Том 15 Глава 207

Глава 18: Объединить усилия!

С тех пор, как она оказалась на этом острове, она уже видела их столько раз, что они ей надоели, но она всё равно без колебаний схватила его правой рукой и вгрызлась в него. Грейфрут был таким же сочным, как и всегда. Сладкий сок обильно хлынул ей в рот после одного укуса и если она не будет осторожна, то он потечёт по её подбородку и шее.

Мисс Маргарет положила правую руку на эфес своей рапиры и вытерла рот левой, мельком взглянув на того, кто бросил ей грейфрут, на Тоуту, а затем снова уставилась на главное здание.

Она превратилась в девочку-волшебницу. Дальность её зрения и слуха, её восприятия запахов, ощущение ветра, касающегося её кожи, даже вкус остатков сока на языке – всё полностью отличалось от тех чувств, когда она была человеком. Она ещё никогда не была так рада быть девочкой-волшебницей, даже когда была новичком.

Вибрация передавалась ей через обувь, когда земля содрогнулась с ещё большей силой. Маргарет достала рапиру и приготовилась. Она увидела, как несколько деревьев с толстыми стволами одновременно влетели в воздух вместе с землёй. Её декоративное перо прижалось к её шляпе. Деревья перед ней исчезли и, отвернувшись от них, перед ней появилась богиня. Она развернулась, повернулась, прыгнула, снова повернулась и приземлилась. Они встретились лицом к лицу. Между ними было около 10 метров. Она уже была в радиусе поражения топоров богини.

Судя по виду богини, с ней явно что-то случилось. В своей правой руке она держала тускло сияющий топор, тогда как её левая рука была пуста. Когда Маргарет присмотрелась к ней, чтобы понять, куда делся топор в её левой руке, она увидела, что от того осталась только рукоять, приклеившаяся к её шее. Затвердевший ком земли на конце рукояти, должно быть, был изменённым топором. По разбрызганным вокруг тёмно-красным следам крови, похоже, её собственной, можно было понять, что она использовала топор, чтобы остановить кровотечение.

В её движениях было что-то неестественное – они были элегантными, как у демонстрирующей боевые искусства девочки-волшебницы. Хоть Маргарет лишь мельком видела Дрими ☆ Челси, она могла представить, что если бы та начала сражаться серьёзно, то двигалась бы именно так. Ей просто казалось, или она и впрямь показушничала ещё больше, чем тогда у реки? Маргарет слегка прикусила губу и облизала её. Несмотря на то, что она только что превратилась в девочку-волшебницу, её губы уже пересохли.

Дрими ☆ Челси была опытным мастером. Маргарет была уверена, что это именно она ранила богиню так сильно, что она была вынуждена остановить кровотечение. И она также могла представить конец Челси. Кровь на белой тоге богини не была её собственной – она принадлежала кому-то другому.

- Топор, что ты выронила – золотой топор?

Богиня сказала абсолютно то же самое, что помнила Маргарет. Она делала это каждый раз? Это был её ритуал перед началом боя? Был ли это нужно, чтобы привести себя в порядок? Или это была бессмыслица, основанная на её вере или заблуждения и не имеющая значения ни для кого, кроме неё?

Чувство времени, внимательность и уменьшившийся страх перед богиней – всё это объединялось в «спокойную девочку-волшебницу Мисс Маргарет», когда она продолжила думать об этом. Этот вопрос лишь оставлял противницу открытой для атаки и богиня задавала его механически, без капли эмоций. Однако Маргарет также не казалось, что та пытается таким образом успокоить себя.

Маргарет показалось, что богиня выглядела отвлёкшейся, пока говорила. Позади Маргарет выросло

что-то большое

. Клантейл превратилась. Должно быть, богиню отвлёк вид Клантейл. Богиня, должно быть, заметила её только когда та превратилась.

- …серебряный…

Богиня не могла заметить девочек-волшебниц, если они находились в своих человеческих обликах? Или же она не могла их заметить, если у них полностью закончилась магическая энергия и они не могли превратиться? В чём бы ни было дело, они не могли пройти мимо неё, просто не едя грейфрут. Всё из-за причины, по которой богиня заметила их – Йору. Она была магом. Она не могла просто отказаться от своей магической энергии – иначе говоря, она не могла убежать. Когда Тоута дал Маргарет грейфрута, Маргарет посмотрела на него. Она видела его лишь мгновение краем глаза, но заметила, что он крепко сжимал руку Йору. Он наверняка возненавидит Маргарет, если она предложит сбежать, пожертвовав Йору. Клантейл тоже это не понравится. Маргарет не могла даже подумать, понравится ли это кому-то из «детей Кранберри».

И, конечно же, это не понравится самой Маргарет. Девочки-волшебницы существуют для того, чтобы защищать тех, кого нужно защищать. Как только она определилась со своим планом действий, она одним движением вернула меч в ножны, не моргнув и глазом.

Действуя на основании предположения о том, что они находятся «примерно вот здесь», она подцепила одной рукой капюшоны Йору и Тоуты. Зажав капюшон Тоуты между мизинцем и безымянным пальцем, а капюшон Йору – между большим и указательным, она подняла их, развернулась и прыгнула – она встретилась взглядом с Клантейл и слегка кивнула ей, а затем повернулась лицом к богине.

