Просмотры повторялись снова и снова.

Каждый раз он пытался тщательно изучить детали и уловить хоть какую-то зацепку и каждый раз он чувствовал дыхание смерти.

В тот момент Лин Дайдай едва не умер, и каждое воспроизведение заставляло Лин Йена снова и снова переживать все эти ощущения.Лин Йен очень боится смерти.

Этот страх был высечен у него на костях и глубоко в душе.

Он делает всё возможное, чтобы избежать смерти, и при этом ему постоянно приходится сталкиваться с ней.Сколько бы он ни пересматривал, он так ничего и не добился.

Хотя, он улавливал какое-то странное чувство, но так и не смог верно его разобрать.

Все попытки понять его провалились, но Лин Йен был слишком упрямым, чтобы сдаваться, и продолжал даже когда у него началось умственное истощение.Чем больше он переживал близость смерти, тем сильнее ощущалось то странное чувство.

Лин Йен даже в некоторой степени привык к этой опасности, и теперь боялся смерти не так сильно, но сами страх и трепет никуда не делись.В конце концов, его разум стал выжатым как лимон, но даже тогда он не смог понять, что означало то странное чувство.В этот момент его росток души слегка задрожал.

Кажется, в отличие от Лин Йена, он смог разобраться, в чём дело.— …Лин Йену казалось, будто над ним издевались.

Столько раз проматывал эти воспоминания, использовал все доступные ему методы и довёл себя до истощения, но ничего не добился.Ему хотелось ругаться.

Разумеется, какой смысл без конца использовать свой мозг, который ему заменял главный корень, после стольких беспочвенных попыток? Росток души — это кристаллизация его собственной души и семени Древа Жизни.

Он намного важнее главного корня.Раньше Лин Йен обращался к нему за помощью, и он давал ему полезные советы, но это было так давно, что Лин Йен банально забыл о такой возможности.

В конце концов, не так-то просто говорить с самим собой, когда собеседник просто молча наблюдает, но теперь он не выдержал и решил поделиться своим мнением.— Кто это? — спросил клон.— Я точно знаю, что он не является нашим врагом. — ответил Лин Йен.— Что ему нужно?— Не уверен, но он не хотел поглощать тебя.

Это был своеобразный крик о помощи.— Чего? — возмутился Лин Дайдай.— Я чуть не сдох! Кто вообще может просить так о помощи?»— Скажем так, когда утопающий пытается спастись, он пытается держаться за всё, что может схватить и использовать в качестве опоры.

Он в отчаянии возьмётся за любую соломинку.— Понятно!Значит этот кто-то пытался отчаянно спастись и ухватился за Лин Дайдая, но его одного было мало для обеспечения плавучести, в результате чего, его потащили на дно.

Он чуть не умер, потому что был слишком слаб, чтобы вынести эту ношу.— Тогда кто это был, чёрт возьми?— Если я правильно понял, то это что-то вроде воли Земли.— О, как Гея из мифов! — восхитился Лин Дайдай.— Не совсем верная интерпретация.

Гея — не является волей или воплощением Земли.

В древнегреческих мифах она была матерью богов и всего сущего.

Ей приписывают создание Земли, но называть её саму планетой будет ошибочно.— Древние греки с тобой бы не согласились.На первый взгляд, объяснение Лин Йена было логичным, но по большей части оно обосновывалось китайскими мифами о Пангу, создавшем Землю и Нюйве, сотворившей богов и людей.То, с чем столкнулся Лин Дайдай, было скорее воплощением мира во всех его аспектах, а не тем, что люди привыкли видеть через призму мифов.— В спорах сейчас нет смысла.

От этого сейчас никакой пользы.— Хорошо, и как мне стать спасительной соломинкой для Земли?— Никак.

Там так глубоко, что тебя втянет в мгновение ока.

Даже хоронить будет нечего.— А как насчёт тебя?— Меня? — Лин Йен подумал об этом и засмеялся. — Я всего лишь четвёртого уровня.

Будь я даже на девятом уровне, уровне святого или даже бога, вряд ли этого будет достаточно.— И что, неужели нельзя пойти дальше?— Дальше бога?Лин Йен долго обдумывал этот вопрос.— Не знаю. — наконец ответил он. — Я не касался этой темы, поэтому не могу быть в чём-то уверен.

Одно я могу сказать точно.

Если риск слишком велик, я на него не пойду.

Просмотры повторялись снова и снова.

