Том 1 Глава 4

Глава 2: Напуганная горничная

Когда-то Лилия была королевской горничной наложниц дворца Королевства Асура. Помимо обычных обязанностей фрейлины, она также должна была выполнять функции телохранителя.

[П.П.: Фрейлина — это женщина и личный помощник при дворе, ухаживающий за королевской дамой или высокопоставленной дворянкой.]

От неё ожидали многое, что она возьмет в руки оружие и встанет на защиту своего господина, если возникнет такая необходимость. Она была предана своим обязанностям и выполняла свою работу в качестве горничной без изъянов и сбоев.

Однако, когда дело дошло до роли бойца, её умения владения мечом оказались недостаточными. В результате, когда на новорожденную принцессу набросился убийца, Лилия проиграла: кинжал противника попал ей в ногу. Лезвие было покрыто ядом, способным убить даже члена королевской семьи, неприятным токсином, который нельзя было вылечить магией детоксикации ядов и болезней.

Благодаря тому, что рана была быстро обработана магией исцеления, а врач попытался нейтрализовать яд, Лилии удалось выжить, но последствия всё же остались. Они не мешали её повседневной жизни, но она больше не могла бегать с нужной скоростью, а её походка превратилась в неуклюжее пошатывание.

На этом моменте жизнь Лилии как воина подошла к концу.

Дворец быстро освободил её от должности. Лилия прекрасно понимала причину этого. Логично было потерять работу, которую она больше не могла выполнять. Лишившись возможности оплачивать даже основные расходы на жизнь, она, тем не менее, считала, что ей повезло, ведь, учитывая положение, её не казнили тайным образом. И вот, Лилия покинула столицу.

Организатора покушения на принцессу ещё предстояло найти. Как человек, знакомый с внутренними делами наложниц во дворце, Лилия прекрасно понимала, что она может стать следующей мишенью. Возможно даже, что дворец освободил её, чтобы выманить того, кто стоял за этим заговором.

Когда её привели во дворец, Лилии было любопытно, почему они взяли на службу такую низкорожденную женщину, как она. Наверняка, они хотели нанять простую горничную, от которой можно было бы легко избавиться.

Как бы то ни было, для собственной безопасности Лилии нужно было уехать как можно дальше от столицы. Независимо от того, действительно ли дворец использовал её в качестве приманки, у неё больше не было никаких постоянных приказов, что удерживали её.

Она больше не испытывала чувства долга перед своей прежней жизнью.

Проехав большое расстояние, Лилия прибыла в регион Фиттоа, обширный сельскохозяйственный регион на границе Королевства Асуры. Кроме цитадели Роа, города, где проживал местный лорд, регион представлял собой лишь огромное пространство пшеничных полей.

Именно здесь Лилия решила искать работу.

С её поврежденной ногой карьера бойца теперь была не нужна. Возможно, она еще могла бы преподавать фехтование, но предпочла бы найти работу в качестве прислуги — в основном потому, что за неё платили гораздо больше. Здесь, на окраине королевства, было много людей, умеющих владеть клинком и учить этому и других. Гораздо меньше было тех, кто был полностью обученным королевским слугой, способным контролировать ведение всего хозяйства. Даже если плата была ниже, чем она надеялась, деньги все равно оставались деньгами.

Наняться в подручные к лорду Фиттоа или даже к высокопоставленным вельможам, которые ему прислуживали, было сомнительной перспективой. У людей из этих кругов была прямая дорога в столицу. Если они узнают, что она — бывшая горничная, посещавшая королевских наложниц, у неё были все шансы оказаться втянутой в чьи-то политические махинации. Лилия не хотела в этом участвовать. Она уже однажды столкнулась со смертью, и этого ей было достаточно.

Не в обиду принцессе, но Лилия собиралась делать то, что хотела, где-нибудь подальше от войны за престол.

Проблема была в том, что менее состоятельные семьи не могли позволить себе пользоваться её услугами. Найти место, которое было бы и безопасным, и при этом достойно оплачиваемым, оказалось довольно сложным делом.

После месяца скитаний по Фиттоа Лилия наконец наткнулась на объявление о работе, которое привлекло её внимание. Рыцарь низкого ранга в деревне Буэна искал горничную. В объявлении было указано, что они ищут человека с опытом воспитания детей, который также мог бы помочь с родами.

Деревня Буэна была небольшой деревушкой на окраине региона Фиттоа. Она находилась в глуши, даже по меркам деревень. Расположение было неудобным, но в остальном здесь было всё, что искала Лилия. Еще одним неожиданным плюсом было то, что её работодатель — рыцарь, пусть и низкого ранга.

Однако, имя работодателя удивило её, она узнала его:

Пол Грейрат.

Пол был ещё одним учеником бывшего учителя Лилии. Однажды, когда она изучала фехтование, в тренировочный зал явился ленивый, никчемный сын знатной семьи. Очевидно, отец отрёкся от него в результате ссоры, и теперь он изучал меч, ночуя в зале.

