле так думал.

— В прошлом месяце, после сдачи вступительных экзаменов в старшую школу, я написала, что меня приняли в школу, куда я хотела пойти. «Если бы мне не пересадили сердце, я никогда бы не смогла стать старшеклассницей».

Сёко говорила тихо, в ее тоне слышалась нежность. Полная благодарности. От одного только голоса сердце Сакуты наполняла теплота, и ему приходилось бороться со слезами. В носу щекотало.

— И после ты получила ответ?

— Написала ее мама. Она читала каждое отправленное мною письмо. Тогда я и узнала, что моим донором стала первогодка старшей школы, и звали ее Токо Киришима.

Слушать остальное ему было ни к чему. Этот ответ привел к началу полноценной переписки вплоть до сегодняшнего визита.

Машина спереди свернула с национальной дороги. Сакута включил поворотник и свернул туда же.

Менее чем через пять минут их машины остановились у фермерского дома с построенным рядом амбаром.

Снаружи они сразу уловили неповторимый аромат.

— Ого, как сильно пахнет чаем, — сказала Сёко.

— Как и говорилось в письмах, у нас чайная ферма, — отозвалась мать Токо. Она провела их в дом. — Располагайтесь.

Сакута зашел следом за Сёко.

Их провели по приятному деревянному полу в гостиную размером примерно десять татами. Из токонома открывался отличный вид на двор между домом и амбаром. Там поместятся четыре или пять машин.

У стены находился алтарь.

— Гм, вот, я купила. — Сёко протянула печенье в форме голубя.

— Это очень мило. Токо любила их. Ей понравится. Я поставлю чайник, а вы подождите здесь.

— Вы не против, если мы отдадим дань уважения?

— Нет, совсем не против. Пожалуйста.

Они дождались, когда уйдет мать, затем сели на колени перед алтарем. Зажгли свечи, после чего каждый поставил благовония в курильницу. Сёко позвонила в колокольчик, а Сакута закрыл глаза и сложил ладони вместе.

Он не отнимал руки дольше, чем на могиле.

В благодарность за спасение жизни Сёко.

Мать вернулась с заварником и чайником. Первым делом она положила несколько печений на алтарь.

Затем налила чай для Сакуты и Сёко.

— Спасибо, что проделали такой путь, чтобы увидеться с Токо, — сказала она, раз за разом благодарно кивая.

— Что вы. Мне этого хотелось. Спасибо вам, что приняли меня.

Сёко также кланялась.

— Я долгое время не могла заставить себя написать в ответ. — Взгляд матери упал на стол.

— Меня очень обрадовало, когда вы написали, — сказала Сёко. — Я волновалась, думала, вы не хотели видеть мои письма.

— Вначале… скажем так, мне нужно было свыкнуться. Со временем я вспоминала все больше… и пришла к мысли, что это хорошо, что она ушла в девушку вроде вас, Сёко.

По ее щеке скатилась слеза.

— Ох, вы уж извините меня. — Она отвернулась и протерла глаза.

Сакуте осталось лишь сидеть и смотреть. Ему тут нечего было сказать. Как и Сёко. Они просто молча ждали.

— Вы не виноваты, Сёко. Простите, мне правда жаль. Прошу, пейте, пока не остыло.

Она улыбнулась сквозь слезы.

Сёко сделала глоток.

— Рада, что понравилось.

Мать улыбнулась и снова протерла глаза.

Сакута тоже сделал глоток. У чая был нежный аромат, под ним скрывалась терпкость. В конце дала о себе знать легкая сладость.

— Токо постоянно пила этот чай? — спросил Сакута. Он впервые заговорил с того момента, как они зашли.

— Если честно, ей не особо нравилось, — хихикнула мать. — Когда я предлагала, она обычно отказывалась. Мой муж спорил с ней из-за этого: «Как это ты не хочешь чай, сделанный руками твоей мамы?!» Ох, а его не будет, к сожалению. Я сказала, что вы придете в гости, и он ответил: «Схожу на поля». И ушел.

Сакута не мог утверждать, будто знает чувства отца, но представлял, что тот не знает, как вести себя рядом с девушкой, которой пересадили сердце его дочери. Мать Токо правильно говорит, вины Сёко здесь нет. Но она — напоминание об их дочери и что ее больше нет. А также воспоминания о ней, когда она еще была жива. Для отца это может быть просто больно. И он может сделать больно Сёко. И тогда лучше уж не встречаться вовсе.