Маргарет лишь крикнула:

В движениях Клантейл не было и следа колебаний. Она была решительна, как воплощение идеальной девочки-волшебницы. От этой мысли уголок губы Мисс Маргарет слегка приподнялся, а когда она подумала, что улыбается в разгар кризиса, другой уголок губы тоже приподнялся. Клантейл идеально рассчитала время своего рывка и Маргарет обхватила её в том месте, где лошадиная часть переходила в человеческую.

Клантейл бежала. Она не спрашивала то, что, казалось, должна была, например: «Мы бежим в ту сторону?» или «Не значит ли это, что мы бежим к богине?».

Даже если Клантейл ни разу не видела, как сражается богиня, она слышала, что о ней рассказывала Маргарет. Вдобавок к этому, следы крови на её белой тоге показывали, насколько она была опасна. К тому же, самое главное, здесь были Тоута и Йору. Маргарите не хотелось так говорить о них, но эти двое были балластом, они бы не смогли сражаться с этой противницей, одновременно стараясь защитить их.

Учитывая всё это, Клантейл не стала спорить. Она просто

побежала вперёд

Её огромное лошадиное тело сместилось вправо, направляясь к левой стороне богини – к той стороне, с которой у неё не было оружия. Богиня встала в стойку, подняв над головой топор в правой руке, а затем развернулась, показывая, что собирается атаковать.

Маргарита по опыту знала, что уже невозможно уклониться, когда ты видишь саму атаку. Она смотрела на богиню, пытаясь предугадать траекторию её атаки и готовясь пожертвовать, в лучшем, случае рапирой, а в худшем – рукой, чтобы уклониться, но неожиданный рывок вынудил её наклониться вперёд. У неё не было времени на удивление. Её рука, держащая Клантейл, напряглась, и она прижалась к лошадиному крупу, сунув двух детей за себя. Примерно в тот же миг удар сбил с неё шляпу и она рефлекторно выдохнула. Не было ни боли, ни крови. Её голова была цела. Похоже, пострадала только её шляпа.

Она сразу же поняла, что сделала Клантейл. Прямо перед тем, как богиня взмахнула топором, она изменила тело лошади на тело животного поменьше, воспользовавшись разницей в размерах, чтобы увернуться. Каким-то образом она обошла богиню с боку и двинулась вперёд, следуя указаниям.

Теперь, если она уклонится ещё от одной атаки…

– прямо перед тем, как она закончила эту мысль, она увидела, тело какого животного использовала Клантейл и поняла, что та собирается сделать. Как только Маргарет увидела чёрный мех с белой полосой, длинный пушистый хвост и очертания тела, напоминающие тело ласки, она начала действовать.

Она напрягла ноги и прижала к себе детей, чтобы они упирались лицами в неё.

Богиня, собиравшаяся атаковать, когда Клантейл пробегала мимо неё, пропала. Она была скрыта длинным белым хвостом. Маргарет задержала дыхание и Клантейл взмахнула хвостом, пустив в сторону богини струю желтоватой жидкости.

На Маргарет не попало ни капли. Она задержала дыхание. Однако она всё равно почувствовала кошмарный запах. Маргарет несколько раз моргнула. Ей даже показалось, что запах попал ей в глаза. Даже девочка-волшебница неизбежно потеряет сознание от такой пытки. Для тех, кто не является девочкой-волшебницей, это даже может оказаться смертельно.

Маргарет, всё ещё задерживающая дыхание, обернулась назад. Богиня прыгала. Поскольку было некуда бежать, она поднялась вверх, чтобы оказаться в безопасности. Она не просто сбежала – топор и рука, которая его держала, согнулись, как единое оружие. Этим прыжком она одновременно уворачивалась и готовилась атаковать.

Маргарет почувствовала, как её внезапно вжало в спину Клантейл, тогда как богиня отдалилась с пугающей скоростью, что говорило о том, что Клантейл ускорилась. Спина Клантейл была светло-коричневой, а живот – белым. Не особенно в этом разбираясь, Маргарет не могла определить, в какое животное она превратилась, – какой-то вид коровы, оленя или козла – чтобы с невероятной скоростью помчаться вперёд. К счастью от скунса не осталось никакого запах.

Топоры рассекли воздух и деревья с землёй подскочили вверх. Богиня приземлилась, чтобы побежать за ними, но не могла догнать. Клантейл была чуть быстрее, поскольку бежала на четырёх копытах. Теперь было понятно, почему она бежала прямо вперёд. Богиня, направляясь к ним, рубила деревья или вырывала их с корнем. Она оставляла за собой разрушения – иначе говоря, создавала тропу. Неважно, насколько исключительной в физическом плане была богиня, при движении по прямой животное будет быстрее. Пусть почва под ногами была неровной, даже Маргарет знала, что есть животные, которые не обратят на это внимания.

Лучше перестрахуюсь.

Маргарет, сидя верхом, орудовала рапирой, срубая деревья и подготавливая их, делая прямыми, а затем сразу же сгибала их. Упавшие деревья сгибались под прямым углом, преграждая богине путь и блокируя её поле зрения, словно приподнявшиеся люди, и, хоть богиня сразу же отбрасывала их в сторону, повторив этот процесс трижды, они смогли заметно оторваться от неё. Клантейл двигалась настолько быстро, что даже мелкие препятствия оказывали огромный эффект.

