ВступлениеСакаянаги спокойно ждала возле учительской.— Ждешь, когда выйдет Камуро?— Услышал от кого, я так понимаю?— Кито сказал, когда я пришел посмотреть, как дела у класса A.— Вообще-то он не любитель разговоров, впрочем, никогда не знаешь, чего ждать от межличностных отношений.— Понимаю, что могу быть лишним, но все равно решил прийти.

Мы были не особо близки, но это, считай, последняя наша встреча.

Я подумал, хотя бы попрощаться можно.— Вот как?На самом деле прощание с Камуро меня мало волнует.

Но с этим доводом Сакаянаги не станет отказывать в моем присутствии.Я встал рядом с ней и уставился на дверь в учительскую.— Ты, вероятно, уже по ходу экзамена понял, что произошло, не так ли, Аянокоджи-кун?— Да.

Насчет основной причины поражения у меня есть догадка.

Кто ее корень установить удалось?— Да.

С этой задачей разобрались.— Понятно.Если так, то Сакаянаги, скорее всего, позже непременно разберется с проблемой.Солнце начало клониться к закату, когда наконец-то вышла Камуро с равнодушным выражением лица.

На котором сразу появилось нехарактерное изумление, видимо, от того, что не ожидала никого увидеть.— Вы что тут делаете?— Ждала тебя, Масуми-сан.

Нельзя было?— Я не говорила, что нельзя.

Для чего?Похоже, Камуро принимала реальность гораздо охотнее, чем я предполагал.— Сегодня мы прощаемся.

Я хотела поговорить с тобой напоследок.— Что, совесть замучила? Очень сомневаюсь.

Ну а ты, Аянокоджи, что здесь делаешь?— Образовательный визит.— А?..

Ха-а, каким был непонятным, таким и остался…— Был исключен неожиданный ученик, я бы соврал, сказав, что меня это совсем не заинтересовало.— Неожиданный — я-то? При том что я не раскаивающаяся воровка?— Это было в прошлом.

По крайней мере, что касается класса в общем, ты не плелась в самом низу.

Я не знаю, как Сакаянаги выбирала, кого исключить.

Так что мой интерес вполне объясним.Я не упомянул про то, что она также была близка к Сакаянаги.— Исключение решалось жребием, — ответила Сакаянаги.— Это как-то…— Необычно и не в моем стиле, так ты думаешь?— По этому поводу мне сказать нечего.

Но, Камуро, я бы хотел узнать, что ты чувствуешь, как человек, которого исключили из-за жребия? — спросил я, хотя не был уверен, что она ответит искренне.— Поверить не могу, спрашивать о таком с совершенно невозмутимым лицом…Камуро, кажется, не ожидала, что ее спросят о чувствах, а потому удивилась, но все-таки задумалась.— Не знаю, чувствую я себя дико странно.

До сегодняшнего утра моя школьная жизнь шла своим чередом.

Я даже гадала о всяких мелочах, вроде как провести следующие выходные.

А потом раз, и меня исключают.

Такого я никак не ожидала.Камуро не была первым кандидатом на вылет, поэтому она не чувствовала приближающейся опасности.

Что и думать, Сакаянаги, наверное, сама не предвещала своего проигрыша.— То, что произошло, — это моя ответственность.

С тобой так вышло из-за меня.— Да все нормально, — тут же отвергла Камуро слова Сакаянаги, походившие на извинение. — Я тебя не виню.

Все равно не надеялась на то, чтобы ты что-нибудь сделала бы.

Я всегда думала, что рано или поздно меня исключат.Поведение Камуро нельзя было назвать образцовым.

От начала и до конца она, казалось, относилась ко всему небрежно, быть может, отчетливо понимая собственное положение.Камуро сделала шаг первой, поскольку нельзя же вечно стоять напротив учительской и разговаривать.

