Короткая история Моришиты Аи.

На холодной скамьеСегодня я села кое-где, чтобы встретиться с Аянокоджи Киётакой.

На скамье, мимо которой он должен пройти по пути от торгового центра Кёяки.На этом месте мне нужно было только молча ждать.Но ни с того, ни с сего заныла спина.— М-м… Мне некомфортно…Я откинулась на спинку скамьи, затем наоборот, отодвинулась и выпрямилась — ничего не помогало.Как мне избавиться от этого ноющего чувства?Перепробовав все, что можно, методами проб и ошибок я легла на скамейку животом вниз.— А-ах, так лучше…Холодное дерево касалось лица, замечательное ощущение.Теперь мне нужно только сидеть и ждать.А, но я уже не сижу… Тогда, лежать и ждать?Ну да неважно…Что бы там ни было, я буду проводить время в комфорте.— Она мертва?Услышав голос, мне стало спокойнее.Ведь если бы он заставил меня ждать еще дольше, может, я бы замерзла до смерти.Малу-помалу я погружалась в ощущение плавучести и почти была готова поддаться на уговоры дремоты.— Нет-нет.— Ответ верный.

Я не умерла, — сказала я на точное замечание Каруизавы Кей.— Что ты здесь делаешь? — спросила она.— Тебе интересно?— Совру, если отвечу «нет», но…— Тогда скажу.

Что тут скрывать, я ждала Аянокоджи Киётаку.Исходя из хода событий до сих пор, я делаю вывод, что он не обычный ученик.

Вот почему хочу понаблюдать за ним с близкого расстояния.

Чтобы убедиться своими глазами.В конце концов нет ничего лучше большего числа спутников, с кем можно делиться делится фактической информацией.Это нужно, чтобы класс A оставался классом A.Короткая история Шиины Хиёри.

Маленькая искраЯ искренне поделилась с Аянокоджи-куном своими переживаниями.В обычных условиях не стоит говорить человеку из другого класса о слабостях своего.Однако не в случае Аянокоджи-куна.Я знаю, он не из тех, кто воспользуется этой тревогой.

Напротив, он тщательно подберет слова и поддержит.— Его методы, думаю, не подходят для столкновения лоб в лоб.

А с точки зрения способностей класс топчется на месте.И как бы подтверждая это, Аянокоджи-кун выразил понимание.Мое беспокойство.Маленькая искра.Это внутренняя проблема моего класса.Кацураги-кун, наверное, единственный, кто о ней в курсе.

Он тот, кто справляется лучше меня, и кто всегда стоит рядом с Рьюен-куном и присматривает за ним.

Разделяет все хорошее и плохое, дает подходящие советы.— Деталь, которая так необходима нам для поднятия в класс A, в то же время является помехой.

Вот в чем загвоздка.Две стороны одной медали.

Разрешить это не так-то просто, проблема весьма сложная.— Если кто-то это замечает, быть может, еще не все потеряно.Аянокоджи-кун, кажется, понимал, что к чему, поэтому пытался подбодрить.— Я пойду в библиотеку, не хочешь со мной?— Нет, откажусь.

Нужно проверить кое-что еще.— И у тебя полно забот, значит.— Так, всякая мелочь, не более.— Тогда давай сходим в следующий раз.Аянокоджи-кун кивнул, и когда мы разделились, я пошла одна в библиотеку.— Я не так уж и хороша, выходит…Хотя я должна думать только о классе, одна эта встреча сделала меня счастливой настолько, что почти позабыла о нем.Кроме того, у него есть девушка, которую он должен ценить.

Только подумав так, я почувствовала себя виноватой.Короткая история Хорикиты Сузуне.

Бессознательное пробуждение— Это не то, чем я мог бы поделиться.

Некоторые вещи я бы хотел оставить при себе.Лично у меня был большой интерес к прошлому Аянокоджи-куна, но настаивать дальше и правда будет бестактно.— Лучше передохни немного и приведи мысли в порядок.Справедливо.

В горле пересохло, и я даже почувствовала себя немного уставшей.— Может быть, может быть…Последовав совету, я взяла чашку с кофе, о которой совсем забыла.

Подняла ко рту: кофе за время успел остыть сильнее, чем я думала.— Остыл.— Остыл уже.У меня вырвалось непреднамеренно, и у Аянокоджи-куна, казалось, тоже.— Не повторяй за мной.— Не надо повторять за мной.Когда я выражала недовольство, по чистому совпадению, услышала те же слова.Тут же, несмотря на прошлое недовольство, я посчитала такое стечение обстоятельств до странного комичным.

