Том 16 Глава 221

День фестиваля

Как понятно из удобного неоригинального названия, весенний фестиваль города Н проходит ежегодно. Говорят, изначально это был фестиваль молитвы о хорошем урожае зерна в году, но затем добавились другие элементы и в итоге он стал совершенно не похож на изначальный фестиваль. Бесплатный чай, предлагаемы посетителям, считался напоминанием о дне рождения Будды, а то что все собирались в руинах замка, как считалось, происходило от пира, встречающего нового хозяина замка после битвы при Секигахаре

, а ещё здесь была местная достопримечательности в виде трёх тысяч сакур, которые, по-видимому, были посажены в память о солдатах периода Мэйдзи

в их родных городах – и всё это, как было сказано, стало текущим весенним фестивалем. Демонстрация ночью освещённых сакур считается одним из величайших и красивейших в Японии и многие знатоки включали это в топ-100 лучших мест для любования сакурой.

В это время года в городе Н было полно туристов. И дело было не только в туристах – местные тоже любили весенний фестиваль. Они участвовали в фестивале вместе с семьями, друзьями или возлюбленными. Если у тебя не было, с кем пойти, можно было прийти в одиночку. Даже те, кто обычно с трудом справлялся со своей жизнью и не интересовался фестивалями и тому подобным, в конце концов приходили сюда, когда приходило время весеннего фестиваля.

Даже люди, у которых дни пролетали за мгновение, пытающиеся просто удержаться на плаву и не имеющие свободного времени, замечали, что наступало это время года, когда видели перекрытые дороги, рекламные щиты, объявление из мэрии или распускающиеся бутоны сакуры. Даже те, кто не любил шум, те, кто любил разрисовывать граффити стены мэрии, те, кто хвастались тем, что перевернули кафедру на церемонии поступления, те, у кого было угнетающее желание перестрелять всех на работе, если они получат оружие – они все приходили и либо чувствовали что-то сильное, либо не чувствовали ничего особенного. Не то чтобы у них возникало чувство любви к родному городу или чувство единства – они просто присоединялись к фестивалю.

В этом году фестиваль отличался от тех, что проводились ранее. Сакуры расцвели чуть раньше, а очистка пруда от опавших листьев затянулась, так что люди не могли покататься на лодках в разгар фестиваля. Человек, который недавно унаследовал магазин данго «Мочиясу» в честь его модернизации проводил розыгрыш данго, что нашло неожиданный отклик в различных соцсетях. И было ещё кое-что: из-за влияния (довольно популярной у местных) мобильной игры «

Проект воспитания девочки-волшебницы

» в ларьках было больше товаров, связанных с девочками-волшебницами, чем в прошлые годы.

Последнее отличие было довольно серьёзным – по-видимому, в барах и изакаях было немало пьяниц, которые жаловались, что фестиваль отличается от прошлых и что раньше он не был настолько отаковским.

В этом годы упаковки сладкой ваты с изображением Милашек-целительниц были такими же, как и всегда. Однако у них были даже Милашки-целительницы из давно закончившихся серия, а также девочки-волшебницы из аниме прошлых лет, вроде «

Волшебной Дейзи

», также занимающие важные места.

Даже в лотереях главными призами были вещи, связанные с девочками-волшебницами, вроде волшебных палочек, костюмов и плюшевых маскотов, а на йо-йо и резиновых мячах, которыми награждали за рыбалку, были изображения девочек-волшебниц. На вывеске ларька с такояки была нарисована Милашка Альтаир, а на вывеске ловли черепах была изображена Мико-тян с панцирем на спине. Это довольно абсурдное использование образов девочек-волшебниц вызывало смешки у тех немногих горожан, кто смотрел соответствующие шоу.

Кишибе Сота

После футбольной тренировки, когда стемнело, Сота отправился на фестиваль вместе с несколькими друзьями и ему повезло найти нечто невероятное. Однако даже не так, не то чтобы он мог сразу же броситься к находке. Кишибе Сота был учеником средней школы и членом футбольного клуба – его увлечение девочками-волшебницами было тем, о чём он не мог никому рассказать, наисекретнейшим секретом, который он должен был хранить до самой смерти. Молясь о том, чтобы его

не заметил другой внимательный фанат, он успокоил своё бешено бьющееся сердце и пошёл дальше со своими друзьями, после чего, быстро пройдя круг, он солгал, сказав, что «внезапно вспомнил кое-что, что мне нужно сделать» и оставил их, убежав на полной скорости, после чего вернулся к тиру.

Быстро нырнув за дерево, он высунул голову и посмотрел на тир, проверяя свою находку после того как включил свой телефон, сравнил находку с изображением в поисковике и убедился, что это была настоящая вещь. Это, вне всяких сомнений, был памятная табличка с премьеры фильма «

Милашка-целительница – премиальный мир

». Этот подарок для фанатов был создан в честь выхода фильма в Северной Америке и в Японии его было почти невозможно найти. Она очень редко появлялась в продаже. Когда таблички были созданы, Сота каждый день проверял аукционы, но так и не нашёл ни одной.

На табличке были изображены все главные героини, злодеи и союзники из всех серий «

Милашки-целительницы

» в своих коронных позах. Это были западающие в души персонажи, которыми Сота восхищался с детства. Изображение одновременно вызывало ностальгию и казалось новым – возможно, потому что дизайны были улучшены. Табличка просто стояла среди призов тира, однако у Соты на самом деле возникало такое чувство, словно на него смотрит восседающий на троне король. На табличке не было ни царапины. Похоже, она была чистой. Только подумать, что такая вещь в идеальном состоянии может находиться здесь…

Сота сделал несколько глубоких вдохов, после чего положил телефон в карман. Выглянув из-за ларька, он осмотрелся вокруг. Само собой, он не хотел, чтобы его увидели друзья и товарищи по команде, но он также не мог позволить себя увидеть даже простым знакомым. Местный фестиваль с большим количеством людей означал, что он не сможет остаться совершенно незамеченным, но так риск раскрытия его увлечения девочками-волшебницами был минимальным.

Достав из кошелька четыре стойеновые монеты, он протянул их усатому владельцу тира.

Ему нельзя было слишком сильно волноваться. Он точно не мог допустить, чтобы из-за дрожащих рук задрожало ружьё и у него сбился прицел.

И он также не мог дать понять, что он взволнован. Ему нужно вести себя так, чтобы если кто-то сейчас увидел Соту, то не подумал бы, что он отчаянно хочет получить приз связанный с девочками-волшебницами. Ему нужно выставить всё так, словно он всё это время хотел получить что-то другое и ему это не удалось, но он случайно выиграл памятную табличку. Ему нужно постараться продолжать притворяться даже после того, как он выиграет ту, делая вид, словно он думает: «

Как жаль, что я не смог получить желаемое

», и возвращаться домой с наигранной неохотой.

Он осмотрелся вокруг, а затем наклонился вперёд. Он поставил левую руку на стойку, ещё сильнее наклонившись вперёд, пусть даже для этого ему пришлось встать на цыпочки. Он вытянул руки так, что отчётливо чувствовал суставы плеч, сухожилия локтей и запястий, в то же время наводя ружьё на всё подряд до самого выстрела. Его цель будет очевидна, если он сразу же наведётся на неё.