— Как-то много я болтаю.

— Нет, продолжайте, — подбодрила Сёко. — Я хочу узнать больше о Токо. Пожалуйста, расскажите о ней.

— Раз так, давайте я покажу ее комнату. В ней ничего не менялось.

Взгляд матери передавал радость и грусть поровну.

— Знаю, однажды мне придется упаковать все вещи, но… — произнесла она, чуть ли не оправдываясь.

Мать встала, и они пошли за ней, вверх по лестнице.

Комната Токо располагалась в конце второго этажа.

— Заходите.

Принимая приглашение, Сакута и Сёко вошли.

Комната размеров в, наверное, восемь татами — чуть больше средней спальни.

Из мебели ничего примечательного, кровать и стол.

На столе лежала маленькая книжная полка, и Сёко едва слышно ахнула.

Она достала с полки диск Blu-ray.

На обложке некто, кого Сакута очень хорошо знал.

Май Сакурадзима времен средней школы.

Этот фильм имел огромную популярность.

Она играла в нем девушку, ожидающую пересадку сердца.

— После этого фильма Токо стала самой настоящей поклонницей. Она постоянно покупала модные журналы с ее фотографиями.

Мать открыла шкафчик. Внутри были журналы с Май на обложке. Все в хорошем состоянии, а значит Токо обращалась с ними осторожно. Настолько, что складывала в шкафчик стола.

— А еще ей нравилась музыка.

Закрыв шкафчик, мать повернулась к акустической гитаре у зеркала. Комната не была захламлена, поэтому Сакута и Сёко сразу ее заметили.

— Она и свои песни писала. На компьютере.

— Я не вижу компьютера, — отметила Сёко.

Стол был в основном пустым. По бокам стояли колонки, ни к чему не подключенные. В центре — подозрительное ничего.

— Ее хорошая подруга попросила. До сих пор у нее.

Тут Сёко многозначительно посмотрела на Сакуту.

— Ох, у меня сохранились фотографии! Взгляните, — продолжила мать прежде, чем они успели спросить про подругу.

Она вытащила альбом с полки, полной тетрадей и словарей.

И положила перед Сакутой и Сёко.

На первых страницах Токо еще маленькая. Скорее всего, только пошла в детский сад. Одетая в миленькую форму, задорная девочка держала мать за руку.

Фотографии на следующей странице тоже были времен детского сада. Рядом с Токо еще одна девочка в форме. Они делали оригами, и Токо показывала поделку на камеру. Девочка рядом уставилась на журавлика в ее ладонях.

— Это та самая подруга. Они познакомились в детском саду и были друзьями в начальной, средней и старшей школах.

Ее слова подтверждались следующими страницами. Вот фотография первого дня в начальной школе. Токо с красным рюкзаком стояла снаружи ворот рядом с другой девочкой.

На каждой странице видны два ребенка.

В океанариуме — экскурсия, видимо?

Фотографии со школьной поездки, улыбки во время церемонии выпуска…

Они были вместе на церемонии поступления в среднюю школу, вместе оделись как монстры для культурного фестиваля, вместе участвовали на спортивном фестивале с одинаковым гримом на лицах…

На всех страницах Токо была со своей подругой.

И с каждой перевернутой страницей, наблюдая за взрослением двух детей… Сакута начинал испытывать все больше недоверия.

Его взгляд цепляла уже не Токо, а ее подруга.

Она выглядела как та, кого он знал.

Это разум играл с ним злую шутку?

Сакута продолжал говорить себе, что в этом нет смысла.

Но когда девушки повзрослели, отрицать уже было нельзя.

Подруга Токо выглядела прямо как

Он дотянулся до страницы и заметил, что руки дрожат.

Во рту стало сухо.

Когда он дошел до выпуска из средней школы, то почти убедился в своей правоте.

Ему знакома эта девушка с фотографий с Токо.

— Как это возможно? — вырвалось у него, губы дрожали от удивления. Он точно знал, что побледнел.

— Сакута? — спросила Сёко, озадаченная и обеспокоенная.

— По-моему, я знаю ее.

Он указал на девушку рядом с Токо.

— О? — от неожиданности произнесла она. Хотя и видела множество разных будущих, но, похоже, не ожидала совпадения вроде этого.

Сакуте и самому было сложно поверить.