Пусть даже у богини был топор, он был лишь один. Если она бросит его, то лишится оружия. Она также не могла приблизиться к ним, используя взрывы – она не могла использовать один из топоров в качестве топлива, а другой – для его поджога, имея лишь один. Вдобавок, Клантейл двигалась слишком быстро, чтобы богиня могла просто швырять в неё землю. Расстояние между ними становилось всё больше и больше.

У Маргарет были сомнения насчёт того, насколько далеко они смогут убежать на маленьком острове, но, по крайней мере, выиграв немного времени, они смогут спрятать Йору и Тоуту. Создавая много шума во время бега они также привлекут внимание других девочек-волшебниц и появится шанс, что они встретятся.

Затем, внезапно, Маргарет охватило чувство того, что что-то было не так. Она выдохнула и снова вдохнула. Ей было знакомо это чувство. Она засунула руку в карман Тоуты, достала два грейфрута, съела половину одного из них и протянула вторую к лицу Клантейл.

Да, было то, о чём стоило беспокоиться. Само собой она не забыла об этом – но это было хуже, чем она думала. Скорость, с которой исчезала магическая энергия, увеличивалась. Такими темпами побег вовсе будет невозможен. Когда Тоута обеспокоенно посмотрел на неё, она осторожно держала его и уставилась на богиню, которая с улыбкой преследовала их.

Запинаясь, Нефилия сказала Рен-Рен, что её ранения – ничто для девочки-волшебницы, что она чувствовала себя не так плохо, как в худшее время, и что она лучше всех умела убегать и прятаться. Уговаривая её, она демонстрировала свою благодарность Рен-Рен и то, что ожидала от неё, говоря, что они просто обязаны были сделать это сейчас и каким-то образом ей удалось убедить её разделиться.

Нефилии самой хотелось бы этого избежать. Учитывая то, что одна из них была ранена, а другая – нездорова, им обеим нужен был отдых уход, но в чрезвычайной ситуации, вроде текущей, нельзя жаловаться, словно ребёнок, и говорить, что вы хотите быть вместе. В работе девочек-волшебниц было обычным делом то, что всё, что ты можешь делать – лишь молиться о том, чтобы они не погибли. Нефилия постучала пальцем по наконечнику стрелы, которую ей дала Рен-Рен, молясь, чтобы ей не пришлось воспользоваться той, и сунула её в потайной карман.

А теперь… О боже.

Главное здание было уничтожено. Туда силой прорвалась толпа людей, случилось какое-то природное бедствие, вроде урагана или землетрясения, или же его атаковала богиня с топорами? Она была уверена, что верно было третье, но поскольку звуки разрушений двигались в сторону леса, здесь на самом деле было безопаснее – так она говорила себе, каким-то образом волоча ноги, которые, казалось, вот-вот перестанут её слушаться, и направилась к задней части главного здания.

Она сохраняла бдительности, внимательно следя за всем вокруг, постоянно пригибаясь, время от времени останавливалась, чтобы осмотреться, и не забывала есть грейфруты, двигаясь от одного дерева к другому, оставаясь в тени, на краю леса. Хоть она и говорила Рен-Рен уверенно, что с ней всё не так плохо, ей становилось трудно дышать от простой ходьбы, когда она использовала косу вместо трости. Её психическое состояние соответствовало физическому и у неё перехватило дыхание, когда она обошла главное здание. Опустившись на землю и оперевшись на дерево, она осторожно и с опаской выглянула из-за деревьев, чтобы посмотреть на главное здание.

Земля была покрыта рытвинами, камни были расколоты, а деревья – повалены. В двух местах разрушения проявились в виде небольших кратеров и на земле были две трещины, похожие на расселины. Это наглядно показывало силу, невозможную для людей. Главное здание тоже не осталось невредимым. Чёрный ход был разрушен. В 5 метрах от него, чуть ближе к лесу, кто-то лежал.

Нефилия нахмурилась. Каждая часть тела выглядела ужасно. Свет, пробивающийся сквозь деревья, придавал этому месту умиротворённый вид, что дела ситуацию ещё хуже.

Терпя боль, Нефилия двигалась вперёд, а затем тихо поднялась, скривив лицо. Следы разрушения на земле и особняке были довольно серьёзными, однако труп выглядел ещё ужаснее. Поскольку у него не было лица, нельзя было сказать наверняка, кому принадлежало тело, но, судя по одежде, это была Рареко.

Разрушения вокруг показывали, насколько страшной была напавшая богиня, однако в них также явно приняла участие жертва. Если у Нефилии сложилось о Рареко верное мнение, то она бы не смогла бы оказать серьёзного сопротивления. Она была сильнее, чем думала Нефилия, или же здесь сражался кто-то ещё?

Нефилия подобрала метровый металлический жезл, который имел три раздвижных секции, и взмахнула им. Прилипшие к нему кровь и земля отлетели прочь и при свете солнца она увидела, что на нём не был они царапины. Жезл был сделан так, чтобы девочке-волшебнице было легко им пользоваться. Похоже, он лучше подходил на роль трости, чем её коса.

Искусство владения жезлом, ха?

