Том 15 Глава 208

Глава 19: Сила жизни

Мисс Маргарет

Маргарет помогла Тоуте и Йору сбежать в главное здание и к тому времени, как она вернулась, Кларисса летела в воздухе.

Нельзя было терять ни секунды. Она не столько приняла какое-то решение, сколько просто позволила своему телу двигаться. Маргарет спрыгнула со спины Клантейл, хлопнула по её лошадиному крупу и сказала: «К Клариссе», сама широко расставив ноги и повернувшись к богине. Стук копыт становился всё дальше. Клантейл нужно было бежать к Клариссе. Поскольку Клантейл мало говорила, Маргарет частенько было не по себе рядом с ней, но в моменты, вроде текущего, она была рада, что та не задавала лишних вопросов. Так было меньше проблем.

Было похоже на то, что Клариссу было невозможно спасти. Даже издалека было видно, что её раны были смертельными, к тому же из неё так обильно текла кровь, что она была залита той. Однако было две причины, по которым Маргарет отправила к ней Клантейл, даже зная, что это бесполезно.

Первой была реакция Клантейл, когда та увидела Клариссу. Сидя верхом на лошадином крупе, Маргарет могла понять, насколько сильные чувства кипели в ней, благодаря повышению температуры её тела, которое практически обжигало её. Клантейл очень не нравилась смерть и её даже не волновало, что это была та, с кем у неё были, как минимум, напряжённые отношения. Хоть это и была довольно опасная черта характера, именно это спасло жизнь Маргарет.

Именно поэтому, пусть Маргарет считала такое поведение Клантейл крайне наивным, она не собиралась пренебрегать им. Однако, хоть она и не собиралась пренебрегать этим, она заставила её отступить. Первым делом отправив Клантейл к Клариссе, она сможет показать ей, на что похоже сражение с богиней. Это даст Клантейл время, чтобы остыть и получше узнать противницу. Это была первая причина.

Вторая причина заключилась в том, что сейчас Маргарет хотела сразиться с богиней в одиночку. В её карманах было больше пыли, чем в её голове – любви к дуэлям и ею двигали не злость или жажда мести. Просто лучше было сражаться в одиночку, чтобы понять, верны ли её предположения. Она на мгновение ослабила хватку на рукояти своей рапиры, а затем снова сжала её. Она ни на секунду не переставала двигаться.

На груди богини виднелась рана и оттуда капала кровь. Это было не единственное её отличие – за поясом богини торчала рукоять топора с отсеченным лезвием, а в руке та держала жезл Майи. Она плавным движением вытащила жезл, взмахнула им, а затем подняла вверх, направив на Маргарет.

Маргарет не спешила. Она двигалась вперёд без спешки, но и без колебаний. Она постепенно ускорялась, чтобы сделать последний широкий шаг и совершить атаку, которую Франческа начала было отбить своим жезлом, но Маргарет позволила тому скользнуть возле рукоять и ударила в ответ. Богиня взмахнула своим жезлом, чтобы отразить рапиру, и прямо перед тем, как она смогла бы контратаковать Маргарет, та отпрыгнула назад. Удар пришёлся на землю, подняв тучу пыли, закрывшую ей обзор, словно дымовая завеса. Атака, нанесенная из пыли, была быстрее, чем реакция Маргарет, но та предвидела её. Она уже уклонялась, перемещаясь в безопасную зону, чтобы избежать удара. После этого она встала в низкую стойку, прижав подол платья своей туфлей, чтобы та не задралась от силы удара.

Сверху на неё посыпалась земля. Капли крови стекали с волос богини и оседали на её бровях. На её лице застыла улыбка. Рукоять топора, засунутая за пояс, извивалась, словно живое существо – было похоже на то, что она медленно пыталась вернуть лезвие.

Топор пытается восстановиться… Если он восстановится, то у нас будут проблемы.

Маргарет разом проглотила оставшуюся половину грейфрута.

Всё было в точности, как она и предполагала – с палкой богиня была не такой страшной, как с топором.

Её простые удары были результатом простого инстинкта атаки, а не какого-то продуманного стиля боя, а учитывая то, что она могла менять свои топоры так, как её вздумается, в зависимости от ситуации, от её атак было крайне сложно уклониться. Даже простое отражение отдельных атак изматывало тело и дух Маргарет и, даже сосредоточившись на уклонении, она получала удары. Она не могла предугадать, что богиня сделает дальше, а затем, застигнутая врасплох, она продолжала двигаться, пока, не успев это осознать, она не стала просто убегать.

Навыки обращения с жезлом Рареко и Майя появились благодаря тщательно систематизированной технике, но за основу были взяты человеческие боевые искусства. Они не подходили монстру или богине. Защитные стойки слишком зависели от действий противника, а удары, которые следовало блокировать, явно были нанесены не в полную силу. У богини не было никаких причин так сильно уходить в защиту, учитывая её внешность и скорость, но она сосредоточилась на базовых техниках владения жезлом.

Маргарет отошла в сторону, чтобы увернуться от удара, а затем ударила рапирой, одновременно согнув колени, после чего, прямо перед тем, как на неё обрушилась палка богини, Маргарет отвела свой меч в сторону, сместившись вправо, используя сочетание движений ног и финты. С каждым взмахом жезла поднималась пыль, ломались деревья и повсюду разлетались ветки и листья. Маргарет сжала левую руку в кулак и разжала её. Даже если та не зажила полностью, будет достаточно того, что она могла пошевелить её. Её регенерация была сильнее обычной – должно быть, из-за грейфрутов.

Маргарет отреагировала на внезапное обратное сальто богини броском камня, который та отразила, начав вращать свой жезл, однако Маргарет резко сократила дистанцию и ударила своей рапирой. Вращающийся жезл стал помехой, замедлившей реакцию богини, но она всё же смогла спастись, сделав три «колеса», за которыми последовало сальто. Атака Маргарет поразила богиню, но лишь срезала половину её пояса.