Сомнений не оставалось, и все же он выдавил из себя:

— Наверное.

Чтобы убрать неопределенность, он перевернул страницу.

Вот две старшеклассницы.

Кажется, перед этим самым домом.

Токо в новенькой школьной форме ухмылялась и показывала знак Виктория на камеру. Ее подруга делала то же самое — явно от безысходности, будто ее втянули.

Ему знакомо выражение на ее лице.

Как и полупучок.

Сакута заметил каплевидную родинку под левым глазом.

Она выглядела немного моложе девушки, которую он знал.

Но не настолько моложе, чтобы не быть уверенным.

— Мито… — невольно произнес он имя потенциального друга из университета.

— А, вы знакомы с Миори? — удивленно спросила мать Токо.

— Да, мы учимся в одном университете.

Сакута оказался потрясен сильнее нее и едва смог ответить.

Она о чем-то спрашивала, а он что-то отвечал, но лишь на автопилоте. Никакой сознательности. Каждую клеточку его мозга заполнил шок.

«Токо Киришимой» была та, кого Сакута едва ли подозревал.

Из круга близких знакомых.

Миори Мито.

Минуло три часа дня, а отец Токо так и не вернулся с полей. Дорога назад займет какое-то время, поэтому они ушли в полчетвертого.

— Вы уж извините. Он правда тяжело справляется с этим.

Мать покачала головой.

— Не волнуйтесь, — мягко улыбнулась Сёко. — Если вы не против, я бы хотела навестить Токо еще раз.

— Конечно. А, пожалуйста, возьмите это.

У матери снова проступили слезы, но она передала Сёко маленький пакет. Внутри — полно чая.

— Спасибо большое.

Она дала еще кое-что.

— Что это?..

— Дневник общения. Он Токо и Миори… подруги, о которой я говорила. Они передавали его друг другу. Подумала, может, он поможет вам узнать ее получше.

— Вы уверены?..

Сакута стоял рядом с Сёко и чувствовал ее трепет.

Дневник общения содержал мысли Токо без прикрас. Оба понимали, что матери наверняка очень сложно расставаться с ним.

— Конечно. Если вы не против…

— Я позабочусь о нем. И обязательно верну, обещаю.

Сакута взял пакет с чаем, Сёко — дневник общения. Тетрадь была тонкой, но в ее руках казалась тяжелой ношей.

— Нам пора.

Они поклонились в последний раз и сели в машину.

Мать Токо махала на прощание, и Сёко кивнула. Сакута дал им время попрощаться напоследок, а потом тронулся с места.

Посмотрев по сторонам, он выехал на дорогу и вскоре разогнался до предельной разрешенной скорости.

Машин не было ни спереди, ни сзади.

Какое-то время они ехали по дороге одни и в тишине.

Сёко сидела на пассажирском сиденье и не отрывала взгляда от обложки дневника общения.

Токо и Миори.

На обложке их имена, каждое написано своим почерком.

Она не пыталась открыть его и прочитать. Даже после принятия тетради Сёко словно бы сильно сомневалась, вправе ли она заглядывать внутрь.

Между тем они доехали до национальной дороги. Приближались к заезду на скоростную дорогу.

Чем дальше отъезжали, тем меньше домов видели. Вскоре остались лишь чайные поля.

— Ее мать доверила его тебе, Макинохара. Можешь смотреть.

— Ага, — кивнула она, но открывать не стала.

Вместо этого осторожно убрала дневник в сумку и убедилась, что он не помнется.

— Когда вернусь домой, прочитаю неторопливо.

— Хорошая мысль.

Для Сёко записанные слова принадлежали благодетельнице, подарившей ей будущее. Она хотела ценить их как сокровище.

— Ее мама вроде милая женщина, — сменил Сакута тему.

В поле зрения показалась скоростная дорога.

— Да, очень милая.

В ее добрых глазах несколько раз скапливались слезы во время разговора о Токо, и они это запомнили. Было нетрудно заметить, как она изо всех сил старалась подбодрить себя.

И для Сёко видеть это особенно тяжело.

Сакута подумал, что поэтому-то она и затихла.

— Ты не виновата, Макинохара.

— Это необязательно правда… — грустно улыбнулась она.

Сакута сделал вид, что не заметил этот ее взгляд. Он сосредоточился на дороге.