Не позволяя переполняющим его чувствам отразиться на лице, он отвёл ружьё в сторону, не сводя глаз с одной точки. У Тёмной Милашки и Милашки Альтаир, изображённых на акриловой табличке, были переплетены пальцы. Не было других фанатских сувениров и, конечно же, официальных товаров, на которых бы эти двое держались за руки. Это была уникальная, невероятно ценная вещь, которую больше нигде не найти. Любой фанат «

Милашки-целительницы

»– нет, любой фанат девочек-волшебниц хотел бы получить такую. Он выстрелил.

Он выбрал лучшее время и лучшую цель. Он выстрелил точно в верхний край таблички шириной около 30 см, в точку, от попадания по которой табличка точно лишится равновесия. Пулька с лёгким хлопком вылетела из его ружья, а затем отлетела в сторону, отскочив в стойку тира, и упала на землю.

Сота был ошеломлён, но он быстро взял себя в руки. Он зарядил следующую пульку и выстрелил. Попадание. Пулька отскочила и выглядящая лёгкой акриловая табличка не двинулась – она даже не пошатнулась. Сота перестал пытаться скрыть, что он делает. Он выложился на полную, сразу нацелился на табличку и стрелял, стрелял, стрелял. Каждый выстрел попал и хоть он попадал в разные места – к примеру, в центр, в левый или правый край – табличка не сдвинулась и на волосок.

Он передал владельцу тира ещё четыре стойеновых монеты, затем получил сдачу с купюры в тысячу йен, затем – с 500 йен, и затем добавил к ещё одной купюре в тысячу йен ещё двести, получив три раунда без сдачи, приняв всего 9 пулек. Однако сколько бы раз он не стрелял, табличка так и не сдвинулась с места.

У него снова кончились пульки. Сота потянулся в кошелёк, чтобы заплатить ещё, и тут на его руку легла толстая ладонь, отчего он вздрогнул. Он поднял взгляд и увидел усатого владельца тира, смотрящего на него с извиняющимся лицом.

- Оставь это. Эта вещь того не стоит, – сказал владелец тира.

Сота кое-что осознал. Поведение хозяина тира и неподвижность акриловой таблички, словно она была прибита, говорили сами за себя. Владелец тира знал, насколько ценной была табличка, и использовал её, чтобы заманивать посетителей. Прямо как когда в лотерее главным призом делали новую игровую приставку или когда предлагали с помощью йо-йо выловить шарики с деньгами – приз никогда и не планировали отдавать.

Сота сделал глубокий вдох и подумал о весе вещи. Которую он пытался получить.

- Прошу прощения… Могу я взглянуть поближе? – спросил он.

- Трогать и фотографировать нельзя, имей это в виду. Ох, мне правда жаль.

Сота прошёл за стойку и вблизи памятная табличка выглядела ещё более ошеломляюще. Смотря и наслаждаясь тем, как Тёмная Милашка выглядела немного смущённо, а Милашка Касатка и Милашка Пингвин стояли в позах друг друга и многое другое, Сота широко раскрыл глаза, пришёл в себя и в полной мере понял свои чувства, после чего поклонился хозяина тира и ушёл.

Он должен был быть разочарован и грустить, но вместо этого чувствовал загадочную бодрость.

Хабутаэ Нана

Это был тир. Странно разодетый мужчина с зачёсанными назад волосами и небольшими усиками, украшающими его верхнюю губу, хлопал в ладоши, привлекая посетителей. Он казался немного подозрительным. Он был из того типа людей, с которыми Нана не хотела иметь ничего общего и обычно она бы не стала с ним общаться даже как посетитель с хозяином аттракциона. Прежде всего, её не интересовало что-то столь детское, как тир.

Однако она не могла отвести глаз от полки с призами. На неё словно действовала невидимая сила, вроде проклятия или заклятья, и её взгляд словно был прикован к одной точке. Призы, состоящие из различных дешёвых безделушек – зажигалка яркой окраски, резиновая бутылка, фигурки скудно одетых персонажей аниме, всевозможные сладости, местные плюшевые маскоты, которые, похоже, не были официальным товаром, судя по их низкому качеству – были тем, что и стоило ожидать. А ещё, выделяясь среди прочих призов тира, было то, что, скорее всего, являлось главным призом.

Он был завёрнут в газету и от него шёл пар. Он был приготовлен идеально, казалось, словно кожица сразу отвалится, стоит только прикоснуться, золотистая мякоть проступала из трещин в отслаивающейся кожице. От одного лишь взгляда на него пробуждался аппетит.

Это был печёный сладкий картофель. Она отвернулась, затем снова посмотрела на него и даже после того, как она закрыла глаза на 10 секунд и медленно открыла их, она видела лишь печёный картофель.

Это случилось, когда ей было от силы 10 лет. Она зашла в магазин печёного картофеля, у которого были трудности из-за возраста владельца и мог в любой момент закрыться – так говорили люди, покупавшие сладкий картофеля. Запах и вид картофеля вызывал у неё аппетит, но у Наны не хватало денег, чтобы купить его, поскольку она была маленькой девочкой. У неё не оставалось выбора, кроме как с завистью смотреть, как морщинистый старик зажигал огонь, а домохозяйки и старшеклассницы радостно покупали сладкий картофель. Нана с тех пор больше никогда не видела того магазина печёного картофеля. Должно быть, он закрылся, как она и слышала.

Печёный картофель среди призов тира выглядел точно так же, как тот, что она выглядела тогда. При одном лишь взгляде на сочный сладкий картофель у неё разыгрался аппетит. Он определённо будет вкусным. У него никак не может быть плохой вкус.

Она сглотнула слюну и по всему её телу прошла дрожь. Похоже, она сделала это неосознанно.

- В чём дело?

Шизуку с улыбкой смотрела на Нану. Это обеспокоенная улыбка была… по своему живописна, но Нана не хотела видеть её прямо сейчас. Она хотела, чтобы Шизуку улыбалась во время фестиваля.

Нана скрыла своё волнение улыбкой.

- Нет, всё в порядке.

- Ты простыла или ещё что?

- Я в порядке. Поскольку твои руки тёплые.

- Да, конечно… ох, посмотри на эту ветку – она очень красиво цветёт.

Нана остановилась и указала на ветку, на которой полностью расцвели цветы, но не смотрела на ту, бегло осматриваясь вокруг.

Прохожие разглядывали ларьки, не глядя на тир, мимо которого проходили. Они никак не реагировали на странный тир, в котором одним из призов был печёный картофель. Они не дёргали за рукава своих спутников и не шептались о странном тире.

- Где? Какая ветка? – спросила Шизуку Нану.

- Смотри, она прямо здесь.

Нана, выиграв время, присмотрелась повнимательнее. Люди не присматривались, а владелец тира не особенно спешил выставлять картофель напоказ. Несмотря на то, что у него был уникальный приз, который бы сильно выделялся, не было никакого постера с ними. На вывески было написано лишь «Тир». Не было никаких подробностей. Все тиры, которые она видела ранее, рекламировали какой-то уникальный приз, чтобы завлечь посетителей. Это то, что необходимо делать, если тебя хоть немного интересует прибыль.

Сладкий картофель выглядел очень вкусно и идеально подходил для того, чтобы завлекать посетителей–

- Я не могу понять. Это та ветка вот здесь? – произнесла Шизуку

Голову Наны внезапно заполнили сомнения. От сладкого картофеля, похоже, поднимался пар. Она могла понять, что тот был совершенно свежим, если бы она съела его, стараясь не обжечься, то, несомненно, он был бы вкусным.

