Том 1 Глава 13

Имя Лука было распространённо в Империи. Даже в приюте, где я жил, было еще двое ребят с таким же.

В детстве меня звали «Маленький Лука». Только когда я повзрослел, ко мне начали обращаться просто Лука. Примерно в то же время в приюте появился ещё один мальчик с тем же именем. Его стали называть «Маленький Лука» — точно так же, как когда-то меня.

Воспоминания нахлынули. Всю свою кадетскую жизнь я держал память о приюте под замком. Для меня это было место, в которое я никогда не вернусь.

«Я ни разу не наедался досыта».

Раз или два в месяц в приют приезжал имперский чиновник. Машина разгружала припасы, но уже на следующий день половина из них исчезала. Эти украденные запасы потом всплывали в нижних кварталах.

Даже когда я голодал, я не забрасывал тренировки. Я читал любые пыльные книги, которые валялись без дела, и развивал силу, поднимая ржавые металлические обломки.

— Ты что, идиот? Не трать силы попусту, так только сильнее проголодаешься.

Сначала многие дети смеялись надо мной.

Я бил им кулаками в лица и забирал их еду. Если я хотел стать сильнее, мне нужно было есть больше остальных. Лучше уж эта еда превратится в мою плоть и кровь, чем сгниёт в желудках неудачников.

— Думаешь, это что-то изменит? Ты такой же двузначник, как и мы все. Будь ты действительно особенный, тебя бы уже отправили в однозначный приют!

(П.П: Для тех, кто забыл - у приютов есть разделение по номерам: однозначные - приюты для детей с потенциалом, там приемлемые условия проживания и тд. Двузначные - мусорные приюты, ну тут по воспоминаниям Луки понятно.)

Паренёк с окровавленным носом проклинал меня до последнего, всхлипывая.

В конце концов, я доказал, что они ошибались. Когда мне было двенадцать, я прошёл второй отборочный экзамен. Моё имя попало в список кандидатов в Императорскую Гвардию, и в пятнадцать я официально стал кадетом.

«Я не неудачник. И никогда им не буду».

Бормоча это себе под нос, я открыл глаза. Передо мной предстала реальность.

«Колизей чёрного рынка, мой противник — Габриэль по прозвищу Стальной Кулак. Мои текущие протезы — низкоэнергетические небоевые модели».

Хуже условия и придумать было сложно.

«...Похоже, Алеф сегодня переборщил с наркотой. Поставить меня с таким сопляком… Ладно, лишь бы заплатили».

Габриэль подходил ко мне, бормоча это. Я молча наблюдал за ним.

«Асимметричное, несбалансированное модифицированное тело. Скорее всего, он даже не может уснуть без обезболивающего».

Протезы Габриэля были от разных производителей. Похоже, он как-то заставил их работать вместе, но это было очень временное решение. Особенно огромная рука и кулак тянули его плечо вперёд, заставляя сутулиться. Позвоночник, наверное, был не менее искривлён.

Внешнее состояние было не лучше внутреннего. Вес распределялся неправильно, из-за чего он кренился при ходьбе. Кожа, растянутая до предела под такой нагрузкой, кое-где порвалась, а в местах соединения плоти с металлом виднелись следы хронического воспаления.

«Но он силён».

Это был человек, который разрушил своё тело ради силы. Возможно, я мог бы оказаться на его месте.

— Хах, даже рот открыть не можешь? Боишься? У тебя симпатичное личико — может, просто будешь обслуживать меня по ночам?

Габриэль остановился передо мной, размахивая рукой в ответ на одобрительные крики толпы. Он осмотрел меня с ног до головы и усмехнулся. Понял, что мои протезы не боевые.

— Тебе точно понадобится помощь. Сегодня ты останешься калекой. Надеюсь, у тебя есть немного денег в запасе, — ответил я, скользнув взглядом по трибунам. Через стекло VIP-ложи я видел Алефа и Кинуана, сидящих вместе.

Габриэль лишь приподнял бровь в ответ на мою провокацию. Для него это было не более чем приветствие, так что он не злился.

— Ха, я буду бить тебя медленно и аккуратно, пока ты не станешь умолять позволить тебе служить мне.

Габриэль отступил на шаг, и я заметил татуировки с ангельскими крыльями на его спине. С его-то отталкивающей внешностью ангельские крылья выглядели просто смешно.

Я пожал плечами и сам отошёл на пять шагов.

Бззззз!

На экране, окружавшем арену колизея, мелькнули коэффициенты ставок. Как я и ожидал, мой шанс на победу оценивался примерно как один к пятидесяти.