Каждый раз он пытался тщательно изучить детали и уловить хоть какую-то зацепку и каждый раз он чувствовал дыхание смерти.

В тот момент Лин Дайдай едва не умер, и каждое воспроизведение заставляло Лин Йена снова и снова переживать все эти ощущения.

Лин Йен очень боится смерти.

Этот страх был высечен у него на костях и глубоко в душе.

Он делает всё возможное, чтобы избежать смерти, и при этом ему постоянно приходится сталкиваться с ней.

Сколько бы он ни пересматривал, он так ничего и не добился.

Хотя, он улавливал какое-то странное чувство, но так и не смог верно его разобрать.

Все попытки понять его провалились, но Лин Йен был слишком упрямым, чтобы сдаваться, и продолжал даже когда у него началось умственное истощение.

Чем больше он переживал близость смерти, тем сильнее ощущалось то странное чувство.

Лин Йен даже в некоторой степени привык к этой опасности, и теперь боялся смерти не так сильно, но сами страх и трепет никуда не делись.

В конце концов, его разум стал выжатым как лимон, но даже тогда он не смог понять, что означало то странное чувство.

В этот момент его росток души слегка задрожал.

Кажется, в отличие от Лин Йена, он смог разобраться, в чём дело.

Лин Йену казалось, будто над ним издевались.

Столько раз проматывал эти воспоминания, использовал все доступные ему методы и довёл себя до истощения, но ничего не добился.

Ему хотелось ругаться.

Разумеется, какой смысл без конца использовать свой мозг, который ему заменял главный корень, после стольких беспочвенных попыток? Росток души — это кристаллизация его собственной души и семени Древа Жизни.

Он намного важнее главного корня.

Раньше Лин Йен обращался к нему за помощью, и он давал ему полезные советы, но это было так давно, что Лин Йен банально забыл о такой возможности.

В конце концов, не так-то просто говорить с самим собой, когда собеседник просто молча наблюдает, но теперь он не выдержал и решил поделиться своим мнением.

— Кто это? — спросил клон.

— Я точно знаю, что он не является нашим врагом. — ответил Лин Йен.

— Что ему нужно?

— Не уверен, но он не хотел поглощать тебя.

Это был своеобразный крик о помощи.

— Чего? — возмутился Лин Дайдай.

— Я чуть не сдох! Кто вообще может просить так о помощи?»

— Скажем так, когда утопающий пытается спастись, он пытается держаться за всё, что может схватить и использовать в качестве опоры.

Он в отчаянии возьмётся за любую соломинку.

Значит этот кто-то пытался отчаянно спастись и ухватился за Лин Дайдая, но его одного было мало для обеспечения плавучести, в результате чего, его потащили на дно.

Он чуть не умер, потому что был слишком слаб, чтобы вынести эту ношу.

— Тогда кто это был, чёрт возьми?

— Если я правильно понял, то это что-то вроде воли Земли.

— О, как Гея из мифов! — восхитился Лин Дайдай.

— Не совсем верная интерпретация.

Гея — не является волей или воплощением Земли.

В древнегреческих мифах она была матерью богов и всего сущего.

Ей приписывают создание Земли, но называть её саму планетой будет ошибочно.

— Древние греки с тобой бы не согласились.

На первый взгляд, объяснение Лин Йена было логичным, но по большей части оно обосновывалось китайскими мифами о Пангу, создавшем Землю и Нюйве, сотворившей богов и людей.

То, с чем столкнулся Лин Дайдай, было скорее воплощением мира во всех его аспектах, а не тем, что люди привыкли видеть через призму мифов.

— В спорах сейчас нет смысла.

От этого сейчас никакой пользы.

— Хорошо, и как мне стать спасительной соломинкой для Земли?

Там так глубоко, что тебя втянет в мгновение ока.

Даже хоронить будет нечего.

— А как насчёт тебя?

— Меня? — Лин Йен подумал об этом и засмеялся. — Я всего лишь четвёртого уровня.

Будь я даже на девятом уровне, уровне святого или даже бога, вряд ли этого будет достаточно.

— И что, неужели нельзя пойти дальше?

— Дальше бога?

Лин Йен долго обдумывал этот вопрос.

— Не знаю. — наконец ответил он. — Я не касался этой темы, поэтому не могу быть в чём-то уверен.

Одно я могу сказать точно.

Если риск слишком велик, я на него не пойду.