Сакаянаги, которая не могла нормально ходить, пошла за ней резвее обычного.Во всяком случае, идти к выходу нам в одном направлении, поэтому, думаю, проблем не возникнет.— А я рассчитывала услышать от тебя упреки.— И напрасно, спасибо за заботу.— Что будешь делать после ухода?— Хотя меня исключили, есть несколько старших школ, куда принимают учеников в качестве переведенных, если сдать вступительные экзамены.

Родители занудно настаивали, чтобы я окончила старшую, вот, наверное, и пойду в одну из них.Судя по всему, Камуро за весьма короткий срок определилась со своим будущим, включая и этот вопрос.Постепенно Камуро отдалялась от Сакаянаги.

Если держать темп, поспеть за ней будет сложно.

Сакаянаги попыталась ускориться, но от непривычки споткнулась и завалилась вперед, упав на руки.— Ну что же ты? — вздохнула Камуро, обернувшись.Она вернулась и аккуратно поставила Сакаянаги на ноги.— Завтра меня рядом уже не будет, найди замену как можно скорее.— Знаю.

Масуми-сан…— Что? — явно нехотя отозвалась Камуро.— Нет, забудь.Сакаянаги хотела что-то сказать, но не стала.Непонимающе наклонив голову, Камуро подобрала трость, отдала и снова пошла первой.

Сакаянаги нетвердым шагом последовала за ней.— Ты ничего не хочешь мне сказать?Когда мы дошли до главного входа, Камуро еще раз обернулась.— А? Что, это я в чем-то провинилась? И должна спрашивать, за что же такое была исключена?— Я вовсе не это имела в виду.

Раз на мне лежит ответственность, я должна хотя бы выслушать тебя.— Бессмысле… — одернула себя Камуро, стоило ей посмотреть в глаза Сакаянаги. — Да уж.

Ты… хоть и умная, но в то же время глупая.

Только сейчас это поняла.— Я не могу оставить твое «глупая» без внимания, знаешь ли.

О чем ты?— Если должна слушать, так слушай молча.Сакаянаги явно застигли врасплох.— Ладно, короче.

Я не буду скучать по этой школе, но пообещай мне одну вещь.— Пообещать? И что же?— Это не то чтобы ради меня, но убедись, что предатель класса пойдет по тому же пути.

Можешь дать слово?— Это твое желание?— Да.

Именно оно.

Так что?— Я обещаю.

Предатель ни за что не будет прощен.

Обещаю, что он будет устранен.

И, конечно, я не позволю классу потерпеть из-за этого поражение.Камуро кивнула Сакаянаги, а после перевела взгляд на меня, стовшего сзади.— Аянокоджи, ты понесешь коллективную ответственность и проследишь, исполнит она данное обещание или нет.— Меня вроде как ничего не обязывает нести коллективную ответственность, но я пойду тебе навстречу.— Вот и славно.

Извините, я пойду.

И нянчиться со мной не нужно, я ведь уже не ученица в этой школе, — сказала Камуро и, не дав Сакаянаги возможности что-либо сказать или сделать, быстро переобулась и ушла.По пути в общежитие она ни разу не обернулась, а потом пропала из виду.Завтра Камуро в школе уже не будет.

Скорее всего, не только она сама не была морально готова к собственному исключению, но и большинство класса.— Она оставалась собой до самого конца.— Ага.— Я немного задержусь.

Можешь идти без меня.Вслед за Камуро я вышел из здания школы.По-моему, для Сакаянаги она была кем-то больше, чем просто одноклассником.Часть 1Чуть прогулявшись, я оказался возле скамейки, где неделю назад встретил Моришиту.Сейчас здесь не было ни души.

Я присел.Прошло, наверное, еще минут десять.Тогда-то и показался человек, которого я ждал, он шел медленнее обычного.

Для него нормально следить за своим окружением, но сейчас на меня даже не обратили внимание.— Задержалась ты не на немного, — заговорил я.Она слегка удивилась, но почти сразу подавила эту эмоцию.— Неужели ты ждешь меня?..— Забыл спросить, каково в итоге тебе.— Ясно.

Нечасто появляется возможность увидеть поражение класса A.— Твой расчет ситуации ни в чем не уступал.