Акробатические движения тоже не подходили богине. Хоть поначалу Маргарет была ошеломлена тем, насколько точно она повторяет движения Челси, как только она привыкла к этому, это оказалась не более чем показуха. Какой смысл был льву сбивать кролика с толку красочными движениями?

В том, как двигалась Челси, чувствовалась угроза. Она отображала в одном знаке мира свою веру в девочек-волшебниц с таким видимым безумием, что Маргарет не решалась атаковать. Сердце было сильным оружием для девочки-волшебницы. Если просто механически повторять все действия, не вкладывая в них никакого смысла, то это была лишь пародия на синъицюань. На самом деле, это только мешало богине.

Противница отступила назад и ударила, но Маргарет увернулась. Маргарет, не мигая, не сводила взгляда с противницы, держа наготове рапиру, пусть во все стороны и летела пыль, попадая ей в глаза.

Искусство владения жезлом было очень популярным боевым искусством среди девочек-волшебниц и многие использовали его. Иначе говоря, инструктор отдела контроля могла предположить, что один из множества её потенциальных противников будет использовать жезл. Даже кто-то вроде богини, обладающей невероятной силы, не был таким уж страшным противником, если использовал лишь базовые техники. Проблема была в топоре. Рукоять топора, свисающая с пояса богини, извивалась, пытаясь восстановить клинок. Она также не имела ни малейшего понятия о том, сколько ещё богиня не сможет воспользоваться тем, что висит у неё на шее. Девочки-волшебницы на острове постепенно изматывали богиню и в итоге им удалось заставить ту сражаться с помощью техник владения жезлом, которые ей не подходили. Это был их шанс. Она не могла упустить его. Точнее, если она упустит этот шанс, ситуация и впрямь станет безнадёжной. Она покончит со всем до того, как топор восстановится.

Она двигалась от дерева к дереву и техника бега отдела контроля позволяла двигаться плавно, даже если почва была неустойчивой из-за упавших деревьев и развороченной земли. Богиня последовала за Маргарет, используя ту же технику бега, и Маргарет избегала её, ударив, и богиня атаковала в ответ, Маргарет же увернулась, отскочив от ствола дерева, поваленного взрывом, согнув его под прямым углом, чтобы превратить в удобный трамплин и, пока вокруг летели щепки, увернулась от жезла, нацеленного на её глаза, приземлилась и, приготовившись к следующему удару богини, пинком разломила пополам упавшее дерево и шагнула вперёд, чтобы атаковать. Она снова ударила по тому месту, которое разрезала ранее.

Пояс богини в один миг оказался срезан и повис в воздухе. После атаки, Маргарет, ни секунды не раздумывая, бросилась на землю лицом вниз. Атака богини рассекла воздух.

Упираясь руками в землю, словно животное, Маргарет отползла назад, не отводя глаз от лежащей на земле рукояти топора и высунула язык. Она облизнула верхнюю губу.

Она разрезала пояс, из-за чего топор выпал. Что ей теперь делать дальше? Стоит ли ей подождать, пока не подоспеет Клантейл? Однако если пройдёт слишком много времени, действие грейфрута закончится. Маргарет не могла сама принимать решения. Она приложила столько усилий лишь чтобы уменьшить боевую мощь противницы – в данном случае, лишив топора. Однако теперь, когда она сделала это– размышляя об этом, Маргарет прищурила правый глаз.

Богиня сжала жезл в руках, встала в низкую стойку и широко расставила ноги. Эта стойка отличалась от прежней. Маргарет отошла в сторону а затем, отступила назад, выставив перед лицом рапиру.

Стойка, в которую встала богиня, не была защитной. Её взгляд показывал намерение уничтожить её атакой. Это был необычная, оригинальная техника Майи, противоречащий идеалу искусства владения жезлом, заключающемся в том, чтобы и боец и его противник остались невредимы. Своё название она получила из-за того что однажды пробила крыло Мао Пэм – «Демонический укол». Поскольку эта техника пробила демона, можно было сказать, что она подходит богине.

Маргарет просто позволяла своему телу двигаться, но теперь остановилась. Она была не уверена в том, что делать. Майя использовала эту атаку, чтобы пробить крыло Мао Пэм. Каким же станет «Демонический укол», если его использует кто-то намного сильнее Майи? Можно ли будет хотя бы предугадать его траекторию или уклониться от него? Она не могла даже представить себе его силу или масштаб разрушений. Маргарет облизнула нижнюю губу – та совсем пересохла.

Каждый маг слышал слухи о том, что фракция Оск – кучка негодяев, которым плевать на законы и которые относятся к девочкам-волшебницам, как к мусору и что лучшим примером этого был испытательный полигон. Однако настоящее зло заключается в сокрытии своей злобности, притворяясь, словно и муха не обидишь. Многие неприятные слухи о фракции Оск и испытательном полигоне были не более чем результатом пропаганды.

- Их тоже брать, Раги-сан? – спросила его Мэри.

- Само собой.

Уже сложилось всеобщее мнение о том, что фракция Оск была группой жутких личностей, однако использование страха в качестве рычага давления помогало завершить переговоры успешно – таков был принцип работы организованной преступности. То, что они решали проблемы таким способом, означало, что они начали сами зарабатывать свою дурную репутацию, а затем они просто стали позволять другим фракциям говорить всё, что им вздумается, не отрицая. Раги стенал, что это было безответственно, по-детски и позорно, однако никто из вышестоящих не слышал его жалобы, а даже если бы и услышали – едва ли устыдились бы.

- Нам не хватает овец. Сделай больше. Те, что с сильными телами, лучше всего подходят для переноски вещей, – сказал Раги Мэри.

- Я же говорила вам, что если менять их слишком сильно, то их становится трудно контролировать.

Теперь он осознал, что такое поведение изменило восприятие организации не только со стороны, но и изнутри. Не возникла ли у сотрудников извращённая мысль о том, что можно зайти намного дальше, потому что это испытательный полигон – что они

заходить дальше? Они считали, что испытательный полигон был настолько грозной организацией, что никто не сможет посмотреть на них свысока и от таких мыслей у них появилась странная гордость.