Пол также изучал фехтование дома, поэтому, несмотря на то, что он учил другой стиль, вскоре его способности превзошли способности Лилии. Её это не слишком забавляло, но она списала это на свой недостаток.

Пол, с другой стороны, излучал талант. Однажды, он резко покинул тренировочный зал, вызвав большой переполох по неизвестным Лилии причинам. Он ушел с последним заявлением: «Я собираюсь стать искателем приключений».

Этот человек был подобен урагану.

Прошло семь лет с тех пор, как Лилия в последний раз видела Пола. И с тех пор он не только стал рыцарем, но и женился. Лилия с трудом могла в это поверить. Она не знала, через какие взлеты и падения ему пришлось пройти, но если он всё ещё был тем человеком, которого она помнила, то он был совсем неплохим парнем. Если бы он знал, что она попала в беду, то наверняка помог бы ей.

А если нет… Что ж, ей пришлось бы выкопать кое-какие истории из прошлого. У неё было несколько козырей в рукаве, чтобы использовать их в качестве разменной монеты, если понадобится. Прикинув в уме все эти наёмнические расчёты, Лилия направилась в деревню Буэна.

Пол встретил Лилию с распростёртыми объятиями. Его жена, Зенит, скоро должна была родить, и супруги были весьма измотаны. Лилия обладала необходимыми техническими знаниями, полученными при рождении и воспитании принцессы; кроме того, она была знакомым лицом, за которое один из них мог поручиться. Семья была рада принять её к себе.

Кроме того, зарплата оказалась лучше, чем Лилия надеялась. Для неё это было как сбывшаяся мечта.

И вот, родился ребенок.

Сами роды прошли без проблем, все шло как положено, в соответствии с обучением Лилии. Даже в тех моментах, где обычно можно было ожидать осложнений, всё прошло гладко.

Но как только он родился, ребёнок не заплакал. Лилию прошиб холодный пот. Лицо младенца было лишено выражения, из его носа и рта вытекала околоплодная жидкость, и он не издавал ни звука. На мгновение показалось, что он мог быть мертворожденным. Но когда Лилия протянула руку, она почувствовала теплый пульс ребенка и его дыхание.

Но он не плакал. Лилия вспомнила, как однажды одна из горничных, обучавшая её, сказала: «дети, которые не плачут при рождении, как правило, имеют множество отклонений».

Однако, в тот же миг её мысли были прерваны.

— Ааа! Вааа!

Ребенок повернулся лицом к Лилии, выражение его лица было вялым, он издавал беспорядочные звуки. Лилию охватило облегчение.

Она не знала почему, но ей казалось, что всё будет в порядке.

Ребенку дали имя — Рудеус. Он никогда не плакал и был спокойным. Возможно, дело было в том, что он был физически слаб, но это мнение вскоре оказалось ложным. Как только Рудеус научился ползать, он стал пробираться везде и всюду по дому — на кухню, к задней двери, в сарай, в кладовку для уборки, к камину и так далее. Иногда каким-то образом он даже пробирался на второй этаж. Как только кто-нибудь отводил от него взгляд, он тут же исчезал.

Независимо от этого, его неизбежно находили в доме. По какой-то причине Рудеус никогда не выходил на улицу. Он выглядывал из окон, но, возможно, он всё ещё был слишком напуган, чтобы выходить из дома.

Лилия не имела понятия, когда у неё началось это чувство инстинктивного страха перед младенцем. Может быть, это было примерно тогда, когда он всякий раз ускользал без присмотра, и его всегда нужно было держать на виду?

Рудеус всегда улыбался. Где бы он ни находился — на кухне, глядя на овощи, на мерцание свечей в подставке или среди нестиранных трусиков — он всегда что-то бурчал себе под нос, хихикая, и на его лице появлялась тревожная ухмылка.

Такая ухмылка вызывала у Лилии отвращение. Эта ухмылка, напомнила ей улыбки, которые она получала от одного министра, когда в прошлом пробиралась между дворцом наложниц и королевским дворцом. Это был лысый мужчина, чья гладкая голова сверкала в лучах солнца, а брюхо покачивалось при ходьбе. Улыбка Рудеуса напоминала ухмылку того министра, когда он смотрел на грудь Лилии. Такая улыбка исходила от простого младенца.

То, что произошло, когда Лилия взяла Рудеуса на руки, вызвало особое беспокойство. Его ноздри раздувались, уголки рта приподнимались, он начинал задыхаться и прижимался лицом к её груди. Его горло дёргалось, когда он издавал странные, веселые хихиканья.