Но разве это не странно? Сколько картофель может оставаться в таком идеальном состоянии? С тех пор, как она впервые увидела картофель, должно было пройти некоторое время, однако от неё по-прежнему шёл пар.

Сейчас была весна. На улице было достаточно холодно, что для прогулки нужно было надевать пальто, а воздух был достаточно сухим, чтобы было необходимо использовать увлажняющий крем. По ночам изо рта вырывался белый пар и если бы она не держала за руку Шизуку, у неё бы онемели пыльцы. Как долго в такой обстановке картофель может оставаться горячим, привлекая внимание людей поднимающимся паром?

Указывая на ветку, Нана какое-то время думала о том, насколько подозрительно то, что картофель оставался горячим, прежде чем прийти к, как она полагала, верному выводу: это была… галлюцинация, вызванная ограничением рациона.

Нана уже несколько дней сидела на диете. Она в меру упражнялась и ограничивала потребление калорий, чтобы немного сбросить вес. Это не было что-то серьёзное – отказ от закусок, уменьшение количество риска в чашке и тому подобное.

Однако это не значит, что это было легко. В частности, приходить на фестиваль, где повсюду была вкусная еда – данго, такояки, яблоки в карамели, чипсы, окономияки, шашлыки, якитори, якисоба, сосиски, бананы в шоколаде, кебабы, обаняки, шоколадные конфеты, рамен и многое другое – ходить среди таких соблазнов было подобно пытке.

Она ещё до прихода сюда знала, что это место плохо скажется на её духе и теле, но, представляя то, как она и Шизуку прогуливаются вместе под светящимися цветущими сакурами, держась за руки, она не смогла сдержаться. Это был шанс, выпадающий лишь раз в год, впервые с тех пор, как они стали встречаться, и она точно не хотела его упускать. Она постоянно боролась со своим аппетитом. Теоретически это не должно было быть трудно. Или так она думала.

- Прошу прощения, похоже, я ошиблась. Забудь про цветы – пошли.

Нана сжала руку Шизуку и потянула за собой. Было опасно оставаться здесь.

- Ну же, опасно слишком торопиться, – с улыбкой сказала Шизуку.

Нана ответила что-то неопределённое и поспешила дальше. Она и представить себе не могла, что настолько не сможет сдерживать своё желание есть, что у неё начнутся галлюцинации. Печёный картофель выглядел настолько хорошо, что, не будь он галлюцинацией, она бы любой ценой захотела получить его, чтобы откусить кусок. Он выглядел настолько хорошо, что ей казалось, что это вернулся печёный картофель из её детства.

Беспокоясь о своём психическом состоянии после такого видения, Нана пробиралась сквозь толпу.

Саканаги Аяна

- Ты хочешь в тир? Разве ты не слишком маленькая для такого, Аяна?

Она кивнула в ответ на вопрос о тире и покачала головой в ответ на вопрос о том, не слишком ли она маленькая – мягкая попытка удержать её. Мать Аяны знала, что в такие моменты та бывает упрямой и думала, что посещение тира вечером – это не настолько плохо, чтобы уводить её силой. В вечер фестиваля она давала Аяне «право получить то, что ей хочется, один раз за вечер». Однако до сих пор та ни разу им не пользовалась.

- Ты ведь знаешь, что ничего не получишь, если промажешь? Тебя это устраивает?

- Не волнуйтесь об этом. Есть утешительный приз, если вы ни разу не попадёте, – энергично произнёс владелец тира.

Её мать в ответ вымученно улыбнулась а затем присела на корточки и посмотрела Аяне в глаза.

- Тебя действительно это устраивает?

Аяна молча кивнула. Раньше во всех ларьках были лишь обычные товары. Были товары с изображением девочек-волшебниц и не только такояки с бананами в шоколаде, но им всем чего-то не хватало и ей не попалось ничего, чтобы её заинтересовало. Это разочаровывало, но она не расстраивалась. Тем, что хотела Аяна, были вещи, связанные с принцессами. Это было не то, что просто найти, однако она наткнулась на кое-что.

- Однако не похоже, что на справится, – произнесла её мать.

- Нет-нет, всё в порядке. Я принесу ей стул – сказал владелец тира.

- Прошу прощения.

У Аяны были три пульки. Принцессу никогда не устроит то, что она промахнулась первыми двумя выстрелами, то же касалось и тех, кто ей служит. Она получит приз первым же выстрелом. Аяна подняла ружьё и уставилась на свою цель. Прищурив один глаз, она тщательно прицелилась, стараясь как можно сильнее наклониться вперёд, однако было похоже на то, что такими темпами она перевалится за стойку.

- Держите её крепче.

- Конечно, конечно.

Теперь у неё была надёжная опора. Почувствовав безопасность в тепле материнской руки, она снова подняла ружьё. Ей нужен был лишь один приз. Это была корона, стоящая прямо в центре верхней полки, в месте, которое можно было назвать троном принцессы. Когда она ходила в детский сад, она однажды увидела иностранную принцессу на параде во время какого-то праздника. Эта корона выглядела в точности как та же корона, что тогда носила принцесса. В короне был восьмиугольный фиолетовый камень, отражающий свет. Был ли это алмаз? Великолепная корона убедила Аяну, что принцессы бывают не только в сказках – они существуют на самом деле. С тех пор она восхищалась принцессами и имела чёткую цель – служить принцессе. Нет, если у неё будет корона, то, возможно, она сама сможет стать принцессой.

Аяна навела ружьё на корону и осторожно прицелилась, а затем отвела ружьё в сторону.

Она посмотрела на корону. Она

её. Она думала, что всё ещё хочет сейчас. Настоящая принцесса надела её на голову, чтобы помахать ей рукой из своей машины. Да, это была настоящая принцесса. Это была не подделка и не копия.

Аяна задумалась. Тогда она в первый раз увидела принцессу. Однако это не значит, что тогда был первый и последний раз. Сейчас Аяна служила принцессе, как девочка-волшебница. Правительница была настоящей принцессой. И на её голове была не корона, а небольшая диадема. Пусть даже та была маленькой, она сияла, как корона. Она сияла в пыльном храме Окэцудзи. Видя её, Свим Свим радовалась и вспоминала, что служит принцессе.

Корона. Диадема. Обе были красивыми. Что из них было красивее? Аяна подумала и не смогла решить. Было ли это то, что ей нужно? Если она сможет получить корону, то тогда сможет стать принцессой? Нет, вовсе нет. Путь становления принцессой был труден и тернист. Она не сможет сразу же стать ей, просто получив одну вещь. Кроме того, чем больше она смотрела на корону, тем больше ей казалось, что диадема Правительницы лучше. Правительница была не просто принцессой. Она была принцессой №1 – принцессой

девочкой-волшебницей.

Аяна моргнула, взяла ружьё в руки и приготовила его. Два или три раза сделав вдох-выдох, она успокоила своё сердце. Она один за другим сбила чехол для телефона с изображением «

Милашки-целительницы

», коврик для мыши «

Звёздной Королевы

» и одеяло «

Волшебной Дейзи

» и миг спустя её мать и хозяин тира вскрикнули от удивления.

- Это удивительно, Аяна. У тебя талант к этому.

