Том 1 Глава 2

Грубоватый на вид андроид отсоединил мои поврежденные протезы и приступил к их починке. Когда он заменил несколько поврежденных деталей, красный индикатор состояния на экране обслуживания сменился зеленым.

— Я подключу нервную систему, Лука.

— Понял.

Андроид приступил к подключению кибернетических протезов к биологической ткани.

Клацнуло.

Раздалась тупая боль. Казалось, будто десятки иголок одновременно пронзают мое бедро.

— Если вас беспокоит боль...

— Нет, продолжай.

Я сгибал и разгибал только что отремонтированную ногу, пока говорил. Андроид встал и медленно направился к выходу.

В комнате воцарилась тишина. Я закрыл глаза и начал медитировать, притупляя чувства настолько, чтобы дать отдых своей напряженной нервной системе. Этому я научился в за время подготовки в академии Имперской гвардии.

Мне нравилось проводить время в одиночестве. Для меня даже это казалось привилегией.

В приюте у меня никогда не было возможности побыть одному, в условиях, где дюжина или около того детей делили комнату.

В этот момент дни в приюте показались мне далеким воспоминанием.

В Императорской гвардии даже у кадетов были собственные комнаты - удивительно роскошное жилье. Более того, поскольку выпускники Гвардии по сути являлись элитными офицерами, их ждало многообещающее будущее.

“Это практически гарантированный путь к успеху”.

Императорская гвардия была подразделением, подчиненным непосредственно императору, - престижная должность, за которую любой гражданин Империи Акретии готов умереть. Когда для меня открылась такая возможность, я не мог позволить себе упустить ее.

Я был в более отчаянном положении, чем мои сверстники. В отличие от них, имевших благородное происхождение, у меня, выходца из низших классов, не было другого пути, кроме как стать кадетом гвардии.

Задумавшись, я слегка нахмурил брови и открыл глаза. Из коридора за дверью доносились шаги.

Тук, тук.

Даже стук звучал аккуратно. После короткого вдох послышался голос.

— Я Илай Карфика. Лука, я хочу поговорить с тобой.

Илай Карфика. Я хорошо его знал. Кадет с пистолетом, который сражался с заключенными в камере смертников передо мной, - это был Илай.

У меня было чувство, что я знаю, зачем он здесь. По правде говоря, я знал о нем и на протяжении всего обучения.

— ..... Входи, — поприветствовал я Илая, усаживаясь в официальную позу.

Дверь открылась, и Илай вошел в мою комнату.

Илай Карфик.

Мальчик из престижной семьи. Его блестящие светлые волосы и ярко-голубые глаза подчеркивали его благородное происхождение. Даже не зная его имени и родословной, люди воспринимали его как благородного юношу. Даже простая серая кадетская форма сидела на нем элегантно.

— Могу я присесть?

Илай посмотрел на кресло у окна и заговорил. Солнце уже давно село, оставив внешний мир окутанным темнотой и сыростью.

— Я не намерен заставлять своего гостя стоять. Садись.

— Я наблюдал за тобой во время твоего выступления. Весьма впечатляюще.

Илай слегка приподнял подбородок. Его глаза, уже замененные кибернетическими протезами, иногда тускло светились.

— Если ты пришел сюда, чтобы обменяться комплиментами и подружиться, то ты пришел не по адресу, молодой господин.

С точки зрения логики, не было никакой необходимости говорить так агрессивно. Но, возможно, из-за того, что моя нервная система была измотана, мне было трудно сдерживать свое раздражение. Казалось, что я не спал несколько дней. Я находился в довольно чувствительном состоянии.

Это было лишь оправдание. Я знал, что за моим резким поведением кроется более глубокая причина.

Первопричиной была моя зависть. Выходец из приюта - места для тех, кто не имеет даже двузначного статуса, - я не мог с распростертыми объятиями встретить аристократа своего возраста. В отличие от меня, оснащенного лишь протезами конечностей, тело Илая было укреплено кибернетическими органами и различными имплантатами.

Илай лишь пожал плечами и достал из кармана таблетку.

— Если ты примешь это, то чувствительность твоей нервной системы временно снизится. Это поможет тебе лучше отдохнуть.

Илай первым положил таблетку в рот и  проглотил ее, как бы показывая, что полностью понимает мое состояние. От этого он стал нравиться мне еще меньше.

— Мне это не нужно.

— Такой уровень усталости скажется на твоих завтрашних тренировках. Ты не хуже меня знаешь, что это не то, что можно преодолеть одной лишь силой воли. В конце концов, ты исключительно способный.

Я закрыл глаза и вздохнул. Илай был прав. Я прекрасно понимал свое нынешнее состояние. Меня захлестнули неэффективные эмоции.

Свист.

Я протянул руку и взял таблетку. Это было седативное.

Глоток.

Эффект наступил почти сразу. Это не было похоже на подделки, сделанные на улицах. Даже когда мои чувства притупились, это не было неприятно. Это было успокаивающее ощущение, сродни теплой легкости перед сном.