Этого было достаточно, чтобы по спине Лилии пробежал холодок, почти до такой степени, что ей захотелось рефлекторно швырнуть мальчика на пол. Ребенок не проявлял абсолютно никакой привязанности. Его улыбка была просто жуткой…

Такой же, как у того министра, который, по слухам, купил несколько юных дев в качестве рабынь. А это был младенец, который улыбался так же, как и он. Ничто не могло быть более тревожным. Лилия почувствовала, что от младенца ей угрожает опасность.

Она могла только гадать, почему этот ребенок был таким странным.

Был ли он одержим каким-то дьяволом? Было ли на него наложено какое-то проклятие?Подумав об этих возможностях, Лилия поняла, что не может оставаться безучастной.

Она поспешила в магазин, потратив небольшую сумму на всё необходимое для изгнания. Затем, когда семья Грейрат уже спала, не спрашивая разрешения Пола, она совершила традиционный обряд изгнания в доме.

На следующий день Лилия забрала Рудеуса, чтобы увидеть результаты изгнания, однако, ничего не вышло. У ребенка была все та же тревожная аура. Одного взгляда на его лицо было достаточно, чтобы у неё по телу побежали мурашки.

Сама Зенит разделяла чувства Лилии, говоря: «когда Руди сосёт молоко из моей груди, он делает порой странные вещи, облизывая мои соски». Но почему-то Зенит была совершенно невозмутима! Даже Пол, человек слабых принципов, который был в некотором роде бабником, не испускал таких страстей, как его сын. Мальчик даже не соответствовал своему происхождению.

Однажды Лилия услышала одну историю во дворце наложниц. Когда принц Асуран был еще младенцем, он ночь за ночью ползал по всей территории наложниц. Оказалось, что он был одержим демоном. Не зная этого, одна из горничных взяла его на руки, но он вытащил нож, спрятанный за спиной, и убил её, вонзив нож в сердце.

Это была страшная история. И Рудеус был таким же. У Лилии не было никаких сомнений: это был ещё один случай демонической одержимости. Да, сейчас мальчик был спокойным и умиротворённым, но как только демон внутри него проснётся, он проберётся через весь дом, пока семья спит, и убьёт их всех одного за другим.

Лилия была слишком, слишком поспешной. Ей не следовало браться за эту работу. В какой-то момент, она была готова к нападению.

В конце концов, она была из тех, кто относится к суевериям очень серьёзно.

И так Лилия жила в страхе около года.

Однако, в какой-то момент непредсказуемое поведение Рудеуса изменилось. Вместо того чтобы исчезать и появляться наугад, он стал засиживаться в кабинете Пола в одном из углов второго этажа. Ну, возможно, «кабинет» — это слишком щедрое слово для простой комнаты, где хранилось несколько книг.

Рудеус закрывался там и не выходил. Однажды Лилия заглянула туда, и он сидел, уставившись в книгу и что-то бормоча себе под нос. То, что он говорил, не было похожим на слова. По крайней мере, не слова из общего языка Центрального континента.

Кроме того, он был слишком мал, чтобы говорить, и ещё никто не учил его читать. Это означало, что мальчик просто смотрел на книги, а не читал их, издавая при этом случайные звуки.

Иначе это было бы просто странно.

Но, несмотря на это, Рудеус почему-то говорил с настоящим, осмысленным темпом, и похоже, что он понимал содержание книги, которую рассматривал. «Это так странно», — подумала Лилия, скрытно наблюдая за ним через щель в двери.

И всё же, как ни странно, она не чувствовала к нему своего обычного отвращения. С тех пор как мальчик стал засиживаться в кабинете, его трудно определимая, тревожащая странность немного поубавилась. Конечно, он всё ещё иногда смеялся или жутко улыбался, но Лилию больше не бросало в дрожь, когда она брала его на руки. Он перестал зарываться лицом в её грудь и тяжело дышать.

Почему же он её так тревожил? В последние дни от него исходило ощущение серьёзности и усердия, которому она не хотела мешать. Лилия поговорила об этом с Зенит, и у той, очевидно, сложилось такое же впечатление. Лилия решила, что с этого момента лучше оставить мальчика в покое.

Это было странное чувство. Оставлять младенца одного — это не то, что делают ответственные взрослые. Но теперь в глазах Рудеуса появлялись признаки настоящего интеллекта, в отличие от того, что было всего несколько месяцев назад, когда в них была лишь грубая тупость и извращённость. И в этой интеллектуальной яркости был отблеск решительной воли.

Что же делать? Ничто в скудном опыте Лилии не давало ей инструментов для принятия правильного решения. «Не существует единственно правильного способа воспитания ребёнка», — говорили ей. Говорила ли это одна из старших королевских горничных? Или, может быть, её мать? По крайней мере, сейчас в мальчике не было ничего слишком странного или тревожного.

Если говорить коротко, бояться было нечего.

В конце концов, Лилия решила оставить его в покое. Любое вмешательство могло привести к тому, что мальчик вернётся к прежнему образу жизни.