- Действительно ли нормально перемещать их? Они не очнутся, пока их переносят? – спросила его Мэри.

- Конечно же нет. Кукла без души – не более чем вещи.

Это гордость стала высокомерием и они решили, что никто не может оказаться настолько неблагоразумным, что проигнорирует запрос испытательного полигона и добавит особенности, не указанные в документах и так они упустили из виду то, что чудаковатый исследователь по имени Сатаборн вышел из-под контроля. Если думать об этом так, то всё вставало на свои места и это раздражало Раги ещё сильнее.

- Я попрошу тебя помочь в ритуале. Убедись, что отогнала своих овец, – сказал Раги.

- Погодите, ха? Я? Я никак не смогу этого сделать, – запротестовала Мэри.

- Помощнику нужно использовать лишь одну технику, с которой справится даже дурак. Ты можешь просто зачитывать то, что я тебе скажу, даже не понимая, что это значит.

- Я просто не смогу!

- Смоги как-нибудь!

Теперь, когда он думал об этом, он мог представить, что Сатаборн в какой-то степени был готов и к тому, что его убьют. Раги не только не был его кровным родственником, но и вообще едва ли был как-то с ним связан – разве Сатаборн не указал его в числе наследников, потому что хотел, чтобы кого-то из фракции Оск, чтобы тот ударил ей в спину, кого-то, кто смог бы понять его замысел? Иначе говоря, это должен был быть маг, обладающий достаточной силой, чтобы защитить его, а также это должен быть тот, перед кем можно будет похвастаться, когда придёт время – подумав об этом, Раги настолько разозлился, что ударил посохом по земле.

Однако это был не только Раги. В качестве наследников были приглашены и люди, связанные с отделом контроля, и их знакомые. Если он думал, что, когда придёт время, сможет заставить их действовать так, как ему нужно–

- Раги-сан, Раги-сан!

- Мм, да, я тебя слышу. В чём дело?

Он слишком много надумал? Насколько он знал – нет. У него было такое чувство, что Сатаборн обязательно бы это сделал. Однако ему также казалось, что на его мысли повлияла личность Сатаборна. Однако Раги всё равно думал, что когда Сатаборн узнал, что в буквальном смысле может тратить сколько угодно ресурсов и времени на разработку того, что ему нравится, старый маг, должно быть, радовался, как маленький мальчик. Для него не было бы странным после такого посчитать собственную жизнь делом второстепенной или даже третьестепенной важности – на самом деле, это было очень похоже на него.

- Однако проход слишком маленький и я не могу вытащить наружу шкаф, – произнесла Мэри.

- Ты девочка-волшебница – если вход слишком маленький, то просто сделай его больше.

Даже понимая это, Раги не проникся его чувствами, а лишь чувствовал всё большее раздражение. Прежде всего, всё указывало на то, что Сатаборна не убила, а, скорее, он погиб в результате несчастного случая. Если бы его убили, то убийца наверняка бы смог придумать что-нибудь, чтоб отложить получение наследства. Шепардспаю не хватало смелости, чтобы проигнорировать такое давление.

Однако теперь Раги не мог сказать ему о том, как должен вести себя маг, или накричать на него за то, что он не думает о том, какие проблемы он доставляет другим, попросить его задуматься о том, что он делает, или же просто врезать ему. Сатаборн отправился в место, недостижимое для Раги. Это тоже раздражало.

- Это безумие… – простонала Мэри.

- Сделай это, даже если это безумие!

Когда она добралась до тропы, стало проще, но это не значит, что стало совсем легко. Котори порой бросала взгляд на черепаху, которую прижимала к груди, и думала: «

Если бы она была не египетской черепахой, а галапагосской, смогла бы я поехать верхом на ней

», что вынудило её осознать, что она была вымотана психически, и она мысленно отругала себя, сказав: «

Нет, ничего подобного

» и продолжила двигаться дальше.

Когда в её поле зрения появилось главное здание, она сделала глубокий вдох и двинулась дальше. Она сдерживала себя, чтобы не спешить, но также сохраняла бдительность, чтобы не считать, что это была обычная прогулка, и внимательно смотрела по сторонам, обходя главное здание. Когда она увидела, что разрушений было больше, чем она помнила, её плечи поникли и она помолилась о том, чтобы все были целы.

Она пообещала себе, что неважно, насколько ужасное зрелище она увидит, она не испугается, не закричит и не упадёт на землю, а затем аккуратно заглянула в щель в разрушенной стене и увидела другую пару глаз. Это были не человеческие глаза. Она несколько раз моргнула и отстранилась. Глаза были примерно в полуметре от неё и она поняла, кому те принадлежали – овце.

Котори обошла разрушенный участок стены и когда она наклонилась, чтобы заглянуть внутрь, она увидела трёх овец, жующих траву. Те просто смотрели на неё и не было похоже на то, что их волновало её присутствие.

Если здесь была овца, то значит рядом была Пастель Мэри и, кстати о ней – её подозревали в краже грейфрутов. Котори не радовала мысль о том, что она могла столкнуться с такой личностью. Или они смогли бы прийти к взаимопониманию, если бы поговорили? По крайней мере, было больше шансов договориться с ней, чем с богиней.

Я смогла сражаться даже вместе с Пифией Фредерикой. По сравнению с этим… вероятно.

Она могла думать об этом, но ей было не у кого спросить это. Котори Наная не сомневалась в том, что была сотрудницей, исполняющей приказы, и считала, что совершенно не подходит на роль того, кто отдаёт эти приказы, размещает людей по местам, управляет группами или составляет планы. Когда она работала, как девочка-волшебница, то почти никогда не действовала самостоятельно и, по сути, от неё никогда не требовалось принимать решения. Всегда был тот, кому думанье давалось лучше, чем 7753, например, её начальница, на этом острове это была Мана и 7753 всегда знала, что лучше выполнять приказы этого человека.