Раздражение, которое было трудно пережить, улеглось до приемлемого уровня. Я почувствовал, что могу даже сделать комплимент, которого не хотел.

— Твои навыки тоже были неплохими, Илай. Я просто повторил то, что сделал ты.

Илай был метким стрелком, который мог попасть в пулю другой пулей. Если бы я не видел этого вблизи, то даже не подумал бы о том, чтобы отражать пули своим клинком.

— Куда более впечатляет тот факт, что ты исполнил то, чему никогда не учился, прямо на месте. Как видишь, у меня кибернетический глаз, так что рассчитать траекторию не составляет труда. Но ты справился, полагаясь только на инстинкты.

Илай постучал пальцем по своему глазу. Его слова не казались притворством, чувствовалось, что он искренне хвалит меня. Внезапно я почувствовал себя ничтожным.

А кому не нравятся комплименты? Я не был исключением. Я сохранял нейтральное выражение лица.

— ...... Итак, что привело тебя сюда?

— Я слышал, что ты выдающийся кадет из приюта. Я хотел узнать об этом. Я никогда не был в нижнем секторе.

Это было замечание, которое могло показаться оскорбительным. Видимо, обеспеченному молодому господину интересно узнать о жизни в низах. Но его тон был осторожным и вежливым. А главное, я почувствовал искреннее любопытство.

— Рассказывать особо нечего. Улицы грязные, люди грубые - даже больше, чем грубые, они жестокие. Наркоманы с переломанными конечностями тащатся по подворотням, теряя сознание от наркотиков, которые они принимают. Даже зная, что это опасно, голодные дети по ночам выбираются из приюта, чтобы порыться в мусорных кучах...

— Подожди, приюты ведь снабжаются в соответствии с численностью проживающих там детей…

На замечание Илая я выпустил сухой смешок.

— ... Думаешь, все это доходит до нас?

— Приюты должны воспитывать таланты для Империи. Такого рода растраты не должны допускаться... или это слишком наивно с моей стороны? — Илай горько улыбнулся.

Я не стал спорить с ним.

— Растраты или нет, для меня это уже не имеет значения. Я собираюсь стать частью Имперской гвардии.

В какой-то момент здравый смысл оттеснил негативные чувства. Подумав об этом, я понял, что у меня нет причин завидовать благородному молодому господину.

В данный момент мы с Илаем стояли на равных. Когда-нибудь мы будем сражаться бок о бок. Только глупец будет поддерживать плохие отношения с союзником.

— Если у тебя есть вопросы, задавайте. Я отвечу тебе, если смогу.

В моем тоне прозвучала нотка непринужденности. Илай слабо улыбнулся и положил подбородок на руку.

— Значит, ты никогда не бывал за пределами Империи?

Я слегка сузил глаза. Его вопрос был странным. Трудно было понять его намерения.

— Я родился и вырос в столице, Акбаране, — спокойно ответил я.

Илай улыбнулся, вставая.

— Я тоже.

С этими словами Илай покинул мою комнату.

* * *

Командующий Имперской гвардией часто появлялся на тренировочных и учебных площадках кадетов, обычно в те дни, когда учения были опасными или особенно важными.

Сегодняшнее задание было и опасным, и важным.

Кланк.

Я почувствовал холод, пронизывающий мое запястье. Мои конечности были скованы ремнями, позволяющими шевелить лишь пальцами рук и ног.

Повернув голову, я увидел других курсантов в таком же состоянии. На их лицах были явные признаки напряжения. Мое собственное выражение, вероятно, мало чем отличалось.

«Тренировка устойчивости к боли»

Среди различных учебных программ эта пользовалась дурной славой как самая ужасная. По сути, это была тренировка по перенесению пыток.

Я посмотрел через стекло на людей по другую сторону. Отставные императорские гвардейцы, служившие инструкторами, стояли там с безразличным выражением лица. Позади них двигались ученые и инженеры.

Командующий Имперской гвардией стоял, скрестив руки, и наблюдал за нами. Его взгляд ненадолго задержался на мне, а затем переместился на другого курсанта.

Треск.

Из электродов, прикрепленных к моей голове и конечностям, высвободился электрический ток. Мое тело инстинктивно напряглось.

— Это просто ложный сигнал. Он не настоящий, — повторял я про себя, но ощущения в моем мозгу ничем не отличались от настоящих.

Туд!

Из динамика над головой раздался пронзительный звук, наполнивший комнату. Непохоже было, что кто-то действительно ударил меня ножом.

"Колотая рана живота".

Я посмотрел вниз на свой живот. Мышцы живота спазмировались. Несмотря на то что никто не прикасался ко мне, кожа покраснела, словно от синяка.

Бах!

Резкий грохот выстрела встряхнул мои мысли. Плечо запульсировало, как будто в него попала пуля.

Слэш-слэш!

По моей руке прошел сигнал, как будто лезвие прорезало ее насквозь. Несоответствие между реальностью и ощущениями заставило мой мозг пошатнуться. Это звучало как шутка, но все было реальным.

Было больно - ужасно, мерзко больно.