— Сакута, ты слышал про бабочку, которая взмахами крыльев вызывает торнадо в другом месте? — спросила Сёко приглушенным голосом.

— Эффект бабочки? Футаба как-то упомянула его.

— Небольшое изменение в начале может привести к значительным переменам.

Сёко прислонилась к окну со своей стороны. В его отражении он видел задумчивое выражение лица.

— Допустим, но прийти от результата к его изначальной причине нельзя, если ты не демон Лапласа. Футаба так сказала. Никому не дано знать, что и из-за чего случается.

дьяволицу, но расчеты Томоэ применимы только к будущему.

— Так что да, ты не виновата, Макинохара.

Он завернул на заезд на скоростную дорогу.

Сёко на его слова не ответила.

Сакута ускорился, вливаясь в поток, движущийся на скорости сто километров в час.

— Ты в порядке, Сакута?

— А почему не должен быть?

— Из-за всей этой истории с Миори Мито.

— Ну, это и правда было нежданно-негаданно. Застигло меня врасплох, — высказался он — и не соврал. — Но выходит, Мито и есть настоящая Токо Киришима.

— Похоже на то, — кивнула Сёко.

— Она говорила, что не выносит караоке.

Он припомнил первый день их знакомства. Все на той вечеринке решили пойти в караоке, и они улизнули вместе.

— Думаешь, из-за этого?

— Это оправдание в духе Мито.

Запой она, остальные могли бы догадаться о ее истинной личности.

Скорее всего, она отлично пела, но специально притворялась, что нет, и отшучивалась.

— Если реальность переписывает «Токо Киришима», значит, за все ответственна Мито.

Такова правда, доверься он сообщению из другого потенциального мира. Но винить ее не казалось чем-то правильным. И вскоре Сёко озвучила одну из причин.

— Чего на самом деле добивается Миори?

Сакута понятия не имел.

— Я, наверное, могу понять, для чего она поет под именем подруги.

— Чтобы Токо не забыли. Чтобы ее имя продолжало жить, — добавила Сёко.

Сакута кивнул:

— Но теперь все считают, что «Токо Киришимой» все это время была Май, и Май сама так сказала.

— Думаешь, она переписала так реальность, потому что настоящая Токо фанатела от Май?

— Не исключено…

Но эта теория также не совсем вписывалась, поэтому он задумался.

— Кажется, ты не уверен.

— Просто ничего подобного от Мито я не ощущал. Ни твердой убежденности, ни веры.

Поэтому то, что реальность переписывает она, лишено смысла.

— Какая она? — спросила Сёко.

— Ее сложно понять. Она всегда держится чуть в стороне.

— Как мираж?

— Возможно.

Он усмехнулся. Удачно подмечено.

— Но это проясняет одно, — сказала Сёко.

— Миори Мито — тот самый тип людей, который тебя привлекает, Сакута.

Она победно ухмыльнулась.

— Ничего подобного. Мой тип — это один человек, Май.

Сёко показала язык, и он скривился.

— А, ты хотела остановиться в этой зоне отдыха, — сказал Сакута, сворачивая в левую полосу.

Первым делом Сёко сделала селфи у указателя «Зона отдыха Макинохара». Затем они тщательно изучили, что можно купить в магазине сувениров. Местность славилась чаем, и на выбор было огромное множество товаров, связанных с чаем. В конце концов Сёко купила рулет, а Сакута — пудинг, для Каэдэ.

— Сакута, давай и это возьмем, — сказала Сёко.

Они купили мягкое мороженое: Сёко остановилась на сочетании вкусов зеленого чая и молока, а Сакута — на вкусе чая ходзитя.

На остановке имелась площадка для выгула собак. Не каждый день такое встретишь. На ней несколько собак радостно бегали под вечереющим небом.

Наблюдая за ними, Сакута подумал вслух:

— Вторых попыток, как было у нас, не будет.

А даже если они могли начать все заново, и Токо выжила бы… кто знает, что произойдет с Сёко. Будущее может быть и таким, что она не будет жить.

— Мы в настоящем, поэтому это невозможно.

— Я так и понял.

У них все получилось, потому что та временная линия всегда была будущим. Им удалось вернуться из будущего в настоящее. Но вернуться из настоящего в прошлое нельзя. Сакута вспомнил объяснение Рио о том, почему такое перемещение намного сложнее.

— Значит, мне придется идти к Мито с пустыми руками.