Ты насквозь видела слабые места другого класса и правильно пользовалась ими, великолепно вычисляла защиту.

На мой взгляд, ты затмила трех лидеров.— Только вот я все равно проиграла, и радоваться тут нечему.— Это правда.— К сожалению, я не испытываю особенных чувств.

Другое дело, если причина проигрыша была бы в нехватке способностей, но это не имеет ничего общего с тем, что случилось.— Это если смотреть только на исход сражения.

Но что насчет исключения из школы?— Выбывший в проигравшем классе будет исключен.

Таковы правила, они были известны с самого начала.Сакаянаги отказывалась признавать, но я продолжил:— Но поражение для тебя… Вернее, исключение Камуро для тебя должно было стать неожиданным.— Пожалуйста, не переоценивай ее.

Масуми-сан работала на меня два года, но она не была исключительно талантливой и тем более покорной.

Ее исключение не повлияет на класс.«Не заблуждайся», — улыбнулась она.— Это не похоже на тебя, Сакаянаги.

Кажется, ты далеко не так собранна, какой бываешь обычно.— Разве? Мне вот так не кажется.— Ты должна была сама это понять из того, что я сижу здесь и расспрашиваю тебя.Если исключение Камуро не оказало бы никакого влияния на Сакаянаги, мне не было смысла ждать ее.

Как и намеренно выбивать ее из колеи.— У тебя отличная проницательность, безусловно, но не слишком ли ты самоуверен?— Ну так что?Я показал, что не намерен отступать, Сакаянаги, понятное дело, немного замешкалась.— Исключение Масуми-сан повлияло на меня.

Ты это хочешь сказать?— Если говорить прямо, то да.— Но это невозможно.— Понятно, что ты не желаешь этого признавать.

Ведь иначе придется признать, что сделала неправильный выбор.Поскольку выбывших было несколько, проявится сожаление по поводу того, что выбрать стоило не Камуро.— Ты осознаешь свои сильные стороны.

Потому не можешь искренне сопереживать слабостям остальных.

И в момент, когда они проявляют эти слабости, ты не склонна быть рядом.— Не тебе такое говорить, Аянокоджи-кун.— Конечно, отчасти то же верно и для меня, но твое отчуждение неполное.

В тебе есть естественное людское сопереживание, и оно проявляется бессознательно.Мы во многом похожи, но и во многом отличаемся.— Не понимаю.

Что именно ты пытаешься сказать мне, Аянокоджи-кун? Будет лучше, если я стану слабой? Мне следовало эгоистично оставить Масуми-сан?— Эгоизм для обыкновенного лидера неприемлем.

Но ты должна была пойти у него на поводу, если ставишь целью победить в будущем.

Для того чтобы ты оставалась сильной, правильнее было держаться за Камуро.

И найти любую причину, тот же «ОИС», чтобы исключить другого человека.Но ей помешала гордость.

Столкнувшись с неожиданным проигрышем, Сакаянаги притворилась, что ей неважно, кто уйдет, и приняла неправильное решение.Утерянная часть тела не вернется.

С этих пор ей предстоит сражаться с этой неполноценностью.— Ничего страшного.

Что она есть, что нет — это ни на что не повлияет.

Я не буду проигрывать.— А я думаю, что проиграешь.

Если продолжишь в том же духе на итоговом экзамене в конце года, то, что произошло сегодня, повторится.Сакаянаги не признает этого, но ситуация поменялась кардинально.— Так вот чего ты хочешь, Аянокоджи-кун.

Ты считаешь, я должна выйти поверженной.

И поэтому хочешь, чтобы я стала слабее из-за произошедшего.

Для этого и пытаешься выбить меня из колеи… Все верно?— И зачем мне нужно, чтобы ты стала слабее?— Класс A остался превосходящим, а это неблагоприятно для тебя, разве нет? Твое желаемое идеальное развитие — все четыре класса на третьем году ведут равную борьбу за первенство.

Это твоя цель, я полагаю?— Не скажу, что ты не права, но кое-чего не хватает.— И в чем же я ошиблась?— На данный момент не имеет значения, опережает ли класс A остальные.