Искусство владения жезлом, необходимое тем девочкам-волшебницам, которые пользовались жезлами и посохами, был создано на основе дзёдо

, которое использовали люди, и тщательно систематизировано, чтобы стать одним из так называемых боевых искусств девочек-волшебниц . Поскольку используемое оружие соответствовало определённому «стандартному» образу девочек-волшебниц, а пиар компании не опровергали классический образ девочки-волшебницы, целью которых являлась защита, а не сражения, было довольно много людей, которые изучали его, особе те, кто делали упор на защиту. Однако насколько полезны будут блоки и тому подобное против богини? Если тренироваться до тех пор, пока не станешь мастером среди мастеров, то, возможно, получится использовать блоки, на которые не была способна даже Нефилия, но она сомневалась, что Рареко была настолько хороша. В конце концов, её наставница, Майя, была убита богиней.

Вздохнув, она коснулась ноги истерзанного трупа. Неважно, скольких мертвецов она касалась, она никак не могла привыкнуть к температуре их тел. Холод проникал ей под кожу, отчего у неё по спине пробежали мурашки. Она содрогнулась.

Она успокаивала себя тем, что, пусть тело и выглядело ужасно, оно было ещё свежим, так что это было лучше, чем гниющий на жаре труп, и, потирая ногу, она одной рукой молилась, прося: «

Пожалуйста, не проклинай меня

Раздался голос. В конце концов, это всё же было тело Рареко. Её последние слова, похоже, были полны негодования. Похоже, она кого-то ругала, но она лишь бормотала это себе под нос, так что Нефилия не смогла разобрать, что именно она говорила. Если она ругала кого-то, кого не было рядом, то у неё была высокая отметка по шкале неприятности. Если её негодование было несправедливым, то это просто отлично. Нефилия жалела, что не смогла поговорить с ней больше, пока та была жива. Несмотря на свои сожаления, она не остановилась. Большинство слов, последовавших дальше, были криками – было ясно, что она была напугана. Её голос звучал испугано, в нём слышалось сильное беспокойство из-за её противницы и это кое-что говорило о её мировоззрении и характере.

- Ох, да, спасибо.

Наконец-то послышались осмысленные слова. Она кого-то благодарила. Нефилия продолжила слушать. Дальше следовали малозначимые слова, вроде: «Ох, вовсе нет», «Нет-нет», «Да» «Мхм». Если считать, что дело было не в том, что она от беспокойства бормотала себе под нос, то она с кем-то разговаривала.

- Ты имеешь в виду эту шестерню?

Нефилия напрягла свою память, но не припоминала никакой шестерни. Что за шестерня? Следом прозвучало: «Ох, ковёр», так тихо, что Нефилия едва не пропустила это мимо ушей. Исходя из слов про ковёр, Нефилия могла сделать предположение: если речь шла не о ковре в помещении, то естественно было предположить, что имелся в виду ковёр Нави Ру.

– вспомнила она. Когда она ранее говорила с лысеющим магом, при нём не было его ковра.

Лавми Рен-Рен

У главного здания поднимались густые облака пыли. Рен-Рен скрылась в пыли, летя так низко, что практически касалась земли, пока двигалась вдоль стены, кружась перед входом.

Как бы сильно её отец и мать ни любили друг друга, они не могли постоянно быть вместе. И как бы они ни дорожили своим ребёнком, они не могли запереть её дома и не пускать в школу. Даже если, в идеале, семья должна постоянно защищать друг друга, это было невозможно.

Она неохотно смирилась тем, что, в конечном счёте, именно ей пришлось сдаться. Однако всё же, само собой, Рен-Рен неоднократно предупреждала Нефилию: «Не делай ничего безрассудного». Нефилия была безрассудной. Если не следить за ней, то она могла сделать что-нибудь шокирующее. Именно поэтому она так сильно пострадала. Рен-Рен действительно была рада, что та не погибла, но даже так, она не могла просто закрыть на это глаза, потому что в итоге она выжила. Если это повторится, то она точно погибнет.

Нефилия была семьёй. Семья не должна погибать. Рен-Рен несколько раз просила Нефилию быть осторожной и она действительно хотела быть с ней, в самом деле хотела, она бы предпочла быть с ней, но, несмотря на это, они разделились. Это было нужно, чтобы защитить семью.

Когда она обошла здание, то увидела, что в лесу тоже поднимается пыль. Она была «свежее», чем та, что у главного здания – на самом деле, в эту минуту там взлетали в воздух деревья и земля. Они увидели друг друга одновременно – Рен-Рен замедлилась, чтобы приземлиться возле разрушенных врат и Кларисса подбежала к ней.

- Тебе не нужно быть такой безрассудной, – скала Кларисса.

Её добрые слова невольно заставили Рен-Рен присмотреться к её лицу.

Кларисса извиняющееся улыбнулась. Её уши дёрнулись, как у кошки, и она заложила правую руку за голову.

- Ох, я это серьёзно говорю, понимаешь? Я совершенно готова, так что если ты мне поможешь, то это будет прекрасно, но, даже так, мне, честно говоря, будет не по себе, если ты будешь вести себя безрассудно, поторопишься и пострадаешь, если не хуже.

- Я знаю. Я буду в порядке, – ответила Рен-Рен.

- Что ж, тогда рассчитываю на тебя.