Он поел мягкое мороженое. Оно наполняло рот ореховым вкусом чая ходзитя.

— Хочешь почитать дневник общения, Сакута?

Он подумал и покачал головой.

— Лучше не буду…

— Может, так ты поймешь немного больше, — обеспокоенным тоном произнесла Сёко.

— Все в порядке.

Сакута не колебался. Он не уверен на все сто, какой смысл вложил в свое «в порядке». Но, как ни странно, знал наверняка, с какой стороны подойти к Миори.

— Думаю, самое время нам стать настоящими друзьями.

— Пусть даже Токо умерла из-за меня?

— Пусть даже Токо Киришима умерла из-за

, я все равно хочу подружиться с Мито.

Он доел вафельный стаканчик.

Сакута и Сёко выехали из зоны отдыха в половине пятого. Небо на западе начало окрашиваться в красный.

Машина уверенно везла их со скоростью сто километров в час. Примерно через два часа, в шесть тридцать, они добрались до Фудзисавы.

Перед возвратом прокатной машины он остановился у своего дома, намереваясь высадить Сёко и отдать купленные гостинцы.

Тут Сакута заметил знакомый белый минивэн у здания напротив. Он принадлежал менеджеру Май, Рёко Ханаве.

— Похоже, Май вернулась.

Сакута не виделся с ней с тех пор, как автобус служил ей гримерной на музыкальном фестивале.

Когда он вышел, задняя дверь минивэна открылась, и выскочила Май. Видимо, заметила его изнутри. Она подошла, совсем не удивленная. Вокруг ее глаз виднелся легкий упрек — и Сакута знал причину.

— Почему ты первой подвозишь Сёко, а не меня? — проворчала она, ущипнула его за щеки и потянула в стороны.

— Сакута не виноват! Это я попросила его провести день со мной! — заявила Сёко, прежде чем Сакута успел бы хоть как-то оправдаться.

Май посмотрела на нее.

Их взгляды встретились, и воцарилось молчание. Напряженное.

Но лишь на секунду.

— С возвращением, Сёко.

Тень между ними прошла.

— Форма старшей Минегахары отлично смотрится на тебе.

— Мне тоже она нравится. Позволяет вертеть Сакутой как хочется.

— Ты теперь и говоришь как Сёко старшая.

Май возмутилась столь быстрому взрослению.

— Май, — раздался голос позади нее. — Я перенесу ваши вещи в квартиру.

Это ее менеджер, Рёко. Она выволокла чемодан из минивэна и направилась к двери.

— Не надо, я сама. Поезжайте домой, Рёко. Отдохните.

Май отошла на несколько шагов, затем снова повернулась.

— Сёко, поговорим в следующий раз, — сказала она.

— Сакута, проводи ее.

— Так и планировал. Ты же не разозлишься?

— Я ой как зла, поверь на слово.

Она сверкнула улыбкой, после чего взяла чемодан из рук менеджера, еще раз помахала Сёко и Сакуте и исчезла в здании. Он смотрел ей вслед.

Рёко вернулась к машине, кивнула Сакуте и поехала. На углу повернула налево и пропала из виду.

Остались Сёко и Сакута.

— Тебя любят, Сакута.

— В поведении Май и правда нет ничего необычного.

— Ничего, если не считать то, что она выдает себя за Токо Киришиму.

— И тебя это так сильно заботит?

— Она вроде Май, а вроде и нет.

— И она вроде не Май, а вроде и Май, да?

Сёко точно подметила.

— Во всяком случае, теперь ход Миори Мито, — добавила она.

В яблочко. Поэтому Сакута согласно кивнул.

— Да, на ее стороне, — сказал он.

Четверг, шестое апреля.

Погода ясная.

Воздух был свеж. В университете, удобно расположенном в трех пеших минутах от станции «Канадзава-Хаккей», только что поприветствовали новых студентов.

Накануне прошла церемония поступления, и первокурсников засыпали ворохом приглашений в клубы и команды на аллее гинкго.

— По-моему, в прошлом году было так же… — пробормотал Сакута, наблюдая за суматохой, пока шел к главному зданию.

Сегодня, в первый день для второкурсников, у него значится только ориентация для факультета статистики.

Он был в шаге от аудитории на третьем этаже, когда услышал позади себя приближающийся топот.

— Доброго утречка, Сакута! — Голос громкий, счастливый.