Моя цель состоит в том, чтобы в полной мере раскрыть потенциал каждого класса.

И поэтому я буду лезть в твои дела, дела Ичиносе и дела Рьюена.— Мне это не нравится.

Ты будто говоришь, что мне нужна твоя помощь.— Именно поэтому я здесь.

Я подождал, чтобы помочь.Наконец, Сакаянаги перестала словесно упираться.Она умна от природы.

И поняла все с самого начала.

Только делала вид, что это не так.— Ты просчиталась в том, что неправильно оценила важность Камуро.

Ты единолично предположила, что она ничем не отличается от масс, захотела поверить в это и потому отдала решение жребию.Утраченного не вернешь.

Ей следовало быть честной с собой, насколько это возможно, пусть даже пришлось бы столкнуться с недовольством.Конечно, чрезмерная уверенность в непобедимости и беспечность, скорее всего, также повлияли на принятие неверного решения.— Я…Сакаянаги, не в силах больше смотреть мне в глаза, отвела взгляд.

Она уставилась куда-то вдаль и тихо вздохнула.— Если говорить начистоту, я не завела друзей ни в начальной, ни в средней общеобразовательных школах.

Не могла идти в ногу с теми, кто ограничен, у кого уровень мышления ниже моего.Так было с детства, — размышляла Сакаянаги над прошлым.— В этой школе все также.

Масуми-сан, Хашимото-кун, Кито-кун — я держу их рядом, но как руки и ноги, которыми пользуюсь для своей выгоды.

Ни больше, ни меньше, так я думала.

Думала, что они ничем не отличаются от остальных.Такова была суть Сакаянаги как ученицы: не признавать в окружающих друзей.

Но между чужим человеком и другом пролегает граница сильно размытая.

И определить ее никто не в состоянии.— По этой же причине я думала, что уход любого ничего не изменит…Она замолчала.Похоже, Сакаянаги-таки увидела настоящий, неподдельный ответ.— Так Масуми-сан, выходит, незаметно стала другом.Повторенное сейчас «друг» отличается большей значимостью.

Смысл меняется в зависимости от того, признает ли она человека искренне или нет.Она обманула себя, что умная сторона не позволит поддаться влиянию того, кто стоит рядом.— Все равно это не похоже на меня…— Возможно.

Но теперь ты уяснила для себя.

Утрата Камуро открыла твою слабость, но она же может сделать тебя сильнее.Пускай она оступилась, но надо дать понять, что нельзя оставаться лежать.— Получается, ты всегда действовал из-за кулис и раздавал подобные советы разным людям.

И они закономерно выросли над собой.— Но путь предстоит еще долгий.Сакаянаги ничего не добавила, лишь вежливо поклонилась.Мы не можем больше оставаться вместе.

Такой посыл мне виделся.Проводив взглядом миниатюрную спину, я снова сел на скамейку.— Как итог, исключение Камуро обернулось благоприятной переменой.Никто из массовки не пробудил бы в Сакаянаги такие эмоции.

Ко всему прочему, количество классных очков у всех сократилось без необходимости вмешиваться лично.

Это доказывает, что каждый класс по-своему крепчает и скоро сможет противостоять друг другу.Теперь Сакаянаги должна хорошо поразмыслить, вникнуть и вырасти над собой.

И потом, уверен, настанет момент, когда она испытает эмоции, с которыми раньше никогда не сталкивалась.Рьюен смог выбраться из своей скорлупы и пойти дальше.

Он не менял подход, а совершенствовал свои отличительные черты.

И его влияние будет безжалостно распространяться на окружающих.До итоговых экзаменов в конце года остается примерно два месяца.— Не пора ли и мне вести приготовления?В отношении Каруизавы Кей.В отношении Ичиносе Хонами.И в отношении класса.За оставшуюся школьную жизнь я сделаю так, что стану человеком, который запомнится остальным.

Сакаянаги спокойно ждала возле учительской.

— Ждешь, когда выйдет Камуро?