Котори посмотрела на черепаху. Вид круглых глаз той слегка успокоил её, но черепаха не совсем подходила для того, чтобы спрашивать у неё совета. У неё не было времени на то, чтобы колебаться и гадать, что делать. Не было времени и на раздумья. Не оставалось ничего, кроме как идти. Она могла справиться с разговорами и если она расскажет Пастель Мэри о том, что узнала, возможна, та передумает и станет работать со всеми сообща. Учитывая текущую ситуацию, ей оставалось лишь надеяться на это. Она кивнула и встала.

Котори услышала, как упал большой металлический предмет, как рассыпались мелкие предметы, вскрикнула девушка, а затем, громче, чем всё до этого, старик закричал: «Что ты делаешь?!», после чего всё стихло.

Она определённо помнила голос этого старика. Прежде всего, она знала всего одного старика на острове. Это был Раги. Котори побежала, двигаясь мимо овец, которые лишь мельком посмотрели на неё, и побежала в ту сторону, откуда доносились звуки. Раги произвел на неё не лучшее впечатление – он был упрямым стариком, любил жаловаться, постоянно злился и быстро уставал. Однако он был настолько высокопоставленным магом, что даже Мана уважала его, а она сразу же срывалась на всём, что ей не нравилось. И даже когда Раги злился и кричал, на это всегда были веские причины.

В такое время Котори доверилась бы не кому-то дружелюбному, с кем было легко поладить, а тому, кто не станет обманывать, тому, кто был до смешного серьёзен. Она не могла представить себе, чтобы старик предал других ради грейфрутов – на самом деле, больше было похоже на то, что он отчитал бы Мэри за их кражу.

Котори свернула за угол и пошла прямо и, хоть она и начала сомневаться, правильным ли путём идёт, она подавила в себе эти чувства и вместо этого бежала и прыгала. К тому времени, как она услышала крик: «Осторожно!», она уже падала.

Она обнаружила, что кто-то лежал на ней, и когда она подняла глаза, их взгляды встретились. Это была выглядящая легкомысленной девочка-волшебница в мягком и пушистом костюме – Пастель Мэри. Прежде чем она успела сообразить, что произошло, раздался оклик: «Что ты делаешь?!» и Пастель Мэри, стоя на четвереньках, обернулась и крикнула в ответ:

- Всё в порядке.

Котори всё ещё не поняла, что произошло. Она схватила протянутую ей руку и встала на ноги, чтобы осмотреться. Это был двор? На открытом пространстве были Раги, Мэри и несколько овец– когда Котори увидела несколько лежащих на земле богинь, она сдавлено вскрикнула и начала падать назад. Мэри попыталась поймать её, но поскользнулась и не смогла этого сделать, в итоге они обе упали, а Раги раздражённо крикнул им: «Что вы делаете?! Честное слово!», ударив по земле своим посохом.

- Прошу прощения, – произнесла Пастель Мэри.

- Простите – рефлекторно извинилась Котори.

Впрочем, пусть она и извинилась, она всё ещё не понимала, что происходит.

- Эм… что здесь происходит?

- Нет времени объяснять. Просто уходите отсюда – вы ходячая катастрофа, – сказал Раги.

Мэри помогла Котори встать, потеряла равновесие и упала, Раги закричал и как только, с помощью овец, они отошли на пару шагов, Котори заметила то, чего не замечала раньше: в одном месте диаметром около метра казалась слегка выцветшей. Присмотревшись повнимательнее, она увидела, что трава вовсе не выцвела. Над землёй парил странный предмет, похожий на полупрозрачный поднос.

Она потянулась было к предмету, но, услышав оклик: «Не трогай!», обернулась и увидела, что Раги смотрит на неё, нахмурившись. Если подумать, она не могла вспомнить, как он выглядел, когда был спокоен.

- Эм, что это? Это опасно? – спросила Котори.

- Считай, что если притронешься, то умрёшь.

Котори рефлекторно отшатнулась назад и врезалась во что-то затылком. Мэри и Котори вскрикнули одновременно, а затем закричал Раги и пока Котори ползла вперёд, в её голове мелькнула мысль: «

Мне нужно убраться как можно дальше от этой опасной штуки

». Держась за голову, она попыталась встать и тут ей на глаза попалась мирно спящая богиня, Котори снова вскрикнула, рефлекторно отшатнулась назад и врезалась во что-то затылком. Раздались крики Мэри и Раги. Мей медленно пошевелилась под одеждой Котори.

Лавми Рен-Рен

Рен-Рен потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что произошло. Возможно, больше, а возможно – меньше. Тело Клариссы пролетело в воздухе, разбрасывая красные капли и, когда та ударилась спиной о землю, время продолжило свой ход для Рен-Рен. Все мысли о враге вылетели у неё из головы. Когда Рен-Рен прыгнула, в её голове были лишь мысли о Клариссе её семье, она не думала о том, что может случиться. После того, как Кларисса подскочила в воздух, и должна была вот-вот приземлиться во второй раз, Рен-Рен поймала её. Она скользила назад, оставляя на земле следы от ног, пока не упёрлась спиной в толстый ствол и не остановилась.

Рен-Рен собиралась было спросить: «Ты в порядке?», но слова исчезли, не успев вырваться из её рта. Руки Рен-Рен заливала текущая кровь, пока она держала Клариссу, пачкая её живот, грудь – каждое место, которого она касалась. Её превращение отменилось. Она выглядела как обычная девочка. Старомодная форма, состоящая из белой рубашки и юбки, удивительно хорошо ей подходила. Тут и там торчали сломанные кости, всё её тело обмякло, его покидало тепло, а пульс и дыхание уже исчезли. Её тело слегка дрожало, но Рен-Рен тут же поняла, что это дрожали её собственные руки.