Кларисса слегка похлопала Рен-Рен по спине и Рен-Рен кивнула. Кларисса по какой-то причине выглядела так, словно извиняется, или что ей было неловко, но Рен-Рен не понимала, почему. У каждой девочки-волшебницы есть своя жизнь, поэтому у неё тоже, должно быть, были свои причины.

Одно было ясно: Кларисса беспокоилась о благополучии Рен-Рен. Это было то, чему стоило радоваться. Рен-Рен нужно было в целости и сохранности вернуться к Нефилии. Кларисса была согласна с мнением Рен-Рен о том, что члены семьи должны ладить друг с другом и быть вместе? Поскольку Рен-Рен не говорила об этом Клариссе, наверняка была какая-то другая причина.

- Хм? В чём дело? – спросила Кларисса.

- Нет, ни в чём.

Внезапно в её голове всплыл образ её матери, отчего она ахнула, но смогла скрыть это.

Она не очень хорошо помнила лицо своей матери. Оно было размытым. Должно быть, причиной было то, что матери часто не было дома. Её мысли о матери были неясными. Она думала о ней, потому что так она была счастливее. Чем болезненнее была реальность, тем лучше было чувствовать себя счастливой. Она не могла чётко вспомнить свою мать. Когда она напрягала голову, пытаясь вспомнить, ты начинала болеть, так что она думала об этом неопределённо и смутно. Рен-Рен знала, что так было лучше всего.

- Погоди… Они возвращаются этим путём? – произнесла Кларисса

Пыль улеглась, а затем развернулась и направилась к главному зданию. Вздохнув, Кларисса постучала себя по голове пальцами и при каждом ударе её уши поднимались вверх, а после третьего раза её уши встали торчком, словно пытаясь устремиться к небесам.

Рен-Рен посмотрела на пыль правым глазом и закрыла левый, завороженная этим зрелищем. Ей показалось, что её мать улыбается ей во тьме. Хоть это и была тьма, так что она не могла ничего увидеть, она чувствовала смутную уверенность в том, что она была там. Чувство «смутной уверенности» казалось противоречивым, но это было не так. По крайней мере, не для Рен-Рен.

- …Мама, – снова послышался её голос.

Услышав эту оговорку Рен-Рен, Кларисса обернулась. Всего секунду назад Кларисса держалась отстранённо – если же говорить более резко, то казалось, что она относится к другим пренебрежительно – однако теперь её поведение изменилось. Её глаза расширились и она смотрела на Рен-Рен так, словно услышала что-то невероятное.

Кларисса открыло было рот, но Рен-Рен схватила её за руку, чтобы прервать.

- Давай постараемся.

- И ради твоей матери тоже.

Лицо Клариссы исказилось ещё сильнее. У неё нет никаких хороших воспоминаний о её матери? Поэтому она выглядит такой грустной? Если дело было в этом, то тогда пришло время Рен-Рен. Девочка-волшебница Лавми Рен-Рен сделает счастливыми все семьи без исключений.

- Эм, что–?

- Не волнуйся, я помогу тебе как только всё закончится. Пока что давай постараемся изо всех сих.

Её мать улыбалась с полузакрытыми глазами, сливаясь с голубым небом, стоя рядом с ней. Рен-Рен не просто чувствовала это – та и впрямь была здесь. Она могла не сомневаться в этом, пока любила свою семью. Взмахнув крыльями, Рен-Рен устремилась в облако пыли. Когда она почувствовала, что Кларисса последовала за ней, её лицо расплылось в улыбке.

Вероятно, с Челси случилось что-то ужасное. Даже Мэри могла это понять и она знала, что была оптимисткой, надеющейся, что та просто была ранена. Челси была очень сильной и если у неё возникли такие серьёзные проблемы, то это означало, что её противницей могла быть только богиня.

Дрожащая Пастель Мэри была занята работой – следовала указаниям Раги, переносила вещи, создавала овец, чтобы те переносили вещи. Она дрожала не только из-за того, что ей было страшно. Прежде всего, само собой, ей было страшно. Она также чувствовала себя беспомощной, поскольку не видела смысла в том, чтобы кто-то вроде неё отправился спасать Челси, а затем, когда она почувствовала облегчение оттого, что ей не нужно было никуда идти, если это было бессмысленно, её охватило отчаяние, а потом она разозлилась на богиню за то, что та навредила Челси, после того что сделала с Шепардспаем, и возмущалась тем, что Сатаборн создал эту неуправляемую штуку и оставил её здесь, её голову переполняло ещё множество других мыслей. Она поняла, что если бы не Раги, она бы действительно потеряла самообладание. Чем больше она думала о том, что бы произошло в таком случае, тем страшнее ей становилось, поэтому она решила не думать об этом.

Раги продолжал доставать разные вещи и копаться в них, что-то бормоча себе под нос, пока выбирал то, что ему было нужно, и складывал в шкаф. Мэри не знала, почему ему нужны были именно они или для чего те вообще были нужны. Время от времени она получала от Раги лекарства, который выпивала залпом, зажав нос. Разве не мог он сделать что-нибудь, чтобы лекарства было легче пить, даже если не делать их чем-то вроде детского сиропа от кашля? Когда она спросила Раги, что это было за лекарство, тот, похоже, думал о чём-то ещё и ответил: «Препарат для роста волос». Мэри решила, что ослышалась, и продолжила работать.