— Услышал от кого, я так понимаю?

— Кито сказал, когда я пришел посмотреть, как дела у класса A.

— Вообще-то он не любитель разговоров, впрочем, никогда не знаешь, чего ждать от межличностных отношений.

— Понимаю, что могу быть лишним, но все равно решил прийти.

Мы были не особо близки, но это, считай, последняя наша встреча.

Я подумал, хотя бы попрощаться можно.

На самом деле прощание с Камуро меня мало волнует.

Но с этим доводом Сакаянаги не станет отказывать в моем присутствии.

Я встал рядом с ней и уставился на дверь в учительскую.

— Ты, вероятно, уже по ходу экзамена понял, что произошло, не так ли, Аянокоджи-кун?

Насчет основной причины поражения у меня есть догадка.

Кто ее корень установить удалось?

С этой задачей разобрались.

Если так, то Сакаянаги, скорее всего, позже непременно разберется с проблемой.

Солнце начало клониться к закату, когда наконец-то вышла Камуро с равнодушным выражением лица.

На котором сразу появилось нехарактерное изумление, видимо, от того, что не ожидала никого увидеть.

— Вы что тут делаете?

— Ждала тебя, Масуми-сан.

Нельзя было?

— Я не говорила, что нельзя.

Похоже, Камуро принимала реальность гораздо охотнее, чем я предполагал.

— Сегодня мы прощаемся.

Я хотела поговорить с тобой напоследок.

— Что, совесть замучила? Очень сомневаюсь.

Ну а ты, Аянокоджи, что здесь делаешь?

— Образовательный визит.

Ха-а, каким был непонятным, таким и остался…

— Был исключен неожиданный ученик, я бы соврал, сказав, что меня это совсем не заинтересовало.

— Неожиданный — я-то? При том что я не раскаивающаяся воровка?

— Это было в прошлом.

По крайней мере, что касается класса в общем, ты не плелась в самом низу.

Я не знаю, как Сакаянаги выбирала, кого исключить.

Так что мой интерес вполне объясним.

Я не упомянул про то, что она также была близка к Сакаянаги.

— Исключение решалось жребием, — ответила Сакаянаги.

— Это как-то…

— Необычно и не в моем стиле, так ты думаешь?

— По этому поводу мне сказать нечего.

Но, Камуро, я бы хотел узнать, что ты чувствуешь, как человек, которого исключили из-за жребия? — спросил я, хотя не был уверен, что она ответит искренне.

— Поверить не могу, спрашивать о таком с совершенно невозмутимым лицом…

Камуро, кажется, не ожидала, что ее спросят о чувствах, а потому удивилась, но все-таки задумалась.

— Не знаю, чувствую я себя дико странно.

До сегодняшнего утра моя школьная жизнь шла своим чередом.

Я даже гадала о всяких мелочах, вроде как провести следующие выходные.

А потом раз, и меня исключают.

Такого я никак не ожидала.

Камуро не была первым кандидатом на вылет, поэтому она не чувствовала приближающейся опасности.

Что и думать, Сакаянаги, наверное, сама не предвещала своего проигрыша.

— То, что произошло, — это моя ответственность.

С тобой так вышло из-за меня.

— Да все нормально, — тут же отвергла Камуро слова Сакаянаги, походившие на извинение. — Я тебя не виню.

Все равно не надеялась на то, чтобы ты что-нибудь сделала бы.

Я всегда думала, что рано или поздно меня исключат.

Поведение Камуро нельзя было назвать образцовым.

От начала и до конца она, казалось, относилась ко всему небрежно, быть может, отчетливо понимая собственное положение.

Камуро сделала шаг первой, поскольку нельзя же вечно стоять напротив учительской и разговаривать.

Сакаянаги, которая не могла нормально ходить, пошла за ней резвее обычного.

Во всяком случае, идти к выходу нам в одном направлении, поэтому, думаю, проблем не возникнет.

— А я рассчитывала услышать от тебя упреки.

— И напрасно, спасибо за заботу.