— Дамы и господа, перед вами предстанет этот жестокий и беспощадный мир в миниатюре! Будете ли вы растоптаны или подниметесь, чтобы топтать других?!

Алеф схватил микрофон и закричал, в то время как Кинуан наблюдал за ареной, скрестив руки.

Бип!

Громкий звуковой сигнал возвестил начало боя.

«Хууу»

Я выровнял дыхание и принял стойку, слегка разведя конечности и повернувшись к Габриэлю.

«Если я приму удар — умру».

Разница в силе была подавляющей. Если его кулак попадёт в меня, я труп. И Габриэль не был медленным, несмотря на размеры.

Бум!

Раздался звук, похожий на удар грома, когда он прыгнул и обрушил кулак сверху, пытаясь размазать меня по полу.

«Это не какая-то боевая техника. Его движения размашисты и полны изъянов».

Будь у меня мои родные протезы, Габриэль был бы мёртв за секунду. Лёгкое движение в сторону и быстрый удар — его голова разлетелась бы, как переспелый фрукт.

«Адаптируйся к тому, чем располагаешь».

Я вспомнил наставления Кинуана. Желание того, чего нет, ничего не решит. Сколько ни молись, ружьё с неба не упадёт.

Мне предстояло сразиться с Габриэлем, используя лишь ту силу, что у меня была, какой бы недостаточной она ни была.

Я отступил. Арена была слишком маленькой, чтобы просто отступать — приходилось ещё и кружить вокруг него.

Тррах!

Место, где я только что стоял, было разбито в щепки. Разрушительная сила впечатляла. Масса и скорость Габриэля давали о себе знать.

«Я тренировался под руководством Кинуана месяц».

За это время мне ни разу не удалось до него дотронуться. Он отбивал каждую мою атаку. Теперь мне предстояло воспроизвести это здесь.

Свист!

Кулак Габриэля пролетел мимо, едва не задев мое лицо. Одного давления воздуха хватило, чтобы пошатнуть меня.

— Да что ты творишь? В догонялки играешь? Ты издеваешься?

— Если это всё, верните деньги! Думаете, мы пришли смотреть на это?

Возмущённые крики толпы эхом разносились по арене. Они пришли за насилием и кровопролитием.

Я не сводил глаз с Габриэля. Я пришёл сюда не клоуном работать. Что бы ни хотели видеть эти люди — меня это не касалось.

И только что я завершил оценку ситуации.

«...Похоже, Кинуан привёл меня сюда не для того, чтобы убить».

Впервые я полностью анализировал кого-то во время боя.

Теперь я читал движения Габриэля. Он двигался именно так, как я ожидал. Сосредоточенный только на мощности, игнорируя баланс, Габриэль не мог выполнять сложные манёвры.

Если отбросить его массу и грубую силу и посмотреть хладнокровно, Габриэль был просто медленно летящим пушечным ядром.

«Вот и всё».

С обретённой уверенностью я позволил себе усмехнуться. Это, кажется, только сильнее разозлило Габриэля. Его удары стали ещё более дикими.

Начался странный бой. Когда плечо Габриэля дёргалось, я двигался синхронно с ним. Для зрителей это выглядело так, будто Габриэль просто промахивался, а не будто я уклонялся.

— Какой ещё "Стальной Кулак"? Похоже, у тебя даже мозги проржавели!

— Да сдохни уже, дебил!

— Иди зрение проверь, если не видишь, мудак! Что ты творишь?

Теперь насмешки толпы были адресованы Габриэлю.

Я уклонялся ещё до того, как Габриэль наносил удар. В каком-то смысле это было естественно. На пределе чувств я мог предсказывать даже траектории пуль.

Лёгкое подёргивание плеча было спусковым крючком, линия взгляда — стволом. Длина руки — эффективной дистанцией. По сравнению с огнестрельным оружием, его движения имели смехотворно долгую подготовку, ограниченную дальность и очевидную траекторию.

Тык!

Я отвёл руку Габриэля в сторону, перенаправив удар. Точно так же, как Кинуан делал со мной бесчисленное количество раз во время тренировок.

Если ты идеально читаешь и понимаешь направление силы, даже слабое воздействие может перенаправить более сильное.

Бам!

Кулак Габриэля, движимый его же импульсом, врезался в пол, заставив его пошатнуться, будто он вот-вот рухнет. Хрупкий баланс и стабильность его движений были разрушены.

Я чётко видел, куда нужно ударить, чтобы повалить Габриэля. Не нужно было подавляющей силы.

«Так вот как Кинуан видел меня всё это время».

Чёрт возьми, неудивительно, что мои атаки никогда не доставали его!

Бам!

Я ударил Габриэля по колену подъёмом стопы. В обычных условиях это бы не сработало. Моих жалких сил не хватило бы, чтобы свалить его крепкие ноги.

