Том 1 Глава 29

Лязг

Я разглядывал Крест Военной Доблести, лежащий на ладони. Его острые грани напоминали клинок — неосторожное прикосновение могло оставить порез. На поверхности была выгравирована цифра VII.

Крест VII класса — знак признания значимых заслуг в бою.

Из всех кадетов Имперской Гвардии его получили только я и Илай. Остальные восприняли это как нечто само собой разумеющееся. По словам инструкторов, за последние годы не было кадетов, равных нам по мастерству.

— Забавно, не правда ли? Что такой, как я, удостоился награды.

Илай усмехнулся, засовывая медаль во внутренний карман мундира.

С момента гибели Лиллиан прошел месяц. Церемония награждения завершилась, и события того дня постепенно стирались из памяти.

Илай, казалось, вернул себе прежнее хладнокровие. Но за его улыбкой я различал тревогу.

— Лука, я впервые в жизни пожалел, что недорабатывал на тренировках.

Хорошо, что это слышал только я. От человека, которого считали вундеркиндом, такие слова звучали бы издевкой для остальных кадетов.

— Тренировки ничего бы не изменили. Там было четверо гвардейцев. Исход был предрешен.

Я перевел взгляд на толпу вдали. Это были кандидаты в офицеры и кадеты Гвардии.

После мятежа Империя ускорила набор. Новости дошли до знатных семей, и те, демонстрируя лояльность, отправляли детей на службу.

— Ломятся, будто тут раздают призы.

Я пробормотал. Илай смотрел в ту же сторону.

— Говорят, требования снизили. Теперь даже последний тупица может стать младшим офицером.

Воспоминания нахлынули. Три года назад я сам стоял среди таких. Казалось, будто встреча с командиром Гвардии была вчера.

— Лука, я подумываю съездить в родовое поместье.

Я не спрашивал о причинах. Лишь догадывался, что это связано с каким-то внутренним решением.

Мы приближались к последнему году обучения. С четвертого курса нас начнут считать временными членами Гвардии — почти полноценными гвардейцами, но без полного киберпротезирования.

После паузы я задал вопрос, давно меня мучивший:

— ...Почему Лиллиан улыбалась, когда погибала ее семья? «Не ладили» — этого недостаточно. Если бы она сошла с ума, я бы понял. Но она не была сумасшедшей.

Я заговорил о Лиллиан. Считал, что имею право знать.

Илай облокотился на перила, положив подбородок на руки. Его взгляд, скорее рассеянный, чем расслабленный, скользил по городу внизу. Столица Акбаран — лес безжизненных небоскребов, за которыми мерцал хаос неоновых вывесок Нижнего сектора.

— Так же, как мне суждено было стать гвардейцем, Лиллиан была предназначена для «связи» между семьями.

— Договорной брак?

Звучало логично. Илай, глядя на закат, продолжил:

— Слишком мягко сказано. Партнера Лиллиан выбрали при рождении. Мужчина на пятьдесят лет старше.

— Так она восстала против семьи?

— Слушай дальше. Он был вдовцом. После смерти жены предложил семье Рамонесс огромный выкуп. Но условия были... специфичны.

Даже я, слушавший вполуха, заинтересовался.

— Какие?

— Он прислал фото, видео, записи покойной жены и потребовал: «Воспитайте ее точно так же». От внешности до манер, привычек, даже имени — Лиллиан выбрали не случайно.

Я нахмурился сначала от недоверия, затем от отвращения.

— Ее растили, как скот под заказ. Как продукт. Единственная удача — покойная жена имела связи с Беллато. Поэтому Лиллиан допускали к их книгам и знаниям. Было условие: «Она должна разбираться в культуре Беллато».

— Значит, та Лиллиан, которую мы знали... ее лицо не было настоящим?

— Никто не знает, как она выглядела изначально. Даже она сама. Ее лицо меняли ежегодными операциями, чтобы имитировать взросление. Перекрашивали глаза, подпиливали кости...

— Чтобы совпадал голос, голосовые связки заменили механизмом еще в детстве. Это адская боль. "Заказчик" так же запретил просто сделать пластическую операцию, когда она бы подросла. Требовал, чтобы «физическая идентичность оставалась неизменной».

Я вновь ощутил, как власть уродует желания.

— Ее ломали с рождения.

— Лиллиан жила с навязанными вкусами и привычками. За отклонения — жестко наказывали. Из семьи лишь Клод, из-за одинакового возраста, относился к ней по-человечески.

Теперь и я почувствовал к Лиллиан жалость. Жизнь ее была адом.

Но возник вопрос:

— Тогда зачем Клод представил меня Лиллиан? Ты сказал, ее брак был предрешен.

Илай неловко улыбнулся. Помедлив, ответил осторожно:

— Если честно... это был наш с Лиллиан план. Мы сказали Клоду, что ты — внебрачный сын командира Гвардии. Поэтому он и сделал то предложение.