— Что будешь делать после ухода?

— Хотя меня исключили, есть несколько старших школ, куда принимают учеников в качестве переведенных, если сдать вступительные экзамены.

Родители занудно настаивали, чтобы я окончила старшую, вот, наверное, и пойду в одну из них.

Судя по всему, Камуро за весьма короткий срок определилась со своим будущим, включая и этот вопрос.

Постепенно Камуро отдалялась от Сакаянаги.

Если держать темп, поспеть за ней будет сложно.

Сакаянаги попыталась ускориться, но от непривычки споткнулась и завалилась вперед, упав на руки.

— Ну что же ты? — вздохнула Камуро, обернувшись.

Она вернулась и аккуратно поставила Сакаянаги на ноги.

— Завтра меня рядом уже не будет, найди замену как можно скорее.

Масуми-сан…

— Что? — явно нехотя отозвалась Камуро.

— Нет, забудь.

Сакаянаги хотела что-то сказать, но не стала.

Непонимающе наклонив голову, Камуро подобрала трость, отдала и снова пошла первой.

Сакаянаги нетвердым шагом последовала за ней.

— Ты ничего не хочешь мне сказать?

Когда мы дошли до главного входа, Камуро еще раз обернулась.

— А? Что, это я в чем-то провинилась? И должна спрашивать, за что же такое была исключена?

— Я вовсе не это имела в виду.

Раз на мне лежит ответственность, я должна хотя бы выслушать тебя.

— Бессмысле… — одернула себя Камуро, стоило ей посмотреть в глаза Сакаянаги. — Да уж.

Ты… хоть и умная, но в то же время глупая.

Только сейчас это поняла.

— Я не могу оставить твое «глупая» без внимания, знаешь ли.

— Если должна слушать, так слушай молча.

Сакаянаги явно застигли врасплох.

— Ладно, короче.

Я не буду скучать по этой школе, но пообещай мне одну вещь.

— Пообещать? И что же?

— Это не то чтобы ради меня, но убедись, что предатель класса пойдет по тому же пути.

Можешь дать слово?

— Это твое желание?

Именно оно.

— Я обещаю.

Предатель ни за что не будет прощен.

Обещаю, что он будет устранен.

И, конечно, я не позволю классу потерпеть из-за этого поражение.

Камуро кивнула Сакаянаги, а после перевела взгляд на меня, стовшего сзади.

— Аянокоджи, ты понесешь коллективную ответственность и проследишь, исполнит она данное обещание или нет.

— Меня вроде как ничего не обязывает нести коллективную ответственность, но я пойду тебе навстречу.

— Вот и славно.

Извините, я пойду.

И нянчиться со мной не нужно, я ведь уже не ученица в этой школе, — сказала Камуро и, не дав Сакаянаги возможности что-либо сказать или сделать, быстро переобулась и ушла.

По пути в общежитие она ни разу не обернулась, а потом пропала из виду.

Завтра Камуро в школе уже не будет.

Скорее всего, не только она сама не была морально готова к собственному исключению, но и большинство класса.

— Она оставалась собой до самого конца.

— Я немного задержусь.

Можешь идти без меня.

Вслед за Камуро я вышел из здания школы.

По-моему, для Сакаянаги она была кем-то больше, чем просто одноклассником.

Чуть прогулявшись, я оказался возле скамейки, где неделю назад встретил Моришиту.

Сейчас здесь не было ни души.

Прошло, наверное, еще минут десять.

Тогда-то и показался человек, которого я ждал, он шел медленнее обычного.

Для него нормально следить за своим окружением, но сейчас на меня даже не обратили внимание.

— Задержалась ты не на немного, — заговорил я.

Она слегка удивилась, но почти сразу подавила эту эмоцию.

— Неужели ты ждешь меня?..

— Забыл спросить, каково в итоге тебе.

Нечасто появляется возможность увидеть поражение класса A.

— Твой расчет ситуации ни в чем не уступал.

Ты насквозь видела слабые места другого класса и правильно пользовалась ими, великолепно вычисляла защиту.