— Не позволяй мозгу обмануть себя; обмани свой мозг, — низкий голос командующего гулко разносился по комнате. Однако никто из курсантов не слушал его по-настоящему. Все кривились, едва выдерживая непрекращающуюся боль. Некоторые полностью потеряли контроль над своими телесными функциями.

«Не позволяйте своему мозгу обмануть вас; обманите свой мозг».

Я заставил себя повторить эти слова.

Ух!

На этот раз это был ожог. Комната словно раскалилась, вокруг раздавались звуки пламени. Мои руки и ноги дрожали, и я чувствовал, как каждая пора моего тела открывается в ответ.

Тренировка или нет, но мне казалось, что я сейчас умру. Я дернулся, пытаясь освободиться от оков. Это было не самое достойное зрелище.

— Помогите, помогите мне! Пл-пожалуйста, аааа!

К счастью, это был не мой голос. Кричал курсант рядом со мной. Я еще не обмочился, и стоны, вырывавшиеся из моего горла, были еще управляемыми. Я бы сказал, что держусь неплохо, несмотря ни на что.

— Помните, почему вы терпите эту боль.

Голос командира Имперской гвардии звучал отстраненно, как будто доносился издалека.

Причина, по которой я терплю эту боль. Причина этих изнурительных тренировок. Продвижение? Конечно, это было частью дела. Но...

— За Империю и Его Величество Императора!

Кто-то издал отчаянный крик.

«Точно...»

Я хорошо знал, о ком идет речь. Защитник человечества, сердце Империи, наш Император...

— За Его Величество, Императора... — пробормотал кадет рядом со мной.

Я слегка приоткрыл губы, размышляя, сможет ли шепот этих слов облегчить боль.

Но...

Но что?

Вруууум.

Начался следующий этап. Мое дыхание участилось. Дышать стало трудно. Шум воды становился все громче, пока даже мои уши не погрузились в воду и не перестали различать какие-либо звуки.

Утопление.

Всего лишь ложный сигнал, и все же он казался таким реальным. Проклятье. Проклятые ученые. При всем своем интеллекте они создали устройство для подобных мучений.

«Не позволяй своему мозгу обмануть тебя...»

Мой рот наполнился кровью. Должно быть, я с остервенением жевал губы и щеки.

«…обмануть свой мозг».

Проклятье, что это вообще значит?

Я попытался открыть рот, чтобы закричать, но в легких отсутствовал воздух. Казалось, что они сморщились.

Дышите.

Это иллюзия.

Это фальшивка.

Это не по-настоящему.

Мне хотелось разбить череп и размозжить мозг. Это глупое серое вещество даже не смогло отличить реальность от обмана. Какой же я идиот.

Когда же закончится эта проклятая пытка? Они называют это тренировкой?

Они что, издеваются?

Бззззт!

Я услышал, как отключается электрический сигнал. Боль, охватившая мое тело, начала стихать.

— Ха... ха...

Я задыхался. У меня не было сил поднять голову, не говоря уже о том, чтобы открыть глаза. Даже когда сигналы исчезли, остатки боли, раздиравшей мою нервную систему и мозг, еще оставались.

Шаг, еще шаг.

Шаги остановились прямо передо мной.

Я слабо приоткрыл глаза.

— Лука, это было терпимо?

Это был голос командира Имперской гвардии. Он стоял передо мной. Мне хотелось выплеснуть поток проклятий, но я сдержался, собрав последние остатки терпения.

— Так как... это иллюзия, это можно вынести...

— Да, это всего лишь обман.

Командор протянул одну из своих рук к моему лицу. Я нахмурился в замешательстве.

Что... черт возьми... он...?

Командор холодно улыбался. Его грубая рука приблизилась к моему правому глазу.

— Но на этот раз все по-настоящему.

Как только он договорил, половина моего мира погрузилась во тьму.

Хлоп!

Командир извлек мое правое глазное яблоко. Мой глаз не был синтетическим имплантатом. Это был мой настоящий глаз, соединенный со зрительным нервом.

Треск!

Он сжимал мое глазное яблоко между большим и указательным пальцами, пока оно не лопнуло.

Страх, недоумение и растерянность.

Эмоции быстро сменяли друг-друга.

Боль была пустяковой. Была только пустота и чувство потери.

Эту боль я мог терпеть - ничто по сравнению с тренировками по переносимости боли. Вместо этого в мой разум просочилась холодная ясность.

Черт возьми, тренировка сработала. Я не мог этого отрицать. Даже потеряв глаз, я не потерял самообладания. Это был всего лишь глаз, который все равно когда-нибудь удалят. В конце концов, мое тело полностью заменят на протезы.

— Раз уж вы взялись за это, я хотел бы попросить глаз с функцией просчитывния траекторий.

Глаза командующего расширились от удивления, и он рассмеялся. Очевидно, он был доволен моим ответом.

Ш-ш-ш.

Из пустой глазницы моего правого глаза потекли кровавые слезы. Я приподнял голову и осмотрелся вокруг своим неполным зрением.

Теперь я понимал, почему Командующий подошел именно ко мне. Все остальные попросту отключились.

Проклятье.