- Это было неплохо. Ты была словно охотник из Тохоку, видящий перед собой добычу или же как снайпер, нацелившийся на мишень.

Аяна не смотрела на двоих людей, хвалящих её – её взгляд был прикован к короне. Она едва не пошла по неверному пути.

Правительница действительно принцесса, а принцесса – Правительница

– тихо подумала она.

Мурота Цубамэ

Они по-настоящему ссорились. Шоичи настаивал на том, что беременная женщина ни в коем случае не должна посещать фестиваль:

- Что если в толпе что-то случится?

Цубамэ повторяла одно и то же, как ребёнок: «Какой смысл жить, если я не могу посетить проходящий раз в год весенний фестиваль?», «Живот ещё даже не показался – не успею я опомниться, как тот станет слишком большим, чтобы заниматься подобным», «Если что-то случится – ты защитишь меня», «Я просто хочу пойти, я действительно хочу пойти». В итоге Шоичи сдался. Когда они вдвоём спорили, шансы на победу были 40 к 60 в пользу Шоичи, однако тут Цубамэ была очень настойчива.

- Нет ничего плохого в том, чтобы иногда наслаждаться топами, верно? – сказала Цубамэ.

- Агх… ты и впрямь любишь всякие фестивали. Однако его проводят каждый год – произнёс Шоичи.

- Снова так смотришь на меня! Ну же, это крупный фестиваль, так что давай повеселимся на нём.

Шоичи не нравились шумные мероприятия. Он не любил толпы и был ворчливым парнем, не стесняющимся говорить, что ларьки и работающие в них люди довольно сомнительны. Однако когда он выходил на улицу, то вполне мог повеселит. Он добрыми глазами смотрел на сакуры. То, как он беззаботно помогал Цубамэ со ступенями, машинами, толпами и другими опасностями, было добрым и радовало её. Он бы засмущался, если бы она произнесла это вслух, так что она принимала его доброту молча. Они вдвоём шли по усаженной сакурами улице и в тот момент, когда они почти дошли до центральной площади, где находилось большинство деревьев, Шоичи остановился. Гадая, в чём дело, она увидела, что тот пристально смотрит на один из ларьков.

- В чём дело? Ты нашёл что-то хорошее? – спросила Цубамэ.

- Ох, да – без энтузиазма произнёс Шоичи, не сводя глаз с ларька.

Это было похоже на тир. На обычных трёх полках разной высоты были разложены различные призы, которые можно было выиграть, сбив выстрелом из ружья с пульками. Шоичи терпеть не мог играть в азартные игры, даже просто забавы ради. Обычно он бы даже не посмотрел в сторону тира. Там есть действительно хороший приз? Цубамэ посмотрела на полку с призами и тихо охнула.

Ох, вот что он хочет.

Это было давно, когда она ещё была маленькой и говорила, что хочет, чтобы её группа была самой быстрой в городе Н. Было аниме, которое Цубамэ нравилось смотреть. Оно было о маленькой ведьме, летающей на метле вместе со своим фамильяром, который был ещё меньше, путешествуя из города в город. Все события происходили верхом на метле и люди до сих пор говорили о чувстве срочности и скорости, которое было в аниме. Не было бы преувеличением сказать, что то аниме было причиной, по которой Цубамэ стала впервые мечтать о скорости.

На полке в корзине лежала плюшевая игрушка, в точности похожая на летучую мышь-фамильяра ведьмочки, Кокета. Это была невероятно точная копия, лежащая в корзине, выглядящей так, словно стоила больше самой игрушки, показывая уважение к оригинальному аниме. Всё дело было в мелочах.

Шоичи был с ней с самого детства. Иначе говоря, он знал об аниме, нравящемся Цубамэ. Должно быть, именно поэтому он хотел достать для неё игрушку.

Какой хороший муж

– подумала она, вытирая запястьем глаза. После этого она ткнула Шоичи локтём в бок.

- Эй, братец Шо, хочешь ту штуку?

- Я говорил тебе не называть меня так на людях.

- Ну же, ты хочешь её или нет?

Глаза Шоичи забегали за стёклами очков, после чего он смиренно кивнул.

- Если ты настаиваешь, то… Я… хочу её.

- Ох. Ох-хо-хо. Так важный и занудный чиновник хочет плюшевую игрушку, ха?

- Ха? Плюшевую игрушку? Ох, верно здесь плюшевая игрушка. Это один из призов. Само собой это плюшевая игрушка. Она выглядит так реалистично, что я подумал, что она настоящая.

- Ха-ха-ха! Она милее настоящей.

- Ты считаешь её милой? Разве она не выглядит скорее… аппетитной?

- Ха? Аппетитной? Ты уже ел их?

Сделав вдох, Шоичи кивнул.

- Она выглядит точно так же, как то, что подавали в том ресторане, когда я учился в колледже. Я много раз их ел.

Цубамэ потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что тот сказал. Она понимала слова, но не то, что они значили.

- Погоди-ка, ха? Что ты имеешь в виду?

- Что? Именно то, что и сказал.

- Ух… ха? Подожди… ты серьёзно?

- Ты же знаешь, что я учился в колледже в префектуре С, верно? Там это фирменное блюдо. Можно просто поджарить их на сковороде, но мне нравится готовить их на гриле без специй. Я слышал, что в последнее время их почти не достать и их часто нет в изакаях и небольших закусочных, – сказал Шоичи со своим обычным серьёзным лицом, смотря на призы в тире, и было непохоже на то, что он шутил.

Владелец тира погладил свои усы правой рукой, поочерёдно смотря на них и широко улыбаясь.

- У меня есть довольно интересные призы. Ну же, подходите – сказал он им.

Цубамэ обернулась, смотря на Шоичи через плечо. Он задумчиво подпёр рукой подбородок. Похоже, он думал о том, стоит ли ему попытать удачу в тире. Цубамэ вздрогнула и дёрнула воротник. Она не хотела видеть плюшевую игрушку, наполненную воспоминаниями, и думать о её вкусе.

Цубамэ потянула Шоичи за рукав.

- Эй, давай забудем об этом и отправимся куда-нибудь ещё.

- Серьёзно, это просто плюшевая игрушка. Ты не сможешь на самом деле съесть её.

- Хм… Однако она и впрямь выглядит, как настоящая. Ты уверена, что это плюшевая игрушка?

- Конечно, уверена.

- Но я практически чувствую её вкус…

- Угх… Чёрт! Не заставляй меня представлять это!

Если так и продолжится, то это будет опасно. Это было плохо для ребёнка. Цубамэ обошла Шоичи с другой стороны и стала толкать его. Он колебался, но постепенно отошёл от тира.

- Ох, да давай купим немного в магазине, – сказал Шоичи.

- Ха…? По-твоему… там продают их?

- Тебе тоже стоит попробовать. Они питательны.

- Ух, прости, даже если и так, я не могу…

- Думаю, почти все их едят.

- Нет, не едят. Это действительно нечто. Как и ожидалось от моего мужа.

Вспомнив, что Шоичи хватило смелости сделать ей предложение, она вновь зауважала своего мужа. В то же время, она была довольна тем, что сохранила свои воспоминания детства. Мысленно попрощавшись с плюшевой летучей мышью, она подтолкнула Шоичи в спину и покинула тир.