На мой взгляд, ты затмила трех лидеров.

— Только вот я все равно проиграла, и радоваться тут нечему.

— Это правда.

— К сожалению, я не испытываю особенных чувств.

Другое дело, если причина проигрыша была бы в нехватке способностей, но это не имеет ничего общего с тем, что случилось.

— Это если смотреть только на исход сражения.

Но что насчет исключения из школы?

— Выбывший в проигравшем классе будет исключен.

Таковы правила, они были известны с самого начала.

Сакаянаги отказывалась признавать, но я продолжил:

— Но поражение для тебя… Вернее, исключение Камуро для тебя должно было стать неожиданным.

— Пожалуйста, не переоценивай ее.

Масуми-сан работала на меня два года, но она не была исключительно талантливой и тем более покорной.

Ее исключение не повлияет на класс.

«Не заблуждайся», — улыбнулась она.

— Это не похоже на тебя, Сакаянаги.

Кажется, ты далеко не так собранна, какой бываешь обычно.

— Разве? Мне вот так не кажется.

— Ты должна была сама это понять из того, что я сижу здесь и расспрашиваю тебя.

Если исключение Камуро не оказало бы никакого влияния на Сакаянаги, мне не было смысла ждать ее.

Как и намеренно выбивать ее из колеи.

— У тебя отличная проницательность, безусловно, но не слишком ли ты самоуверен?

— Ну так что?

Я показал, что не намерен отступать, Сакаянаги, понятное дело, немного замешкалась.

— Исключение Масуми-сан повлияло на меня.

Ты это хочешь сказать?

— Если говорить прямо, то да.

— Но это невозможно.

— Понятно, что ты не желаешь этого признавать.

Ведь иначе придется признать, что сделала неправильный выбор.

Поскольку выбывших было несколько, проявится сожаление по поводу того, что выбрать стоило не Камуро.

— Ты осознаешь свои сильные стороны.

Потому не можешь искренне сопереживать слабостям остальных.

И в момент, когда они проявляют эти слабости, ты не склонна быть рядом.

— Не тебе такое говорить, Аянокоджи-кун.

— Конечно, отчасти то же верно и для меня, но твое отчуждение неполное.

В тебе есть естественное людское сопереживание, и оно проявляется бессознательно.

Мы во многом похожи, но и во многом отличаемся.

— Не понимаю.

Что именно ты пытаешься сказать мне, Аянокоджи-кун? Будет лучше, если я стану слабой? Мне следовало эгоистично оставить Масуми-сан?

— Эгоизм для обыкновенного лидера неприемлем.

Но ты должна была пойти у него на поводу, если ставишь целью победить в будущем.

Для того чтобы ты оставалась сильной, правильнее было держаться за Камуро.

И найти любую причину, тот же «ОИС», чтобы исключить другого человека.

Но ей помешала гордость.

Столкнувшись с неожиданным проигрышем, Сакаянаги притворилась, что ей неважно, кто уйдет, и приняла неправильное решение.

Утерянная часть тела не вернется.

С этих пор ей предстоит сражаться с этой неполноценностью.

— Ничего страшного.

Что она есть, что нет — это ни на что не повлияет.

Я не буду проигрывать.

— А я думаю, что проиграешь.

Если продолжишь в том же духе на итоговом экзамене в конце года, то, что произошло сегодня, повторится.

Сакаянаги не признает этого, но ситуация поменялась кардинально.

— Так вот чего ты хочешь, Аянокоджи-кун.

Ты считаешь, я должна выйти поверженной.

И поэтому хочешь, чтобы я стала слабее из-за произошедшего.

Для этого и пытаешься выбить меня из колеи… Все верно?

— И зачем мне нужно, чтобы ты стала слабее?

— Класс A остался превосходящим, а это неблагоприятно для тебя, разве нет? Твое желаемое идеальное развитие — все четыре класса на третьем году ведут равную борьбу за первенство.

Это твоя цель, я полагаю?

— Не скажу, что ты не права, но кое-чего не хватает.

— И в чем же я ошиблась?