— Ты... что? Неужели Клод поверил?

— Ну же, все видели, как командир выделяет тебя. Да и твой путь из двузначного приюта в кадеты Гвардии иначе не объяснить.

— Невероятно. Этот идиот... какой бардак.

Я раздраженно вздохнул.

— Командир из рода Кастория. Если бы Лиллиан родила ребенка с твоей кровью, она надеялась вырваться. Я... отчасти согласился помочь. Поэтому передал ей данные о тебе.

— Это отвратительно.

Они спланировали это за моей спиной? Вся жалость к Лиллиан испарилась.

— Прости, Лука. Я просто... очень хотел ей помочь. И думал, вы с Лиллиан подходите друг другу.

— Хватит лжи. Рано или поздно правда всплыла бы. Как вы собирались разруливать последствия?

Илай почесал подбородок и рассмеялся:

— К тому моменту ты стал бы полноценным гвардейцем под покровительством командира. Ни семья Рамонесс, ни «жених» не рискнули бы трогать тебя. А я бы поддержал. Мы не знали, что Рамонессы возглавят мятеж.

Предложение Клода и сближение Лиллиан — не случайность. Продуманный план. Я ощутил ярость и беспомощность.

Я пристально посмотрел на Илая. Он избегал моего взгляда.

Илай — мой друг. Но он не хороший человек. Он использовал и обманывал других, убил подчиненных, лгал мне.

Но, как ни странно, я все еще доверял ему. Если бы пришлось выбирать между его жизнью и моей — он выбрал бы меня. В его системе ценностей я занимал высокое место.

Он заботится обо мне. Я убедился в этом даже в истории с Лиллиан.

— Илай, ребра, которые я сломал, уже зажили?

Я спросил спокойно. Илай, державший во рту сигарету, наклонил голову. После той бойни он начал курить.

— А? Ну, не совсем... Эй, стой! Ты же не...

Он поздно осознал мой намек. Сигарета упала. Я сжал кулак.

Хруст.

Звук ломающейся кости странно удовлетворял меня. Я почувствовал облегчение, достал терминал и вызвал медбригаду. Андроиды уже спешили.

—————————

Я регулярно навещал Кинуана. Сегодня он, как всегда, пил чай и читал. Человек старых привычек.

— Ну вот и наш герой войны. Говорят, получил Крест Доблести?

Он закрыл книгу. Но в его тоне не было похвалы. Кинуан ненавидел Империю.

— Всего лишь VII класс. Не сравнить с вашими заслугами, инструктор.

Я сел без приглашения. Между нами давно исчезли формальности. Мы были скорее учителем и учеником, чем начальником и подчиненным.

— Я читал твой отчет. Ты действовал активно. Достойно медали. Настоящий примерный солдат.

Его сарказм сегодня был особенно едким.

— Я хотел испытать Стиль Аркейз в реальном бою. Проверить свои пределы.

Я говорил полуправду. Крупные сражения были редкой возможностью проверить себя.

Хотя мое рвение в последней операции было связано с Илаем и Лиллиан.

Но мои действия — половина искренности, половина расчета — редко вызывали подозрения. Все знали: я одержим достижениями.

— Судя по записям, ты хорошо применил Аркейз. Но ты слишком полагался на личные навыки. Как лидер — это недостаток. Разве подчиненные не слушались?

— Нет, они были образцовыми солдатами. Такими, что бросятся в пасть смерти даже по приказу чужого командира.

Кинуан задумался, затем налил мне чаю.

— ...Тогда ты просто добряк.

— Что?

В памяти всплыли слова Илая в той ситуации.

— Лука. Многие из твоего взвода выжили. Я давно заметил... ты слишком добр.

Теперь я понял: тогда он имел в виду то же, что и Кинуан сейчас.

— Ты брал риск на себя, вместо того чтобы жертвовать подчиненными. Поэтому я и сказал — добряк.

— Это минимизирует потери, — парировал я.

— Но ты так же нес потери — нервное истощение, замедление рефлексов. Для лидера твои жизнь и решения важнее, чем пары рядовых. Если ты погибнешь — он потеряет больше, чем простой взвод.

— То есть, я должен был принести их в жертву?

Мой голос прозвучал горько.

— Великий лидер знает, когда жертвовать подчиненными.

— ...Я учту.

— Судя по отчетам, твой взвод должен был потерять вдвое больше. Ты принял этот урон на себя.

По логике, меня следовало похвалить за это. Кинуан, словно читая мысли, усмехнулся:

— Но именно это мне в тебе нравится, Лука. То, что делает тебя... другим.

— Я обязательно начну активно жертвовать подчиненными, — ответил я холодно.

Кинуан лишь улыбнулся в ответ.