Амасато Юна

На двенадцатом выстреле пулька, которая стоила 1600 йен, отлетела и покатилась по земле. Сперва она и Мина потратили 400 йен. Тогда они спорили о том, кто будет стрелять, и из-за что они выхватывали ружьё друг у друга, пытаясь выстрелить, им не удалось попасть. Затем они заплатили ещё 400 йен, Мина выиграла в камень-кожницы-бумагу и выстрела и, хоть она дважды попала в цель, та не упала. Юна, смотревшая и ничего не делавшая после того как они заплатили 400 йен, Юна наконец-то получила шанс взять ружьё в руки и, хоть она и попала двумя выстрелами из трёх, ей всё равно не удалось сбить приз. Подумав, что с неё хватит, она хлопнула на стойку 400 йен и Мина сделала один выстрел, тогда как Юна – второй, однако, пусть они обе попали, цель не шелохнулась.

- Можем мы немного подумать? – произнесла Юна, подавая руками знак таймаута.

- Да, можете думать, сколько хотите, пока продолжите стрелять.

И так близняшки покинули тир и скрылись за деревом. Хоть весенний фестиваль был известен тем, что на нём вечером было светло, всё же были места, куда свет не дотягивался. В темноте тень набежала на два одинаковых лица, когда они наклонились друг к другу, и близняшки зашептались.

- У тебя тоже дежавю? Такое чувство, что подобное уже случалось, – сказала Юна Мине.

- Всё прямо как в тот раз, когда мы снова и снова покупали лотерейные билеты, пытаясь выиграть. В итоге мы притащили домой кучу странных брелков и мама разозлилась.

- Если тут то же самое… то приз не упадёт, да?

- Это игра может быть даже хуже, чем мобильные гачи, потому что здесь ты можешь выиграть что-то настоящее… Стоит ли нам прекратить?

- Ни за что, мы уже заплатили 1600 йен. За такие деньги можно устроить чаепитие.

- Именно это я и хотела услышать. Я не сдадусь.

- У тебя есть какой-то план?

- У нас же осталась одна пулька, верно? Если я превращусь в эту пульку и ты выстрелишь мной…

- Ох! Это звучит так, словно может сработать! Я знала, что ты что-нибудь придумаешь, сестрица! Магикруто!

Мина превратилась в Минаэль, а затем стала пулькой и Юна вернулась в тир с ружьём и пулькой-Минаэль.

- С возвращением. Ха? Разве вас не было двое одинаковых? Одна ушла? – удивился владелец тира.

- Мы слились, – произнесла Юна.

- Ах, да, полагаю, такое иногда случается.

- Хе-хе, теперь, когда мы объединили силы, мы покажем, на что способны.

Юна приложила ружьё к плечу, чувствуя невероятное спокойствие. У неё не было причин нервничать – её сестрица со всем справится.

- Начали, – тихо сказала она ружью и нажала на курок.

Пулька вылетела из ружья в несколько десятков раз быстрее, чем раньше, попав точно в цель, используя больше массы и энергии, чем можно было бы предположить по виду – только для того чтобы отскочить и упасть на землю.

- Ох, какая жалость. Попробуйте позже.

Юна, пошатываясь, вернулась за дерево, держа в руке конфету, которую ей сунул владелец тира.

Мина уже была там и Юна схватила её.

- Эй, сестрица, что это было?!

- Я не понимаю… Я просто не понимаю. Просто, я не знаю – я не могла попасть.

Видя сестру в таком недоумении, Юна ослабила хватку. Если бы та решила придумать оправдание, то сказала бы что-нибудь более внятное. Значит, произошло что-то, чего она действительно «не понимала»? Они вдвоём наклонили головы и посмотрели друг на друга.

- Что вообще произошло? – гадала Мина.

- Хм… может быть… – начала Юна.

- Может быть?

- Твоя совесть вмешалась, из-за того что ты использовала свою силу девочки-волшебницы, чтобы получить приз?

- Ах, это вполне возможно. Потому что, знаешь, мы очень хорошие люди.

- Ты такая магикрутая, сестрица.

- Может быть, мне также помешала моя гордость девочки-волшебницы.

- Ты такая магикрутая, сестрица.

- Если так… Похоже, придётся отказаться от приза. Но это раздражает, ведь у нас был редкий шанс получить первое издание «

Волшебного квеста

», да ещё и версию с бонусом. Эй, помнишь, как так сильно хотела его, что каталась по полу магазина, словно в истерике? Однако мама всё равно не покупала его нам.

- Ха? О чём это ты? Это не то, что находится на полке. Там «Фантастические закуски» со вкусом сембеев, которые тебе нравились в начальной школе. Их перестали продавать, потому что они были непопулярными.

Близняшки спорили, пока шли, однако увидев ларёк, с вывеской: «Прямо в Амазонку! Ловля пираний!» они забыли про это и побежали вместе, смеясь и ловя речную рыбу, выдаваемую за пираний.

Инубозаки Тама

Идя по улице, Тама смотрела на сакуры и их освещение. Прекрасному розовому цвету как будто бы не было конца. Несмотря на то, что Тама была тронута, она старалась не засматриваться на них, прилагая сознательные усилия, чтобы отвернуться и смотреть под ноги. Она и так нередко погружалась в свои мысли и мама предупреждала её, что если она будет ходить, задрав голову вверх, то точно упадёт, во что-нибудь врежется или у неё украдут кошелёк. От одной лишь мысли о таких возможных исходах у неё по спине пробегали мурашки. Поэтому Тама просто посматривала на сакуры.

Если бы здесь был кто-нибудь, чтобы помочь невнимательной Таме, то она смогла бы внимательнее рассмотреть цветущие сакуры. До прошлого года она всегда посещала весенний фестиваль со своей бабушкой. Тогда всё было хорошо и приятно – красиво цветущие сакуры, вкусные данго и счастливая улыбка бабушки. Видя, как её бабушка радуется, Тама тоже наслаждалась фестивалем.

Сейчас её бабушка была в больнице. Она не могла пойти с Тамой. Из-за этого всё и впрямь было не таким весёлым. Её родители были слишком заняты, чтобы уделять внимание Таме, а её младший брат и сестра давно ходили на фестиваль со своими друзьями. У Тамы не было друзей, которые бы отправились с ней на весенний фестиваль. Все, кого знала Тама, или смеялись над ней или считали скучной или и то и другое одновременно. Однако тот, кого она не знала, мог оказаться плохим человеком, а этого она тоже не хотела. Именно поэтому ей приходилось осматриваться вокруг, пока она шла, из-за чего фестиваль был не таким весёлым.

Однако это не означало, что она не должна идти на весенний фестиваль. Когда её бабушка попала в больницу, она решила, что отправится в святилище в дальнем конце территории фестивали, бросит пожертвование и помолится о её выздоровлении. Она уже сделала это безо всяких проблем, однако она пока не хотела идти домой. Таме нравились сакуры и фестивали. Одна её часть понимала, что было бы безопаснее идти днём, а не вечером, однако её бабушка любила вид сакур вечером. Её родителям было трудно угодить. Они говорили: «Они просто освещены лампами и это выглядит дёшево». Однако Таме всё равно нравились вечерние сакуры, которые любила её бабушка.

Ряды сакур, казалось, будут тянуться вечно, но потом они стали появляться всё реже и реже, давая ей понять, что сакуры ряды ларьков скоро закончатся. Тама сунула руку в карман юбки и позвенела мелочью. Её карманные деньги на весенний фестиваль, которые дала ей мама, были меньше, чем ей давала бабушка. Она, по возможности, хотела убедиться, что не пожалеет о том, как их потратит.