— На данный момент не имеет значения, опережает ли класс A остальные.

Моя цель состоит в том, чтобы в полной мере раскрыть потенциал каждого класса.

И поэтому я буду лезть в твои дела, дела Ичиносе и дела Рьюена.

— Мне это не нравится.

Ты будто говоришь, что мне нужна твоя помощь.

— Именно поэтому я здесь.

Я подождал, чтобы помочь.

Наконец, Сакаянаги перестала словесно упираться.

Она умна от природы.

И поняла все с самого начала.

Только делала вид, что это не так.

— Ты просчиталась в том, что неправильно оценила важность Камуро.

Ты единолично предположила, что она ничем не отличается от масс, захотела поверить в это и потому отдала решение жребию.

Утраченного не вернешь.

Ей следовало быть честной с собой, насколько это возможно, пусть даже пришлось бы столкнуться с недовольством.

Конечно, чрезмерная уверенность в непобедимости и беспечность, скорее всего, также повлияли на принятие неверного решения.

Сакаянаги, не в силах больше смотреть мне в глаза, отвела взгляд.

Она уставилась куда-то вдаль и тихо вздохнула.

— Если говорить начистоту, я не завела друзей ни в начальной, ни в средней общеобразовательных школах.

Не могла идти в ногу с теми, кто ограничен, у кого уровень мышления ниже моего.

Так было с детства, — размышляла Сакаянаги над прошлым.

— В этой школе все также.

Масуми-сан, Хашимото-кун, Кито-кун — я держу их рядом, но как руки и ноги, которыми пользуюсь для своей выгоды.

Ни больше, ни меньше, так я думала.

Думала, что они ничем не отличаются от остальных.

Такова была суть Сакаянаги как ученицы: не признавать в окружающих друзей.

Но между чужим человеком и другом пролегает граница сильно размытая.

И определить ее никто не в состоянии.

— По этой же причине я думала, что уход любого ничего не изменит…

Она замолчала.

Похоже, Сакаянаги-таки увидела настоящий, неподдельный ответ.

— Так Масуми-сан, выходит, незаметно стала другом.

Повторенное сейчас «друг» отличается большей значимостью.

Смысл меняется в зависимости от того, признает ли она человека искренне или нет.

Она обманула себя, что умная сторона не позволит поддаться влиянию того, кто стоит рядом.

— Все равно это не похоже на меня…

— Возможно.

Но теперь ты уяснила для себя.

Утрата Камуро открыла твою слабость, но она же может сделать тебя сильнее.

Пускай она оступилась, но надо дать понять, что нельзя оставаться лежать.

— Получается, ты всегда действовал из-за кулис и раздавал подобные советы разным людям.

И они закономерно выросли над собой.

— Но путь предстоит еще долгий.

Сакаянаги ничего не добавила, лишь вежливо поклонилась.

Мы не можем больше оставаться вместе.

Такой посыл мне виделся.

Проводив взглядом миниатюрную спину, я снова сел на скамейку.

— Как итог, исключение Камуро обернулось благоприятной переменой.

Никто из массовки не пробудил бы в Сакаянаги такие эмоции.

Ко всему прочему, количество классных очков у всех сократилось без необходимости вмешиваться лично.

Это доказывает, что каждый класс по-своему крепчает и скоро сможет противостоять друг другу.

Теперь Сакаянаги должна хорошо поразмыслить, вникнуть и вырасти над собой.

И потом, уверен, настанет момент, когда она испытает эмоции, с которыми раньше никогда не сталкивалась.

Рьюен смог выбраться из своей скорлупы и пойти дальше.

Он не менял подход, а совершенствовал свои отличительные черты.

И его влияние будет безжалостно распространяться на окружающих.

До итоговых экзаменов в конце года остается примерно два месяца.

— Не пора ли и мне вести приготовления?

В отношении Каруизавы Кей.

В отношении Ичиносе Хонами.

И в отношении класса.

За оставшуюся школьную жизнь я сделаю так, что стану человеком, который запомнится остальным.