- Вкус… немного, эм, специфический или же, скорее, непривычный, – сказала она.

Она не могла понять, слушает ли её Раги или нет, но она просто не могла заставить себя работать в таких некомфортных условиях, так что следующие слова она говорила самой себе:

- Однако я уверена, что это хорошее лекарство. Хотя, возможно, не настолько хорошее, как грейфрут. По сравнению с ними, эм, нам придётся принимать их чаще, в смысле, не то чтобы я в чём-то вас винила или видела в этом проблему или что-то вроде того. Я просто подумала, что грейфруты удивительны и что обычным лекарствам с ними не сравниться, да?

Мэри полагала, что ей нее ответят, так что даже небольшое доказательство того, что он слушал, было неожиданным. Её рука, сжимавшая ключ от шкафа, остановилась и она повернулась к Раги, обнаружив, что тот не смотрит на неё.

- Почему? – спросил старый маг.

- Прошу прощения?

- Это и впрямь странно. Эти отвратительные лекарства были сделаны лично Сатаборном. Он сам усовершенствовал их и подбирал ингредиенты и, если учесть эффект, естественно предположить, что в них использовались грейфруты. Они должны усваиваться лучше, чем когда кто-то ест фрукты в сыром виде…

Взгляд старика опустился на пол и он взмахнул кулаком.

- Скорость утечки энергии увеличивается… Да! Пожар. Даже если то, что растёт сверху, сгорело, пока целы корни – деревья не мертвы. На самом деле, они пытаются восстановиться, так что естественно предположить, что они выкачивают ещё больше магии. Инстинкт самосохранения. Существуют примеры того, как растения агрессивнее поглощают питательные вещества, чтобы, по возможности, компенсировать получаемый ущерб. А если корни соединяются под землёй, то они существуют как единое целое, а огонь лишь сжигает часть тела.

Бормоча себе под нос, он стал ходить взад-вперёд из одного конца комнаты в другой и, пройдя так три раза, он налетел на переносившую вещи овцу и упал. Мэри запаниковала и бросилась к нему, чтобы помочь подняться. Раги уже вышел из задумчивости и разозлился. Она была рада, что он вернулся в норму, но не была рада тому, что его злость была направлена на неё.

- Эти овцы мешаются! Ты создала их! Контролируй их как следует!

- Это не так-то просто… На самом деле, это довольно сложно. В частности, когда их много и я начинаю добавлять разные вариации, некоторые из них постоянно делают то, что хотят.

- Как девочка-волшебница с обликом пастуха может быть такой?!

- Н-ну, в смысле… Само собой в моём облике есть черты пастуха, но если уж на то пошло – у меня облик художницы, так что, думаю, ничего не поделать с тем, что мои способности как пастуха оставляют желать лучшего. Впрочем, я не пытаюсь оправдаться.

Лицо Раги резко посуровело. Мэри пожалела о том, что ей хватило глупости возражать ему и уже собиралась было извиниться, чтобы, насколько возможно, уменьшить его злость, однако в отвте он не стал ругать или отчитывать её, а лишь спросил:

- Облик… Облик, да? Ты сейчас сказала «облик»?

- Ха? Да…Я так и сказала.

- Как ты думаешь, каков облик той наглой негодяйки, буянящей над нами?

- Ну… полагаю это, знаете, богиня источника из сказки. Поэтому я думаю, что естественно, что она так хорошо обращается с топорами. Возможно она также хорошо плавает.

Раги отвёл взгляд от Мэри и вернулся к своему прежнему состоянию, что-то бормоча себе под нос и держа свою бороду правой рукой, после чего встал, словно был взволнован.

- Ясно. Облик. Это была не обычная магия, меняющая топоры. И это было не что-то столь простое, как огромная сила. Сатаборн придумал бы что-то ещё. Облик. Божество. Он создавал бога. Какая наглость. Но для Сатаборна… Что Сатаборн…?

Раги что-то бормотал себе под нос, не обращая внимания на оклики Мэри, но, в конце концов, должно быть, удовлетворился, поскольку внезапно повернулся к ней и отдал растерянной девочке-волшебнице приказ:

- Вытащи наружу всё, что собрала.

- Наружу… Погодите, разве это не опасно?!

- Я знаю, что это опасно, но этот ритуал не получится провести в таком маленьком пространстве.

- Но мы не можем… Правда…? Эм… что вы собираетесь сделать?

Раги развернулся, расправив плечи, словно был недоволен, и, прежде, чем Мэри смогла остановить его, пнул один из прозрачных контейнеров с богиней.

- Сейчас нам нужна сила – энергия.

- Ну, да, я понимаю это.

- Мы превратим их обратно в энергию. Сатаборн, ублюдок, так тебе и надо.

Боль в ногах Котори была нескончаемой пыткой, но она всё равно продолжала идти, не останавливаясь. Ей нужно было идти столько, сколько она могла. Пройдя такое расстояние, она так и не встретила Нави и она даже не знала, цела ли Мана или нет, но ей всё равно нужно было идти.

Котори знала – она знала, что информация, которой она теперь обладала, была важна.

Богиня игнорировала человека и черепаху, не способных превратиться в девочек-волшебниц. Дело было не в том, что она просто не замечала их или же случайно проглядела – она вела себя так, словно они были пустым местом, не обращая на них внимания даже тогда, когда Котори вцепилась в неё и не отпускала, позволяя им творить всё что вздумается. Это была очень важная информация. Это был вопрос жизни и смерти. Ей нужно было кому-нибудь рассказать об этом.