Самой Рен-Рен было трудно объяснить или описать, что происходило в её голове. Маленькая девочка, пытавшаяся вернуться к своей матери, теперь неподвижно лежала на руках Рен-Рен. Что-то, что не должно было иметь формы, принимало форму. Маленькая девочка была Рен-Рен. Она сама была Рен-Рен, ставшей девочкой-волшебницей в поисках хорошей семьи. Она была никто иная, как Рен-Рен, неспособная вернуться, павшая до того, как смогла достичь своей цели. Несмотря на то, что она должна была её защищать, девочка выскользнула из её рук и упала на землю.

Она пошатнулась. Качнулась в сторону. Из её горла вырвался звук, похожий на кваканье. Дрожь не прекращалась. Пейзаж исказился, лес покрылся радугами. Она услышала голоса, которых не должна была слышать и рядом дул ветер, которого не должно было быть и, когда тело и разум Рен-Рен были готовы разлететься в клочья, её ударили по щеке.

Она встретилась взглядом с девочкой-волшебницей. Её лицо ничего не выражало– нет, в нём что-то было не так. Левой рукой она держала Рен-Рен, а правая была раскрыта. Психоделический пейзаж вернулся в норму и непонятные звуки исчезли. Щека Рен-Рен горела и она запоздало осознала, что девочка-волшебница ударила её.

- Очнись. Это ещё не конец.

Позади девочки-волшебницы взлетали в воздух земля и деревья. Даже если это казалось какой-то шуткой, это была реальность – никакой лжи или шуток. Девочка-волшебница подняла свои лошадиные ноги и опустила их. Её копыта ударили по земле и оставили отпечатки. Рен-Рен раскрыла рот. Она не могла дышать нормально. По её щекам стекала тёплая жидкость. Она прижала к груди остывающее тело девочки. Ей в нос ударил запах крови.

- Но она… она хотела увидеть свою маму, свою семью, – возражала Рен-Рен.

- Я тоже хочу. Я собираюсь выжить и вернуться к своей семье. Ты тоже.

Речь Клантейл была прерывистой и было похоже на то, что она старалась говорить настолько быстро, насколько могла, отчего её речь была несколько невнятной и было трудно уловить смысл, однако каждое её слово отдавалась эхом в мозге, внутренностях и в самой сути Рен-Рен. В её продрогшем до костей теле зажёгся маленький огонёк, согревая её изнутри.

- Беги или сражайся. Выбери что-то одно. Не стоит просто стоять здесь, – сказав это, Клантейл развернулась.

- Подожди, – остановила её Рен-Рен.

Она сунула Клантейл грейфруты, выпавшие у неё из рук, и прежде, чем та смогла что-либо сказать, взмахнула крыльями и поднялась в небо. Пейзаж, который она раньше видела лишь смутно, теперь выл виден ясно и чётко. Голубое небо и белые облака создавали яркий контраст и даже когда к ним подлетали земля и деревья, она не теряла ощущения связи с реальностью. В облаках появилось туманное лицо Нефилии, которая рассмеялась своим «кш-ш-ш». Всё будет в порядке. Рен-Рен прекрасно понимала, что к чему. Она смогла чётко понять, кем была и что она не должна была делать. Перед её мысленным взором предстала Кларисса, наслаждающаяся разговором со своей матерью. Это была счастливая и бесценная сцена, которую она больше никогда не увидит.

В следующий раз она обязательно защитит тех, кого она должна защитить. Она будет сражаться там, где от неё будет больше всего пользы. Лавми Рен-Рен была защитницей любви и семей: она должна защитить любовь семьи ценой своей жизни.

Рен-Рен снова взяла себя в руки. Она даже осознала, что до сих пор была сама не своя. Она вытянула вперёд правую руку, сжимая её в кулак и разжимая обратно, и сделала глубокий вдох, втягивая воздух каждой клеточкой своего тела.

Искажённые воспоминания вернулись – на этот раз отчётливыми. Её мать и отец ссорились. Её младшая сестра плакала, пытаясь встрять между ними. Маленькое тельце, которое в порыве чувств было отброшено в сторону, врезалось в стену и перестало двигаться. Крики девочки заглушили вопли матери и отца. А затем её воспоминания оборвались и она больше ничего не видела.

Никогда… больше…

Она не повторит этого. Она не позволит этому повториться. Рен-Рен остановит это.

Её родители стояли друг напротив друга – отец держал в руке палку, а мать – рапиру. К ним побежала младшая сестра. Такими темпами её младшая сестра погибнет. Она много раз считала её раздражающей, всё что она делала – преследовала её, говоря: «Сестра, сестра», но она всё равно была её милой младшей сестрой. Даже если она отскочила от земли с нижней половиной тела, принадлежащей животному, она всё равно оставалась её младшей сестрой. Рен-Рен нужно было защитить её. Ей нужно было защитить её, даже если для этого придётся закрыть её своим телом и пожертвовать собой.

Сейчас её мысли были яснее, чем когда либо. Рен-Рен вытащила из колчана больше дюжины стрел и зарядила их в арбалет. Она видела движение ветра. Она даже видела его «вес». Она видела траектории полёта стрел ещё до того, как их выпустила. Она чувствовала, что сейчас могла сделать что угодно. Подумав о том, чтобы разобраться со всем и жить вместе с отцом, матерью и младшей сестрой, Рен-Рен слабо улыбнулась.

После того, как она заменила косу жезлом Рареко, стало немного легче, но всё равно было больно. Однако она смирилась с болью и шла, точно также, как она смирилась с неприятными ощущениями, когда касалась трупов, чтобы получить информацию. Всё остальное зависело от того, насколько верными были загадки Нефилии.

Она постоянно слышала звуки, доносящиеся с другой стороны особняка. От этого её раны начинали ныть. Это было тяжело для её духа. Была ли в порядке Рен-Рен? Сделала ли Кларисса то, что собиралась? Даже если они были не так уж далеко от неё, она чувствовала себя так же, как семьи солдат, переживающие за них вдали от поля боя.