Но с нарушенным балансом это сработало.

Грохот!

Габриэль пошатнулся и опустился на одно колено. На его лице мелькнуло замешательство, когда он попытался подняться и собраться. Но мой следующий удар опередил его.

Хруст!

Я снова ударил, врезавшись коленом в лицо Габриэля. Его правый глаз разбился. Второй ещё оставался, но восприятие уже было нарушено.

Моё тело обтекало Габриэля, как вода. Он был тем, кто двигался и действовал, но это я контролировал ситуацию.

«В этом колизее всё подчиняется моим прогнозам».

Пространство между мной и Габриэлем полностью принадлежало мне. Благодаря тому, что мы сражались в Колизее, не было никаких внешних помех.

На настоящем поле боя я бы не смог сохранять такой уровень концентрации. Там существуют бесчисленные переменные. Но здесь, в этой ограниченной среде, я мог поддерживать сосредоточенность, делающую меня чуть ли не пророком.

Я не мог отрицать. Кинуан был превосходным учителем.

«Этого должно быть достаточно».

Я перевёл взгляд и отступил к стене. Габриэль рванулся ко мне, решив, что у него появился шанс.

«Уааааааааааааа!!»

С рёвом Габриэль дико размахнулся. Пропульсионные модули на его локте активировались, выпуская газ. Вероятно, это был его коронный приём.

Свист!

Я намеренно уклонился в последний момент, дав ему возможность выложиться до конца.

Скрип!

Раздался металлический звук разрыва, когда кулак Габриэля глубоко вошёл в железную стену позади меня.

«Эта часть была особенно ржавой и деформированной».

Отойдя на несколько шагов, я наблюдал, как рука Габриэля застряла в металлической стене, которая плотно обхватила его кулак, не давая вырваться.

«Ты... крысиный ублюдок!!»

Габриэль попытался высвободить руку. Он был настолько силён, что стена заскрипела, а соединительные болты затряслись.

— Я же говорил, тебе лучше иметь много денег в запасе».

Я проскользнул за спину Габриэля, пока говорил.

— Ты чёртов...

Габриэль не успел договорить. Я подпрыгнул, обхватил его голову ногами и провернулся. Это было движение, задействовавшее вращение всего тела.

Хруст-хруст-хруст!!

Один за другим, его шейные позвонки смещались с приятным звуком. Наверное, в этот момент я улыбался. В конце концов, я был человеком, искренне наслаждающийся боем.

— Хороший мальчик! Хороший мальчик!

Крики толпы заполнили колизей, будто готовые разорвать его на части. Они славили победителя и осыпали проклятиями побеждённого.

По мере того как напряжение спадало, меня накрыла волна усталости. Сознание стало тяжёлым и одеревеневшим, будто я не спал несколько дней.

Я ждал, когда откроется дверь в комнату ожидания.

Как только дверь открылась, внутрь ворвался медицинский персонал. На их лицах красовались улыбки. Скорее всего, они планировали выжать из Габриэля со сломанной шеей все возможные деньги.

— Молодец, Хороший мальчик. Поздравляю с первой пробой Метода Аркейз.

Кинуан, спустившийся в комнату ожидания, оглядывал меня, когда произносил это. Я поморщился от «Хорошего мальчика», затем вздохнул.

— ...Похоже, адаптация не обязательно означает поражение.

— Возьми это на покрытие медицинских расходов Габриэля. Я выиграл немного, поставив на тебя.

Киньюан протянул мне кредитный чип. Увидев сумму на экране, я расширил глаза.

— Всё равно Габриэль теперь меня возненавидит.

— Придётся встретиться и проверить. Если есть возможность завоевать чью-то лояльность, лучше не создавать лишних врагов. Прояви достаточно доброты, чтобы тебя не недооценивали.

— Я хочу стать воином и солдатом, а не святым.

— Ты ещё слишком неопытен в вопросах взаимоотношений, Лука. Доброта, о которой я говорю — не благотворительность, это — инвестиция. Мало-помалу ты набираешь активы, чтобы воспользоваться в нужный момент. Сегодня я просто собрал то, что инвестировал в Тораха, — прошептал Кинуан, положив руку мне на голову.

Улыбка Кинуана была леденящей. Я осознал, что серьёзно ошибался кое в чем.

Подсознательно я думал, что Кинуан ценит мой талант и учит меня из-за этого. Наше общее происхождение вызывало у меня чувство родства. Какая высокомерная мысль.

Когда-нибудь настанет и мой черёд. Кинуан получит то, что инвестировал в меня. И, вероятно, в тот момент я не смогу отказать.