Когда она почувствовала, что её ноги готовы перестать двигаться из-за боли, она мысленно отчитала себя, говоря, что это лучше, чем смерть: «

Если я умру, я не смогу двигаться

». Многие люди умирали на глазах 7753. Если бы она спросила их: «Что вы выберете – смерть или больные ноги?», они бы ответили не раздумывая. Котори не хотела, чтобы кто-то погиб – само собой, никто не хотел умирать.

Она просто шла и шла, а затем земля содрогнулась и она услышала грохот. Она машинально пригнулась и осмотрелась вокруг, однако вокруг были лишь улетающие птицы, насекомые, шелест листьев и ничего не происходило.

Грохот был громким, но он также звучал далеко. Котори встала и посмотрела в сторону звука. Это была богиня? Это значит, что идти туда было опасно. Если там было опасно, то ей не стоило идти туда. Однако действительно ли сейчас ей стоит решить «не идти туда, потому что там опасно»? «Опасно» – значит, что там опасно не только для Котори, но и для остальных.

Она сделала глубокий вдох и выдохнула, повторив это пять раз, после чего плотно сомкнула губы. Всё будет в порядке. Богиня не увидит её и богиня также не будет атаковать её. Впрочем, её может задеть случайным ударом– подумав об этом, Котори схватила свой воротник и стиснула зубы.

Она приняла решение. Сперва она попыталась усадить Мей на корень дерева левой рукой, но та вцепилась в её запястье и не отпускала. Когда она попыталась оторвать её правой рукой, Мей укусила её за палец и Котори вскрикнула.

- Мей, послушай меня – я оставляю тебя здесь. Это опасно.

Черепаха сопротивлялась, вырывалась, кусалась и цеплялась за неё. Котори вздохнула и наклонилась к ней.

- Это значит, что мы пойдём вместе?

Мей перестала двигаться и вытянула шею, повернувшись к Котори. Было трудно понять, о чём она думает, но Котори могла догадаться. Она снова выдохнула и обняла черепаху. Мей больше не пыталась вырваться.

- Тогда пойдём.

Она снова отправилась в путь. Ей показалось, что ноги стали меньше болеть.

Две девочки-волшебницы выбежали из леса. Первая, Клантейл, уставилась на неё с неописуемым выражением лица. Вторая, Мисс Маргарет, ехавшая на спине Клантейл, должна была быть просто удивлена, но на её лице ни отразилось ни капли удивления, что наверняка объяснялось пережитым. То, как она прижимала к груди двух детей, держа в одной руке рапиру, делало её похожей на сражающуюся мать.

Не то чтобы Кларисса чувствовала к кому-то из них неприязнь, но в итоге она поприветствовала их, преградив им путь. У неё мелькнуло в голове, что это плохая идея, когда Маргарет движением глаз показала, что их кто-то преследует. Клантейл одними губами произнесла: «Беги» и Кларисса в ответ подмигнула им обеим. Сказав: «Предоставьте это мне», она помахала рукой двум девочкам-волшебницам.

Кларисса не знала, тело какого животного использовала Клантейд – козы, коровы, оленя или ещё кого, однако ты пробежала мимо неё и свернула направо, изменив нижнюю половину на тело чёрной лошади. После этого с громким хлопком появилась Франческа.

Это удивило Клариссу. Если ей пришлось использовать один из своих топоров, чтобы остановить кровотечение, то это было серьёзно. То, что Франческа зашла так далеко, было необычно. Было ли дело в чьём-то магическом умении или же в невероятных физических характеристиках? Дело было не в навыках владения жезлом Рареко. Скорее всего, она сражалась с Челси.

- Топор, что ты выронила – золотой топор?

Кларисса вдохнула и выдохнула. Она не могла сейчас отвлекаться. О том, что значили слова Рен-Рен, она подумает потом. Это был просто блеф. Только Нави знал, что она работала, чтобы спасти свою мать, и он ни за чт оне рассказал об этом кому-либо.

- Или это серебряный…

С неба одна за другой летели стрелы, однако все они были отбиты топором. Франческа даже не смотрела на стрелы. Она улыбалась Клариссе. Улыбка Клариссы была столь же широкой и она не позволяла ей дрогнуть. Она завела правую руку за спину и плавно кое-что вытащила. Будет круто звучать, если назвать это мечом метровой длины, но поскольку он был похож нож для масла, он выглядел довольно сомнительно.

Рен-Рен выпускала свои стрелы, которые отражала Франческа. Она правильно оценила ситуацию и оказывала ей поддержку. Рен-Рен, похоже, искренне помогала ей, чего трудно было ожидать от человека, в неподходящий момент попытавшегося застать Клариссу врасплох своим блефом. Кларисса повернула руку в сторону Франчески, держа в ней меч, направленный на противницу. На секунду она выкинула из головы всю информацию о местоположении различных объектов, пытаясь сосредоточиться на том, что было перед ней. Поджав губы, она выплюнула щепки, попавшие ей в рот.