Однако то, что ей нужно было сделать, было очень некрасивым и намного грязнее и коварнее, чем то, чем занимались люди, сражающиеся на передовой. Копаясь в мёртвых телах, она ничем не отличалась от гиен или стервятников.

Она прошла через расширившийся из-за разрушений вход и вошла в главное здание. Она слышала звуки сражения, доносящиеся с другой стороны главного здания, так что не было особого смысла осторожничать, но, даже зная это, она не теряла бдительности, навострив уши и двигаясь из тени в тени, вдоль следа из разрушений. Когда она подошла к месту, выглядевшему так, словно изначально было кухней, она подняла с земли кастрюлю и выпила суп внутри, после чего осторожно поставила ту на разрушенную угольную плиту. Особый суп Шепардспая всё ещё был вкусным, даже для девочки-волшебницы.

Выйдя из кухни в коридор, Нефилия нахмурилась. Здесь разрушения были особенно серьёзными. До этого, неважно, насколько сильно было разрушено всё вокруг, всё равно оставалось достаточно обломков, чтобы она могла догадаться, что там было изначально. Здесь же не было обломков, весь пол был разрушен вплоть до фундамента, а на земле было что-то вырезано. Всё выглядело так, словно подземный танк с буром спереди пронёсся прямо через главное здание – упавшие куски потолка и колонны робко пытались скрыть это, но безуспешно. Они были похожи на мелкий снег, присыпавший следы.

Подняв взгляд, она увидела потолок второго этажа. То, что он не обвалился полностью, впечатляло.

Она спрыгнула на кучу обломков и стиснула зубы от пробежавшей по её ногам дрожи. Когда она почувствовала, что в её ноги проникает жар, её лицо ещё больше помрачнело. Путь из разрушений был горячим. Было похоже на то, что причиной этого был не подземный танк, а какое-то лучевое оружие.

Когда она следовала за разрушениями, путь постепенно сузился. Вздохнув с мыслью о том, что если всё так и будет, то ей вовсе не стоило спускаться, она снова поднялась на второй этаж и в конце концов путь из разрушений закончился. Нефилия прищурилась. Здесь были следы того, что что-то произошло на этом этаже, хотя их было не так много, чтобы назвать «разрушениями». На полу был след из точек, из-за чего она подумала, что предмет катился по полу, врезаясь во всё подряд.

Она двинулась дальше. Повсюду, не только на полу и стенах, был разбрызгана красная кровь – несколько капель были даже на потолке, что указывало на то, насколько серьёзно был ранен пострадавший. Путь, виляя по полу и врезаясь в различные предметы, вёл к разрушенной двери. Нефилия отбросила прочь остатки двери своим жезлом и вошла в следующую комнату.

Кто-то лежал на земле. По какой-то причине на ней был халат. Той, кто носила этот нелепый наряд, была человеческая форма Дрими ☆ Челси. Она лежала, прислонившись к стене, и опустив голову. Нефилия подошла к ней, присела на корточки, взяла её за руку, покачала головой, сложила руки вместе и поклонилась.

Взглянув на стену, к которой прижималась Челси, она вздохнула. На стене был тёмно-красный след в форме человека. Стена была покрыта глубокими трещинами в тех местах, которые соответствовали рукам. Вероятно, врезавшись в неё она ударилась обеими руками. Иначе говоря, она поймала себя – при том, что получила достаточно серьёзные раны, чтобы кровь приняла форму человека.

Нефилия распахнула халат и изучила тело. От плеча до живота тянулась широкая рана и кровь текла с такой силой, что вокруг появилась лужа. Однако рана была скреплена маленькими камешками в форме наконечников стрел, которые держали ту, как скобы. Челси, должно быть, использовала свои звёзды, чтобы остановить кровь.

Следы, оставшиеся от того, что Челси смягчила столкновение и остановила кровотечение, говорили Нефилии о том, что та сделала всё, что было в её силах, чтобы выжить, но это лишь привело Нефилию в ещё большее уныние. Когда кто-то борется изо всех сил, лишь чтобы в конце умереть, это сильнее всего влияет на наблюдателя. Ловкость, позволившая избежать мгновенной смерти, и непоколебимый дух привели к ужасному концу.

Что ж, ладно.

Нефилия прикоснулась к ноге Челси. Та всё ещё была тёплой – это указывало на то, что совсем недавно она была жива. Свежесть тела вызывала тошноту, но сейчас она была не в том положении, чтобы жаловаться. Она просто потёрла ногу.

Услышав звук, вырвавшийся из её рта или, скорее, из носа, Нефилия прищурила глаз и наклонила голову. Ей потребовалась секунда, чтобы понять, что вырывающиеся из неё звуки были песней. Она была прерывистой, хриплой и тише, чем ветер в ясный день. Это было ближе к напевке, чем к какой-либо знакомой Нефилии песне.

Она пела перед самой смертью. Она, должно быть, была не в себе. Даже ветераны порой теряли самообладание перед самой смертью. Нефилия не думала, что это значит что-то особенное. Она начала тереть ногу быстрее, чтобы «промотать» это. Когда во время напевки прозвучало имя Челси она поняла, что за песня это была – это была оригинальная музыкальная тема или что-то вроде того. Это было невыносима, но она должна была продолжать.

- Всегда есть беды… но она обязательно придёт… потому что она девочка-волшебница… Помоги мне, Челси…

Голос остановился. Её голос не выходил наружу, словно у неё что-то застряло в горле. Нефилия приложила руку к горлу и прочистила его. There Там не было ничего странного. Почему её голос внезапно исчез? Когда к ней потянулась рука, она оказалась ещё сильнее сбита с толку. Прижавшаяся к стене женщина вытянула руку и схватила руку Нефилию.

У Нефилии перехватило дыхание. Когда женщина сжала её руку, её лицо выглядело ужасно. Её бледные губы дрожали, слов почти не было слышно, но она ни разу не запнулась:

- Услышала… голос… просящий…Челси… о… помощи… – её тихое бормотание постепенно перешло в шёпот, а затем стало тише комариного писка и совсем затихло и Челси опустила голову, не в силах договорить.