Развернувшись, она пошла обратно по усаженной деревьями улице, уделяя больше внимания ларькам, а не деревьям. Принюхиваясь, пытаясь найти то, что нужно, среди витающих вокруг восхитительных запахов, она едва не пропустила кое-что, замеченное краем глаза. Она посмотрела назад, что увидеть это снова. Прямо в центре верхней полке тира был выставлен пластиковый совочек.

Он выглядел точно так же, как тот, что она использовала в детском саду. Цвет, форма – всё было похожим. Он был так ярко освещён, что почти ослеплял. Она точно не ошиблась из-за темноты.

Когда она ходила в песочницу с этим совочком, каждый день был весёлым. Люди не злились на неё так сильно и у неё было много друзей, относящихся к ней, как к равной. Даже когда она делала ошибки, её прощали, говоря: «А что ты умеешь делать?» и её хвалили просто за то, что она копала большие ямы. Ей даже казалось, что пока у неё будет этот совочек, она может что угодно.

Стоя чуть поодаль от уличных ларьков, она внимательно рассматривала совочек. Чем больше она его рассматривала, тем больше он напоминал тот старый. Её сестра забрала совочек, чтобы копать картошку, и тот сломался пополам. Тама плакала весь день, но её совочек было не вернуть. Или так она думала, но теперь он был прямо здесь. Она сжала мелочь в своём кармане. Это было ценное сокровище. Ей никогда раньше не удавалось выиграть приз в тире или в метании колец. Однако это было раньше. Сегодня всё может пройти хорошо. Нет, сегодня всё определённо должно пройти хорошо.

Даже если она получит совок, это не значит, что весёлые времена вернутся. Тама понимала это. Однако смотря на него она могла вспоминать весёлые времена. Она знала, что очень приятно вспоминать весёлые времена. Прямо как в игре, в которую она сейчас играла, в «

Проекте воспитания девочки-волшебницы

», смотреть на редкие предметы и вспоминать всякое было чуть ли не лучше, чем играть в саму игру.

Не отрывая глаз от совок, она сжала в руках мелочь. Она собралась с духом и уже шагнула было вперёд, но врезалась во что-то и упала на зад. Поскольку она смотрела лишь на совок, она не обращала внимания на мир вокруг. Потирая зад и и зажимая рукой нос, она подняла голову и посмотрела вверх. На Таму свысока смотрела большая тень, а свет падал на цветы за её спиной. Её зрение постепенно прояснилось и она увидела смотрящего на неё человека. Это был старшеклассник, старше неё на два или три года. По пятнам взбитых сливок у него на груди и смятому блинчику у него в руке, она поняла, что произошло.

- Эй! Что ты будешь с этим делать? – накричал тот на неё.

И теперь Тама осознала – она врезалась в него и взбитые сливки попали на его рубашку. Даже если он спрашивал, что она будет делать, она ничего не могла сделать. Она также не знала, что она должна делать. И его лицо было страшным. Мальчики в её классе были страшными, но он был ещё страшнее. Хоть он не быть старше неё больше чем на пару лет, он выглядел как взрослый.

Он, похоже, злился: его брови были приподняты, а губы сжаты в тонкую линию. Однако Тама не могла ничего с этим поделать. Неспособная извиниться или придумать оправдание, она задрожала и старшеклассник схватил её, сильно сжав плечо. Это было больно.

Он поднял её на ноги. Ей казалось, что она вот-вот снова упадёт. Если бы Тама была девочкой-волшебницей из «

Проекта воспитания девочки-волшебницы

», то наверняка смогла бы что-то сделать. Однако Тама была просто Тамой и, конечно же, она не была девочкой-волшебницей.

- Эй, ты меня слушаешь?

Что-то внезапно появилось перед Тамой. Голос старшеклассника стал отдаляться. Когда она подняла голову, то увидела человека, стоящего между ней и старшеклассником. Свет, падающий на сакуру, отражался от волос этого человека. Старшеклассник стал угрожать ему, говоря: «Свали! Не лезь не в своё дело!». Человек, защитивший Таму, выглядел как старшеклассница – на самом деле, на ней была форма местной старшей школы, так что точно была старшеклассницей. И она была высокой – она лишь немного уступала в росте страшно выглядящему старшекласснику.

Девушка прищёлкнула языком и сжала потянувшуюся в её сторону руку и старшеклассник тихо простонал. Они вдвоём смотрели друг на друга, пока старшеклассник не взмахнул кулаком и ногу девушки дёрнулась под незаметным для Тамы углом. Когда Тама успела только мысленно ахнуть, старшеклассник уже падал вперёд, на руки девушки, юбка которой вернулась на прежнее место.

Девушка перебросила выглядящего тяжёлым старшеклассника так, словно он ничего не весил, затем отошла, чтобы положить его у дерева, и ушла в противоположном направлении. Поблагодарив хозяина тира, который с беспокойством спросил, всё ли с ней в порядке, Тама последовала за старшеклассницей и случайно подняла глаза. Очарованная красотой освещённых сакур, она зацепилась за шнур ларька с якисобой и упала.

Садзанами Кано

Она не собиралась влезать в эту стычку. Кано считала себя хладнокровной. Она также считала себя равнодушной. Она была не настолько ужасна, чтобы мысленно насмехаться ад людьми, которые всерьёз посвятили себя чему-то, но она не могла заставить себя самой посвятить чему-то себя.

Но даже так, иногда она срывалась и использовала силу. Она не могла просто бросить ту девочку.

Идя, Кано тихо прищёлкнула языком. Лепестки сакур упали ей на голову и она тут же смахнула их.

Это был неправильный способ помочь ей. Она думала, что, поступив в старшую школу, решила по возможности избегать применения силы, но она схватила того парня за руку прежде, чем успела осознать это. А с силой Кано, это определённо было применение силы. Вдобавок, самым неприятным было то, что она понимала, что делает. Что же до того. Что произошло после – как ни посмотри, она определённо использовала силу. Насколько убедительным в суде будет оправдание: «Когда я увидела, как он замахнулся кулаком, моя нога сама дёрнулась и я ударила его в челюсть»? Она не собиралась выяснять.

Она протискивалась сквозь толпу, не смотря на сакуры и уличные ларьки, когда её вдруг осенила мысль: зачем она вообще пришла на этот фестиваль? Не было ничего весёлого в том, чтобы приходить в такое место, когда она вымоталась после своей подработки. Она не могла насладиться фестивалем с друзьями. Видя цветущие сакуры, она думала, что они выглядят красиво, однако ей было необязательно приходить лично – она могла увидеть то же самое по телевизору или в сети. Ей в принципе не нравились толпы.

Она слышала слухи о том, что ноги сами ведут людей на весенний фестиваль города Н, но эту чушь даже нельзя было посчитать за что-то мистическое – это просто была тактика для привлечения людей. Однако почему-то Кано была здесь, на фестивале. И хоть в последнее время она много играла в «

Проект воспитания девочки-волшебницы

», в этот день она по какой-то причине не смогла заставить себя сыграть. Это и впрямь было что-то мистическое?