Лишь один человек способен быть таким ярким и жизнерадостным.

Озадаченный, Сакута повернулся.

— Давай вместе постараемся! — Узуки слепила его своей улыбкой.

— А что ты здесь делаешь, Зукки?

— Пришла на ориентацию!

— Ты разве не ушла из университета, чтобы сделать себе и сольную карьеру, и преуспеть в «Сладкой пуле»?

— Я же говорила. Займусь и тем, и другим, и буду еще ходить в университет! Пристрелю троих зайцев!

Сакута такого не помнил.

Узуки ушла из университета прошлой осенью, по озвученной им причине.

— Утра доброе всем! — крикнула Узуки. Очень похоже на нее.

Она не замечала смятения Сакуты. Вприпрыжку присоединилась к группе девушек. Никого, кажется, не смутило ее присутствие. Она была на своем месте.

Сакута просто зашел в аудиторию следом за ней, все равно бессмысленно стоять с раскрытым ртом.

Такуми увидел его и поднял руку:

— Слушай, Фукуяма, — сказал Сакута, усаживаясь рядом.

— Что думаешь про Хирокаву?

Его взгляд переметнулся в дальний конец помещения, где Узуки болтала с другими девушками.

— Думаю, она миленькая.

Такой вот беззаботный ответ.

Такуми однозначно не задавался вопросом, зачем пришла Узуки. Как и остальные студенты, он считал, что ей здесь самое место.

Реальность перезаписалась. Это не тот мир, который знал Сакута.

— Слушай, Фукуяма.

— Ну что еще?

— Если не ошибаюсь, нельзя называть других девушек милыми, если ты уже с кем-то встречаешься.

— А ты не говори Нэнэ.

— Не скажу, но с тебя обед.

Во время этой дружеской болтовни Сакута почувствовал на себе взгляды. Их любопытство было осязаемым. И он знал, в чем причина. Из-за событий на первоапрельском музыкальном фестивале.

— Так ты знал, Азусагава?

— Ты про то, знал ли я, что Май — Токо Киришима, да?

— Мысли читаешь?

— Было такое однажды, временно.

— Чего? Ты меня пугаешь.

Такуми передернуло, он закрыл грудь руками. Видимо, верил, что мысли идут от сердца.

— Так и знал, — посмеялся Такуми, как обычно.

К этому моменту зашел преподаватель с белыми волосами.

Разговоры утихли, и студенты заняли свои места.

Вступительных речей из добрых побуждений не было — ориентация для факультета статистики началась сразу. Преподаватель говорил в основном о том, как и в каком направлении пройдет второй курс.

— У вас будет больше лекций по специальности, поэтому если кто не справился с общеобразовательными предметами, обязательно разберитесь с ними до конца года.

— Ты завалил что-нибудь, Азусагава? — прошептал Такуми.

— Я — не ты, так что нет.

— Я тоже не завалил!

Ориентация должна идти все девяносто минут, но была уложена в тридцать. Сакута был свободен уже к одиннадцати часам.

Остальные студенты выходили из аудитории, друзья расспрашивали друг друга о том, кто и на какие занятия хочет записаться.

На выбор занятий для первого семестра отвели десять дней. Большое отличие от старшей школы заключалось в том, что нужно самим составлять расписание для себя. Неистово изучаешь список занятий, рядом с каждым есть приписка

— из какого вообще языка это слово?

За первый курс Сакута уже дважды проходил через это, и всегда было напряженно. Однако сегодня его разум совсем отказывался думать о расписании.

Ему было чем заняться.

— Есть планы, Азусагава?

— У тебя заветное свидание в университете, угадал?

— Ах-ха, значит, и у тебя тоже дел невпроворот.

Такуми вел себя и говорил так, словно разгадал друга. Хотя под своим вопросом Сакута не имел в виду ничего такого, но поправлять не собирался: не видел смысла.

— Ладно, я пошел, — сказал Такуми, закидывая сумку на плечо.

Сакута запоздало встал, подбодрил себя и надел рюкзак.

Снаружи класса он блуждал по зданию, осматривая другие аудитории. На большинстве факультетов закончили с ориентацией, в помещениях остались лишь немногие. Среди них он не видел Миори.

Сакута спустился по лестнице на второй этаж и наткнулся на другое знакомое лицо.

— О, сэмпай, — удивилась Томоэ.