Она сосредоточилась до предела. Она ударила мечом, ничем не выдавая своих действий, и Франческа попыталась отбить его. Кларисса улыбнулась краем рта. Меч отсёк ту часть топора, которой коснулся, и тот по инерции отлетел в сторону, снеся по пути дерево. Кларисса взмахнула своим оружием и Франческа попыталась увернуться, отклонившись назад, но ей это не удалось до конца, и тога на её груди оказалась разрезана.

Нави стащил этот меч со склада фракции Оск. Кларисса слышала, что он был создан для убийства гомункулов. Она также слышала его имя, но не смогла запомнить, потому что это было совершенно безвкусное название, состоящее из случайных цифр и букв. Кларисса думала о том, чтобы дать мечу крутое, оригинальное имя, но когда она услышала о том, что некоторые важные личности сделали именно это, она отказалась от этой идеи. Копировать то, что делают важные люди, было совсем не весело.

Использование этого меча против гомункула сразу даст эффект, как использование водной магии против огненного монстра или электрической магии против механического монстра. Он будет действовать так же на девочку-волшебницу, которая ранее была гомункулом. Он с лёгкостью разрезал прочный топор и с такой же лёгкостью пронзит Франческу, которая была ещё прочнее. Он уничтожает все виды энергии, которые создают гомункулы.

Кларисса взмахнула мечом, непринуждённо уклонилась от удара ногой с разворота и, когда снизу в неё полетел удар, она приняла его на меч и брызнула кровь. Франческа уклонилась от стрел, сделав обратное сальто, и из-за этого бессмысленного вычурного движения она не смогла уклониться от удара Клариссы, задевшего её плечо. Отбив атаку, Кларисса ударила в ответ, а затем прищурилась.

Франческа только что странно двигалась. Были ли обратные сальто в её наборе движений? Возможно, она научилась чему-то, сражаясь на острове. Клариссе стоило быть начеку. Глубоко вдохнув, всё ещё жуя во рту несколько щепок, и выплюнула их.

Делая так, она могла подстроиться под движения противницы. Вместе с её кошачьими рефлексами и непобедимым оружием она могла выйти из боя победительницей – а если ещё учесть набор движений, который она узнала из документов по разработке, то она практически не могла допустить ошибок. Однако это не меняло того факта, что если она потеряет бдительность в бою с этой штукой, то неизбежно погибнет. Кларисса, как всегда, расправится с ней быстро и не станет увлекаться. Она в основном использовала свой меч в качестве щита, уничтожая все виды энергии, создаваемые противницей, чтобы в итоге прикончить ту.

Подстраиваясь под выпускаемые Рен-Рен стрелы, Кларисса сделала выпада, а затем выполнила финт, спровоцировав Франческу на хайкик, от которого она увернулась. Обычно такой мощный удар отбросил бы Клариссу прочь одной лишь ударной волной, однако меч свёл его силу на нет, сделав удар настолько слабым, что он не вызывал даже лёгкого ветерка. Кларисса проскользнула под ногой, чтобы Франческа оказалась в зоне поражения. Она направила меч на сердце Франчески и атаковала.

Она услышала лязг металла, сталкивающегося с металлом. Правая рука Клариссы задрожала. Она не могла пошевелить той – она онемела. Магический меч отлетел прочь, приземлившись в кустах.

Франческа держала в руке жезл. Кларисса была сбита столку. Разве этот жезл странной расцветки не тот, что раньше использовала Майя? Франческе незачем было носить его с собой. Франческа не должна быть способна использовать какое либо оружие кроме топоров. Однако она держала его. Он не был частью гомункула. Магия меча не действовала на него.

Жезл издавал свист, когда Франческа вращала его. После это она остановила его и выставила перед собой. Это были навыки мастера искусства владения жезлом. Она не могла понять, что произошло. Она шагнула назад, чтобы увеличить расстояние между ними, и получила удар.

Из её горла вырвался сдавленный звук. Франческа выставила вперёд левую руку и взмахнула жезлом, проведя по ладони, и использовала центробежную силу для удара, после чего встала в стойку и взмахнула жезлом в другую сторону, возвращая его обратно. В этих плавных движениях чувствовался опыт. И в каждом ударе было достаточно силы, чтобы убить. Первый удар отправил всё, что находилось ниже правой лодыжки Клариссы, а второй смял всё от правой руки до рёбер и, вероятно, раздавил одно из лёгких. Третий удар раздавил все внутренние органы Клариссы сломал её позвоночник, отовсюду хлынула кровь, когда её тело взлетело в воздух.

Это было невозможно. Это была техника мастера, выходящая за пределы способностей дилетанта. Франческа не должна была быть способна на такое. Она даже не был создана так, чтобы уметь обращаться с чужим оружием. Ломая ветки и разнося листья, Кларисса упала на спину и покатилась по земле. Она всё ещё была сбита с толку. Она не могла понять, что произошло. Случилось то, что не должно было случиться.

Ей нужно было рассказать об этом Нави, но она не могла пошевелить и пальцем. Она подумала о Нави – о том, как они вдвоём смеялись, хлопали друг друга по плечам, иногда расстраивались и когда она осознала: «

Возможно, это моя жизнь проносится перед глазами

», в итоге она потянулась рукой к своей матери и мысленно произнесла: «Мама», после чего её сознание погрузилось во тьму.

Японское боевое искусство, в котором используется короткий боевой посох — дзё