Мимо прошла женщина в спортивном костюме, которую тащили двое людей, похожих на её родителей. Она услышала, как та сказала: «Но я терпеть не могу толпы». Похоже, Кано не единственная пришла сюда, несмотря на нелюбовь к толпам, однако женщину притащили сюда против воли, так что сравнивать их было не совсем верно.

Кроме того, у неё были родители. У Кано не было родителей. У неё не было никого.

Кано поспешила. Ей действительно не стоило приходить. Также не было необходимости спасать ту девочку. Даже если бы Кано ничего не сделала, ей бы помог человек неподалёку – хозяин тира. Кано зашла слишком далеко и создала ненужные проблемы – считая себя хладнокровной, она сильно ошибалась.

Ей не стоило приходить. В её голове не было ничего, кроме негативных чувств. Из того, что она пришла, не вышло ничего хорошего. Она уходила прочь, практически убегая. Здесь не было ничего, что бы ей хотелось и не было ничего, что ей хотелось бы сделать– она подняла взгляд. До этого она лишь смотрела на землю, а теперь увидела счастливых людей.

Не то что бы здесь не было ничего, что она хотела бы. Да, она вспомнила. Ранее она остановилась возле тира, потому что там было то, что она хотела. Кано немного расслабилась, постепенно сравнившись по скорости со всеми остальными.

Что ей делать? Стоит ли ей вернуться туда, где она только что была? Даже если там не началась суматоха, возвращение на место начатой ей потасовки не казалось ей хорошей идей. Однако она хотела ту вещь, которую видела.

Кано некоторое время подумала, прежде чем прийти к какому-то выводу. Она сошла с дороги, вдоль которой стояли ларьки, спряталась за деревом, после чего сняла свою куртку и вывернула наизнанку. Куртка была двухсторонней – двух разных цветов. Она скрыла своё лицо и волосы, натянув на лицо капюшон. Этого должно быть достаточно. Выкинув из головы мысль: «

Преступница возвращается на место преступление

», Кано развернулась и вернулась к тиру, где ранее начала драку.

Здесь не было ни полиции, ни толпы людей. Старшеклассник лежал, прислонившись к сакуре, всё ещё без сознания. Должно было пройти ещё некоторое время, прежде чем он очнётся. Она закончит до того, как он придёт в себя, после чего действительно отправится домой.

- Я бы хотела попробовать, – сказала она хозяину тира.

Владелец тира подал ей ружьё и пульки. Кано зарядила пульку и подняла ружьё. Она была нацелена на один приз: набор дисков «

Восьми превращений девушки-ниндзя Мачики

», стоящий в центре верхней полки.

Это была история про ниндзя, что было необычно для девичьего аниме, показываемого по утрам субботы. В то время приключения неумелой ниндзя Мачики в школе для ниндзя были популярны у девочек. Тогда для Кано не было разницы между ниндзя, ангелами и феями. Ей нравился блок аниме для младшеклассниц, где в основном были «

В отличие от большинства современного аниме «

Девушка-ниндзя Мачика

» насчитывала 120 эпизод. Набор дисков содержал всю серию, коробка была пугающе большой.

Кано уставилась на коробку, но выражение её лица на мгновение расслабилось. Ей казалось, что раньше, когда она с улыбкой смотрела это аниме, она никогда не смотрела так на людей и вещи. Она лишь смутно помнила своего отца, но помнила, как подражала Мачике с игрушечной катаной, а затем тот реалистично изобразил предсмертную агонию, из-за чего она испугалась и убежала. Хоть она помнила своего отца смутно, она помнила все такие странные события.

Кано слегка выдохнула, а затем её лицо снова напряглось. Она была не настолько богата, чтобы погружаться в воспоминания, заплатив деньги. Ей нужны были деньги и если она потратит слишком много, то у неё не останется денег на хобби. Однако она хотела получить его, если могла. А если она выиграет набор дисков в тире, то ничто не сделает её счастливее. Она выложится на полную.

Она прицелилась. Капюшон ей мешал, поэтому она сняла куртку и обернула её вокруг пояса и откинула волосы назад. Мачика была никчёмной ниндзя, которая лишь совершала ошибки и, к тому же, плохо бросала сюрикены. Она отличалась от Кано, которая всегда получала лучшие оценки во время физкультуры. Она всё равно была слишком взрослой, чтобы проецировать себя на персонажей аниме. Хладнокровно прицелившись, она нажала на курок.

Пулька отскочила. Вторую и третью постигла та же судьба.

Кано крепко вцепилась в ружьё и врезалась лицом в стойку. Пулька ни за что не собьёт большую и тяжёлую коробку с дисками. Почему она не осознала это до того, как стала стрелять?

- Ах, какая жалость. Вот твой утешительный приз.

400 йен за конфету. Это того не стоило. Кода она вздохнула и обернулась, то встретилась взглядом со старшеклассником, пытающимся подняться. Прежде, чем Кано смогла что-либо сказать, он встал, испуганно посмотрел на неё и поспешно зашагал прочь. Кано снова вздохнула. Она просто была рада, что это не переросло в проблему.

Она ничего не получила. Она кое-что потеряла – 400 йен. Ей стоило смотреть на это позитивно и радоваться, что это была худшая из её проблем. Время идти домой. Она уже собиралась было идти, когда едва не наступила на что-то и остановилась.

Это была девочка, выглядящая как ученица средней школы. Обе её руки лежали на коленях, а плечи тяжело вздымались. Кано подумала, что где-то ее видела и тут её осенило: это была девочка, которую она спасла.

- Эм… спасибо за то, что сделала тогда! Ты была… эм, п-правда крутой, – вот и всё, что девочка сказала, прежде чем умчатся прочь.

Кано смотрела, как та исчезает вдали, и коснулась своей щеки. Та была тёплой, пусть она и не бежала.

Ямамото Наоко

Прошло много времени с тех пор, как она в последний раз ходила, не превращаясь в Бедовую Мэри. Это не было весело, но не был ои больно или грустно. Она просто больше пьянела, вот и всё.

Её взгляд упал на тир со старыми призами. Приз в самом заметном месте был особенно старым – тем, что современные дети были бы не рады получить. Лишь самые увлечённые фанаты были бы рады получить набор для превращения из аниме про девочек-волшебниц, выходившего больше 10 лет назад. Сейчас дети увлекались «

Милашкой-целительницей

Волшебной Дейзи

» или ещё чем.

Наоко наклонила банку и залпом выпила пиво. Сейчас она была обеспеченным человеком. Ей больше не приходилось пить дешёвый алкоголь, от которого подташнивало. Это было не какое-то дешёвое пиво – у неё было достаточно денег, чтобы покупать настоящее, дорогое импортное пиво и пить его, не морщась. Она была достаточно бесстыжей, чтобы игнорировать взгляды окружающих, и была достаточно безмятежной, чтобы игнорировать проблемы со своим здоровьем.

Не сводя глаз с набор для превращений Риккабель, находящийся среди других призов, Наоко ещё раз наклонила банку, но из неё вышла лишь пара капель. Она смяла алюминиевую банку в кулаке и бросила её в мусорное ведро, а затем открыла бутылку виски. В конце концов, это было просто пиво – то, что пьют между другими, более крепкими, напитками, чтобы быстрее опьянеть. Она сглотнула, по уголкам её рта бежала янтарная жидкость. Ей даже больше не нравился его вкус.