Нефилия отпустила ногу и раздавила грейфрут, который вытащила из кармана, а затем стала один за другим запихивать в рот женщины грейфруты.

Она была мертва. Нефилия занималась тем, что устанавливала связь с мёртвыми и не могла в этом ошибиться. Жизнь Челси определённо подошла к концу. Всё в этой ситуации было безумным. Это было безумие, но можно было сказать, что девочки-волшебницы такими и были. Может быть, это её вера в девочек-волшебниц, её сила воли, её опыт, то, как она смягчила столкновение и остановила кровотечение, её сильное тело и невероятная выносливость удерживали душу в теле, а затем последний толчок, зов о помощи с обращением по имени, позволил ей вернуться – может быть.

Как бы то ни было, если она вернулась с того света, не было никаких причин, позволять ей снова туда отправиться. Если она могла работать, то Нефилия должна была дать ей работу. К коже женщины постепенно вернулся цвет. Её пальцы дёрнулись.

Клариссу было уже не спасти. Клантейл лучше кого бы то ни было знала, что её желание о том, что бы никто не погиб, не сбудется. Живые существ умрут. Но всё же она не хотела, чтобы они умирали. Она не хотела, чтобы погибла Маргарет, Рен-Рен – кто угодно. Она проглотила грейфрут целиком. Сок грейфрута едва не попал ей в нос и тот слегка защипало.

Маргарет, сражающаяся с богиней, застыла на месте. Она не могла атаковать. Вероятно, дело было в какой технике или магии, которую собиралась использовать богиня. Клантейл отвлечёт её, нарушив её планы, и дав Маргарет возможность ударить.

Клантейл мысленно составила маршрут и, сменила тело лошади на тело спрингбока

. Маргарет закричала: «Нет!». Она, должно быть, услышала стук копыт Клантейл. Клантейл помчалась вперёд, не обращая на это внимания. Чтобы создать возможность для удара, ей нужно было атаковать. Учитывая её выносливость, гибкость магического умения и способности к уклонению, Клантейл лучше всего подходила на эту роль.

Однако она всё равно была рада, что Клантейл беспокоилась о ней. Это лишь укрепило её решимость. Клантейл пойдёт первой. Всё было решено.

Она сменила спрингбока на гепарда, воспользовавшись изменением в росте, чтобы помешать противнице нацелиться на неё. Мгновенно увеличившаяся скорость была слишком быстрой для Клантейл. Она приземлилась на землю и прыгнула. Вниз медленно посыпались ветви, листья и земля. Она устремилась вправо, решив атаковать богиню сбоку, но тут их взгляды встретились. Богиня поворачивалась в сторону Клантейл.

Такая реакция была вполне ожидаемой, но Клантейл не собиралась просто принимать на себя удары. Клантейл считала, что лучше всего подходит на роль живого щита или приманки, потому что так оно и было – она делала это не из любви к самопожертвованию или желания погибнуть. Даже если дорога к победе была сложной, это не значит, что её не было вовсе.

Она не хотела, чтобы кто-либо погиб, включая саму Клантейл. Её жизнь была важна для неё, потому что её спасли её друзья. Она ни за что не расстанется с ней впустую.

Взгляд богини слегка сместился. Не в сторону Клантейл – за неё, вправо и вверх. Зашуршали листья, сломались ветви. Богиня сменила стойку, чтобы отбить своим жезлом прилетевшую сверху стрелу. Клантейл превратила тело в тело пумы и высоко прыгнула, а затем переключилась на тело обезьяны и своим длинным хвостом схватила стрелу, летевшую ей в спину. Стрелы градом обрушились на всё вокруг – деревья, листья и землю. Они не были никуда нацелены – вся территория была под обстрелом.

Разбежавшись, Клантейл одним прыжком добралась до верхушек деревьев, вцепилась длинными когтями в ветку, чтобы схватить её, и развернулась, проверяя, что происходит за ней. Она увидела, как Рен-Рен заряжает несколько стрел.

Клантейл двигалась с ветки на ветку и, когда Рен-Рен выпустила стрелы, она схватила хвостом ещё одну. По какой-то причине Рен-Рен целилась в Клантейл. Богиня отбивала стрелы, тогда как Маргарет каталась по земле. Место сражения было утыкано стрелами, словно ёж. Рен-Рен атаковала их всех. Клантейл не могла понять, что происходило. Она не могла понять смысл того, что сейчас делала Рен-Рен.

- Рен-Рен! Прекрати! – прокричала Маргарет, но Рен-Рен не останавливалась.

Она внезапно опустилась на десять метров и полетела у самой земли, продолжая без конца выпускать стрелы. Это отличалось от того времени, когда она обстреливала всё вокруг, и каждый выстрел нёс смертельную опасность для девочек-волшебниц. Богиня взмахнула жезлом, чтобы сбить стрелы, а Маргарет запрыгала по земле, тогда как Клантейл мчалась между деревьями, сбив стрелу хвостом. За первой стрелой была скрыта вторая и Клантейл схватила её своей обезьяньей лапой, одновременно отбивая третью стрелу своей собственной рукой. Они летели быстро. Если она хоть на мгновение ослабит бдительность, в неё попадут.

Она двигалась по веткам, чтобы скрыться от стрел Рен-Рен, и те постоянно втыкались в дерево.

Маргарет была сбита с толку. Она была полностью занята уклонением. По Клантейл было труднее попасть из-за того, где она находилась, но лишь то что на неё давили меньше, чем на Маргарет, не означало, что она не была ошеломлена. Даже богиня, которая несмотря ни на что казалась невозмутимой, теперь, казалось, была сбита с толку. Никто из не мог понять, что делала Рен-Рен.