Он также знал девушку рядом с ней. Подруга Томоэ, Нана Йонеяма.

— Ты за компанию, Йонеяма?

— Э? Ты опять за свое, сэмпай? Говорила же, мы обе поступили!

— А, может, и говорила.

Он этого не помнил, но решил, что лучше подыграть.

— Ах, точно, сэмпай, посоветуй, что взять в кафетерии. Мы сейчас идем туда.

— Йокоити-дон.

— Что скажешь, возьмем? — спросила Томоэ Нану.

Нана слегка кивнула.

— Весной кафетерий забивается на раз-два. Лучше поторопитесь.

— Да? Хорошо, поспешим, Нана.

— Ой, подожди, Томоэ!

Нана кивнула Сакуте и побежала вниз по лестнице за подругой.

Вскоре он уже не слышал их.

— Кога и правда в этом университете… — пробормотал Сакута.

Он точно помнил, что она поступила по рекомендации в женский городской университет… но известные факты не совпадали с реальностью перед глазами.

— Это все по вине Мито?

— Что все по моей вине?

Голос раздался позади него.

Он от неожиданности вздрогнул.

И медленно обернулся.

— Мито, поговорим?

— Сможешь быстро?

— Подольше бы.

— Если это не о любви.

Их прервало урчание живота. Живота Миори.

— Я проголодался, может, поговорим за столом? — предложил Сакута.

— В кафетерии полно народу. Давай сходим в магазин и поедим в саду, — сказала Миори, не моргнув и глазом.

Она уже пошла.

В центральном саду главного здания были люди, но Сакута и Миори нашли свободный стол для пикника. Они сели друг напротив друга, вооруженные чаем в бутылке и сэндвичами из комбини.

Сперва они утолили голод. Миори широко раскрывала рот и оживленно жевала сэндвич.

Сад купался в весенних лучах солнца.

Здесь были искусственное озеро, мост над ним, в середине — камень, на котором довольно крупная черепаха счастливо сушила панцирь.

Мирное обеденное время.

— Итак, Мито.

— Не хочешь на этих выходных отправиться куда-нибудь на прокатной машине?

В ответ на его предложение Миори сначала дважды моргнула, но больше ничего. Затем сверкнула недоброй усмешкой.

— По-моему, это ты должен говорить своей девушке, — прямо сказала она.

— Май очень занята. Она же теперь Токо Киришима.

— Все только об этом и говорят.

Миори глянула на столик по соседству, где четыре девушки всматривались в телефон, лежащий по центру стола. Слабо слышалась песня Токо Киришимы. Девушки смеялись и болтали, в воздух беззаботно летели имена Токо Киришимы и Май Сакурадзимы.

— Ну а когда твоя девушка не может с тобой пойти, лучшим решением будет друг, с которым вместе получил права. Ты согласна?

— Разве это применимо к потенциальному другу? — спросила она.

— Мито, вот скажи, с чего для тебя начинается «дружба»?

— Я думаю, что не с согласия на предложение парня, который зовет покататься не свою девушку.

— Я спрашивал, где пролегает граница дружбы, а не граница измены.

— Азусагава, — сказала Миори, хотя он не договорил. Настрой изменился в мгновение ока.

— Ты кого-нибудь убивал?

Ее тон остался прежним. Но вопрос ошеломил его.

Он не нашел нужных слов.

— А я — да. В канун Рождества, в мой первый год старшей школы.

Опять же, ее тон не менялся.

Как и выражение лица.

Взгляд прикован к купающейся в лучах солнца черепахе.

— В тот день ко мне должна была прийти подруга. Я ждала ее дома, и она написала: «Зашла в магазин, тебе что-нибудь купить?». Я ответила: «Булочку с карри!». Минуту спустя она отправила: «Булочка с карри получена!». А потом я ждала, ждала, но ее все не было. Я написала: «Где ты?» Мое сообщение так и осталось непрочитанным. Машина проехала на красный и сбила мою подругу.

На лице Миори ни разу не проскочили эмоции. Неподвижный, как черепаха на том камне, взгляд.

— Думаешь, если бы ты не попросила булочку, твоя подруга не попала бы под машину?

— Она бы расплатилась на кассе быстрее.

Может быть.

А может, и нет.

Сакута не был там. Он не мог знать наверняка.

Знал он лишь то, что подруга Миори погибла в той аварии.