Аниме про девочек-волшебниц, «

», показываемое, когда Наоко была совсем юной имело множество уникальных элементов, отличающих его от предыдущих аниме. Больше всего Наоко нравилась личность Риккабель.

В своей человеческой форме та носила длинные футболки и кофты – судя по этой простой одежде, Риккабель была энергичной. Или, скорее, она сперва делала, а потом думала. Возможно, создатели хотели создать впечатление пацанки или спортсменки, но зрители видели лишь то, что она была «грубой», «дикой» и «жестокой» и аниме не раз становилось жертвой родительского гнева.

Однако Наоко это нравилось. Риккабель выбиралась из трудных ситуаций с помощью грубой силы – то, чего не хватало другим девочкам-волшебницам с их зацикленностью на любви, дружбе, доброте, цветочках и тому подобных пустых словах. Уставшая от жестокой реальности Наоко увлеклась этим чётким, свободным от стресса методом решения проблем и когда общество начало критиковать «

», она стала смотреть её по телевизору тайком от родителей.

Пару лет назад она показала своей дочери диски с «

», потому что это было единственное детское аниме, которое она могла припомнить. После становления девочкой-волшебницей, Наоко узнала больше о них, но тогда она даже не знала о существовании «

Звёздной Королевы

Милашки-целительницы

Волшебной Дейзи

». Было слишком хлопотно думать о том, что может понравиться ребёнку или что было популярно. Поэтому она сунула соплячке взятые в прокат диски и решила, что накажет ту, если она станет жаловаться, однако, на удивление, той понравилось. Её дочь сдерживала слёзы, смотря за приключениями Риккабель, но не смогла скрыть своего волнения. Наоко помнила, как фыркала из-за этого.

Она стала вести себя тише, поскольку её бы ударили, если бы от неё было слишком много шума. Наоко бы не сказала бы, что эти диски вызывали у неё ностальгию или что-то такое, однако по какой-то причине она всё равно их запомнила, несмотря на то, что это было совсем не весело и не доставляло удовольствия.

Наоко наклонила бутылку с виски. Она собиралась выпить его, любуясь сакурой, однако она почти не смотрела на сакуры. Сейчас всё, что она видела – приз в тире и сцены из прошлого. Вытерев пальцем виски, капающее у неё изо рта, она встретилась взглядом с усатым хозяином тира. На его лице была несколько испуганная, вежливая улыбка. Возможно, женщина средних лет, выпивающая перед тиром, была по-своему страшной. Ей было в новинку, что кто-то боялся её, когда она не превратилась в Бедовую Мэри.

- Я сыграю.

- Ладно, с вас 400 йен.

Она зарядила пульку в ружьё и подняла его. Дуло задрожало. Всё было иначе, чем когда она была Бедовой Мэри.

Наоко посмотрела на коробку с набор для превращения. На неё счастливая девочка носила костюм Риккабель. Это должна была быть старая игрушка, но, как ни странно, она не выцвела, словно была совсем новой. Наоко увидела в изображении свою дочь, пусть даже то было совсем не похоже на неё. Её оружие перестало дрожать и она навела его точно на цель. Она сделала первый выстрел. Это было чёткое попадание, но пулька отскочила. Она сделала второй выстрел. Эта пулька также попала, лишь чтобы отскочить. Третья пулька также отскочила от коробки и упала на землю.

- Ах, какая жалость, – произнёс усатый владелец тира с вымученной улыбкой, подбирая пульку.

Он сунул Наоко конфету в качестве утешительного приза и на этом всё.

Это не стало для Наоко неожиданностью. Она прожила почти сорок лет. Она, как минимум, знала, что владельцы ларьков на фестивалях не вели дела честно. В любом ларьке с едой полно фастфуда с кучей консервантов, вредного для здоровья, в лотереях не было выигрышных билетов, сачки для ловли золотых рыбок сразу же рвутся, цыплята, выкрашенные в разные отвратительные цвета, и тому подобное и Наоко не собиралась сейчас жаловаться на это. Главный приз тира, завлекающий посетителей, даже не двигается, когда в него попадает пулька – она видела такое много раз

Она могла бы упомянуть имя Тецува-кай. Если она покажет украденный ради забавы значок с гербом якудза, то хозяин тира, несомненно, задрожит от страха и предложит ей особые условия. Она могла превратиться в Бедовую Мэри и пинком сбить одну из опор тира и тогда он с криком убежит, оставив свои призы. Если он всё равно будет сопротивляться, то она может ударить его, используя любые способы, чтобы получить желаемое. Обычно она бы сделала такое без колебаний. Она бы вообще даже не попыталась играть честно, заплатив деньги – она бы начала либо с угроз, либо с неожиданного применения силы.

Однако сегодня был единственный день, когда ей этого не хотелось. Наоко приняла конфету и забросила её в рот. Та была сладкой до тошноты. Она думала точно так же, давным-давно жуя ту же конфету. Она даже вспомнила, как её дочери, похоже, они нравились и была поражена тем, что та жевала такую отвратительно сладкую штуку с таким видом, словно та была вкусной. Нет – она не столько вспомнила, сколько это просто пришло в голову.

Наоко отвернулась от тира. Какой-нибудь ребёнок может начать приставать к родителям, прося достать этот набор для превращения. Сколько бы они не стреляли, они не смогут получить этот набор и ребёнок определённо закатит истерику, голося о том, как он его хочет. Родители в нынешнее время слишком мягкотелы, так что они могут начать договариваться с хозяином тира: «Мы заплатим вам вот столько, так что не могли бы вы дать это нам?» и хозяин тира, ухмыляясь, ответит: «Хорошо» и согласится на сделку. Ребёнок будет с невинным видом радоваться, получив набор, а не такой невинный хозяин тира будет смотреть, как ребёнок уходит домой с широкой улыбкой на лице. Как только ребёнок окажется дома, он превратится в Риккабель. Весёлая семья, счастливая семья– подумав об этом, Наоко поняла, что пьяна, и снова приложилась к бутылке.

- Ох, похоже, вы заработали немало денег. Я слышу, как звенят стойеновые монеты.

- Это большое событие, случающееся лишь раз в году, так что я должен был извлечь из него выгоду. А поскольку ты помогла мне в этот раз, Макото…

- Все хотели получить ту штуку – мужчины, женщины, все. Я сомневался, когда ты сказала мне, что она будет выглядеть как то, что хочет каждый посетитель, но это оказалось правдой.

- Ну, да, она настолько невероятна.

- Некоторые люди видели еду, кто-то видел куклу… Впрочем, единственное, что вижу я – это игрушечный пистолет.

- Потому что это он и есть.

- Хм? Как это у тебя только что изменился голос?

- Упс, прошу прощения, это просто мой нервный тик…

- Что это за тик такой?

- Как бы то ни было, давайте праздновать. Вы же уже заплатили за свой тир, верно?

- Ты немного слишком молода, чтобы говорить о таком. Плата – практически добровольное пожертвование.

- Это всё равно неважно. Ну же, пошли.

- Боже, ты всегда так спешишь… Это напомнило мне: как приз выглядел для тебя, Макото?

- Это секрет.

Макото приложила палец к губам и криво улыбнулась.

Битва в Японии, которая состоялась 21 октября 1600 года между двумя группами вассалов покойного Тоётоми Хидэёси, боровшимися за власть

Период в истории Японии с 23 октября 1868 года по 30 июля 1912 года