Рен-Рен носилась повсюду, летая по небу, между деревьями и даже паря над землёй. По какой-то причине она улыбалась, словно радовалась. Она лишилась рассудка? Однако она действовала слишком умело для такого. Она облетела Маргарет по кругу над землёй и выпустила стрелу. Судя по тому, что видела Клантейл – было почти чудом, что Маргарет смогла увернуться. Это был фантастический выстрел.

Маргарет прижалась к земле, словно ящерица. Стрела пролетела там, где она была всего секунду назад, и направилась прямиком к богине, которая сбила ту своей тогой, прежде чем та попала. Все эти события произошли меньше чем за мгновение.

Рен-Рен целилась в Маргарет и в то же время использовала её для прикрытия, чтобы прицелиться в богиню. Это был грязный трюк, который оказался неожиданность для Маргарет, которая должна была быть союзницей, и даже для богини, которую следовало считать её врагом. Этот трюк лишил богиню равновесия. Её обычная защита – низкая стойка и отбивание стрел жезлом – запоздала и она была вынуждена уворачиваться, из-за чего потеряла равновесие.

Клантейл всё ещё не понимала, что собиралась сделать Рен-Рен, но она могла воспользоваться этим. Клантейл сменила обезьяну на леопарда и держалась в слепой зоне Рен-Рен, спускаясь с дерева, чтобы переключиться на тело гигантского крокодила, воспользовавшись серьёзным изменением в размерах, чтобы в один миг сократить расстояние до богини и ударить хвостом.

Маргарет действовала сообща с ней. Лежа на земле лицом вниз, она бросила камень. Хоть богиня и потеряла равновесие, она всё равно взмахнула жезлом, чтобы отбить камень, а затем ещё раз, чтобы сбить стрелу. Свободной рукой она схватила толстый крокодилий хвост и сжала так, словно собиралась раздавить его сквозь толстую чешую. Тело Клантейл поднялось в воздух. Даже один лишь её хвост был около двух метров, однако богиня собиралась размахивать похожим на динозавра крокодилом одной рукой.

Клантейл сменила тело крокодила на тело миксиновой рыбы

, используя выделяемую ею слизь, чтобы выскользнуть из руки богини. Из-за этого равновесие богини нарушилось ещё сильнее. Используя невероятную силу, Маргарет поднялась с колен и шагнула вперёд, чтобы ударить, но была заблокирована жезлом.

Клантейл переключилась на тело тигра и атаковала богиню. Рукой, всё ещё измазанной слизью, богиня схватила рукоять, торчащую из шеи, и вытащила вместе с землёй. Из шеи богини хлынула кровь, но её было немного, учитывая глубину раны. Кровь уже переставала течь. Маргарет ударила её, и взмахнула мечом и богиня в ответ взмахнула своим жезлом, но тому не хватало силы. Она потеряла равновесие, её зажали с двух сторон и в неё летели стрелы. Она потеряла концентрацию. Если они собирались сделать это, то сейчас было самое время.

Клантейл буквально ударила ей в спину. Она втирала слизь в руку богини. Возможно, иглы не пробьют её толстую кожу. Возможно, она даже устойчива к яду, но, насколько бы крепким ни было её тело, перепачканное слизью, оно станет скользким. Даже если они не могли одолеть её в прямом столкновении, если богине будет тяжело даже просто удержаться своё оружие, всё будет иначе. Клантейл поднялась на свои задние тигриные лапы. Богиня крепко сжала рукоять своего топора. Ком земли превратился в лезвие стального цвета и стал намного больше. Её рука слегка соскальзывала с рукояти. Та выскальзывала. Она не могла удержать её.

Они обе сосредоточились друг на друге. В тот момент, когда они собрались было атаковать, Рен-Рен беззвучно полетела вниз.

Клантейл была ошеломлена и какие-то доли секунды не двигалась. Рен-Рен совершенно непринуждённо развела руки в стороны, чтобы обхватить тело тигра. У Клантейл даже не было времени спросить, что она делает – топор обрушился вниз и брызнула кровь. Белые крылья, покрывшиеся красным, разлетелись в стороны.

Рен-Рен улыбалась. Её спина была разрублена, а изо рта текла кровь, но она всё равно улыбалась.

- Не… Семью…

Клантейл отскочила назад, прижимая к себе Рен-Рен. Рен-Рен в её руках больше не двигалась, но всё ещё улыбалась. Маргарет взмахнула своей рапирой и богиня повернулась к ней.

Даже если Клантейл не хотелось признавать этого, она была вынуждена признать, что Рен-Рен защитила её. Она по-прежнему не знала, чего пыталась добиться Рен-Рен, но это не меняло того факта, что Рен-Рен защитила её.

Она сделала то же, что и её друзья. Нонако, которая постоянно злилась на Рионетту и называла её «грёбанной куклой», погибла, защищая её. А Рионетта сказала: «Нельзя простить того, кто ранил руки Печики. В конце концов, я пообещала ей это» и оказалась верна своим словам, погибнув, защищая её. Печика погибла, защищая Клантейл. Умирая, она выглядела странно довольной. Рен-Рен сейчас улыбалась точно так же.

Земля содрогнулась. Маргарет устремилась к богине. Богиня подняла свой жезл. Раздался голос. Клантейл потребовалось время, чтобы понять, что это был её собственный голос. Голос постепенно становился громче. Она не хотела, чтобы кто-либо погиб. Кто же был тем, кто атаковал так агрессивно, что Рен-Рен была вынуждена стать щитом?

Голос стал громче. Ей хотелось закрыть уши. Глаза Маргарет широко раскрылись. Богиня снова повернулась к Клантейл. Клантейл взревела. Ярость, ненависть, грусть – всё смешалось воедино в едином вихре. Водоворот должен был стать намного больше.

Она переключилась на тело полярного медведя, взмахнула руками, чтобы ударить богиню, не обращая внимания на устремившийся к ней топор, ударила своей израненной рукой по голове противницы, а когда богиня опустилась на колено – Клантейл обрушила на неё ногу африканского слона.

Африканская антилопа. Очень высоко прыгает

Вид рыб, способных обильно выделять слизь