— Твоей подругой была Токо Киришима, — сказал он, смотря прямо на нее.

Она не выглядела удивленной.

— Все это время «Токо Киришимой» была ты.

Снова никакой реакции.

И почему так, она объяснила через мгновение.

— Мне пришло письмо вчера. От мамы Токо. Она рассказала о визите старшеклассницы в сопровождении студента. Вот поэтому, Азусагава.

— Поэтому — что?

— Поэтому нам не стать друзьями.

Миори посмотрела на него и улыбнулась. Эта красивая улыбка покорит сердца большинства мужчин. Но в глазах Сакута та выглядела до невозможного хрупкой и нежной. Миори словно готова разбиться в любую минуту. В этом-то и была красота. Улыбка, как цветы сакуры. Улыбка, которая отвергала всех и вся.

Прозвенел звонок. Обеденная перемена почти закончилась.

Миори, как по сигналу, встала.

— У меня скоро смена, мне пора, — сказала она и ушла к главным воротам.

— Мито, — вставая, окликнул Сакута.

Она не остановилась. Даже не обернулась.

Сакута не обратил внимания.

Он просто продолжил:

— В субботу. Встреться со мной перед станцией «Офуна» в полдень.

Повернувшись к нему спиной, Миори не отвечала.

Никакой реакции.

Вскоре она прошла через ворота и исчезла из виду.

После ухода Миори Сакута направился в университетскую библиотеку. Там он распечатал нужные для себя учебные планы, а после пошел домой.

На аллее гинкго клубы по-прежнему заманивали первокурсников. Сакута пронесся мимо шумной толпы и вышел за ворота.

— Ну наконец-то.

Это произнес тот, кого он меньше всего ожидал встретить. На него уставилась Саки Камисато. Девушка Юмы — вернее, бывшая девушка.

— Ты что-нибудь слышал от Икуми? — спросила она прежде, чем Сакута успел сказать хоть слово.

— Акаги? По-моему, факультет для медсестер у второкурсников в кампусе Фукуура.

— Я потому и жду здесь! Не могу с ней связаться. Ее не было не занятиях.

— Она не читает мои сообщения, а когда звоню, говорят, номер не обслуживается.

Сакута вспомнил, что слышал то же самое, когда сам пытался позвонить.

— С каких пор?

— С ночи первого. Тем утром она сказала, что пойдет на фестиваль с тобой.

— Я тоже не видел ее после того дня.

Прошло меньше недели. Часто бывало, что он не пересекался с ней неделю или вообще две. Поэтому и не подумал, что что-то не так.

— Значит, тебе ничего не известно, Азусагава? — спросила Саки, наполовину беспокойно, наполовину раздраженно.

— Нет. Если свяжусь с ней, передам, что ты волнуешься.

— Ладно. Обязательно так и сделай.

Саки резко повернулась и пошла к станции.

— Камисато, — окликнул ее Сакута.

Она остановилась и повернулась, явно не в духе.

— Почему ты поступила на факультет для медсестер?

— Не твое дело.

— Из-за бывшего пожарного?

Ее брови поползли вверх.

— И что, если да? — огрызнулась она.

— Если ты все еще любишь его, то почему вы расстались?

— Спроси Юму.

И Саки ушла. Она больше не была намерена останавливаться, а он и не собирался.

Сакута смотрел ей вслед, затем подошел к таксофону у ворот.

Взял трубку и вставил несколько монет в зеленый автомат.

Естественно, ввел номер Икуми.

Саки сказала, что не может с ней связаться.

Она накручивает себя — он надеялся на это.

Просто неудачное совпадение, либо так уж получалось, что они не пересекались. Еще больше проблем на голову ему действительно не нужно.

Однако эту слабую надежду разбило бездушное сообщение.

«Набранный вами номер не обслуживается. Пожалуйста, убедитесь в правильности набора и попробуйте снова».

Для уверенности он еще раз вызвал в памяти номер телефона и набрал его.

Но результат не изменился.

Он положил трубку на место. Послышался щелчок, и вставленные монеты вернулись.

— Что случилось с Акаги?

Реальность снова перезаписалась?

Он не был уверен.

Но если да, решение осталось прежним.

Теперь ход Миори.

У него нет других вариантов, как восстановить разрушенный мир.

Понадеявшись на субботнюю встречу, Сакута взял монеты и вышел из телефонной будки.

Продолжение следует...