Из-за чего улыбнулась.Он, сидящий напротив меня, тоже чуть-чуть улыбнулся, словно посчитал также.— Э?..— Ты чего?Его выражение лица стало прежним.

Однако чуть ранее, как бы сказать, в нем было что-то новое… Что-то, из-за чего глаза запечатлели картинку в памяти, чтобы точно не забыть.Он спросил с удивлением, поэтому я задумалась, как ответить правильно.— Ничего… Просто… ты сейчас… слегка улыбнулся…— М? А что с этим не так?— Так за два года ты, насколько помню, ни разу не…— Как грубо.

Я же тебе не младенец, который впервые улыбается.Улыбка — это обычное явление.

Но передо мной же сидел не кто иной, как Аянокоджи-кун.

Он и улыбка — не сочетаются от слова совсем, вот почему…— И правда, возможно, что-то необычное в этом есть.Он почему-то всерьез задумался над моим комментарием.— Почему я улыбнулся? Ты же сама улыбнулась, значит, должна знать ответ?Самообладание что надо.Поверить не могу, чтобы нашелся такой человек, который задаст подобный вопрос до глупого серьезным тоном.В это мгновение внутри меня родилось непостижимое ощущение.Будучи не в силах смотреть в его искренние глаза, я, желая убежать, выдала:— Н-надо же, спрашивать меня о таком с серьезным лицом.

Не знаю я!И я убежала.Ты должна прислушаться к инстинктам и сбежать, — послушала я команду своего мозга.— Ты хочешь сказать, не произошло ничего смешного или забавного?Но он не отступал.

Мне не оставалось ничего другого, кроме как прервать разговор.— Я сказала то, что сказала: не знаю… Ну вот, теперь из-за твоего странного мышления чувствую себя дурой, так как сама улыбнулась…Допив водянистый кофе, потерявший весь вкус, я решила отправиться в общежитие.Не знаю из-за чего, но, должно быть, мне стало не по себе.

Да, наверное, дело в этом.Короткая история Сакаянаги Арису.

Меланхоличное настроение— Мне это не нравится.

Ты будто говоришь, что мне нужна твоя помощь, — сказала я, чтобы возразить Аянокоджи-куну.— Именно поэтому я здесь.

Я подождал, чтобы помочь.Но он абсолютно равнодушно объяснял причину, почему находится здесь.Говорить постыдные вещи.

То, что не можешь облечь в слова из-за неловкости, даже если подумал об этом.В самом деле, как типично для Аянокоджи-куна.— Ты просчиталась в том, что неправильно оценила важность Камуро.

Ты единолично предположила, что она ничем не отличается от масс, захотела поверить в это, и потому отдала решение жребию.Его слова просачивались внутрь против желания.Очевидна манипуляция сердцем и разумом.

Провокационные замечания, обычно настораживающие.

И все же… они отзывались в моем сердце.

Слова, произнесенные не кем иным, как Аянокоджи-куном.— Я…До чего ужасный человек.

Ему нет дела до того, выдающийся ты или нет, он подавит твою защиту, не моргнув и глазом.

Найдет брешь в сердце, которое я никому не показываю.— Если говорить начистоту, я не завела друзей ни в начальной, ни в средней общеобразовательных школах.

Не могла идти в ногу с теми, у кого уровень мышления ниже моего, кто был ограниченным.То, что я чувствую, что осознала, но делаю вид, что нет — он ворошит это, не раздумывая.

Все то, что я не хочу, чтобы другие узнали.— В этой школе все также.

Масуми-сан, Хашимото-кун, Кито-кун — я держу их рядом, но как руки и ноги, которыми пользуюсь для своей выгоды.

Ни больше, ни меньше, так я думала.

Думала, что они ничем не отличаются от остальных, — сказала я прежде, чем поняла, что именно говорю.Я захотела, чтобы он узнал.

Он — человек, который легко понимал меня, и кого понять не мог никто.— По этой же причине я думала, что уход любого ничего не изменит…На прошедшем специальном экзамене я совершила ошибку.

И он подготовил сцену для меня, чтобы я о ней рассказала.— Так Масуми-сан, выходит, незаметно стала другом, — произнесла я, и почувствовала облегчение.В самом деле, до чего ужасный человек, — мысленно повторила я, посмотрев на Аянокоджи-куна.

Короткая история Моришиты Аи.

На холодной скамье

Сегодня я села кое-где, чтобы встретиться с Аянокоджи Киётакой.

На скамье, мимо которой он должен пройти по пути от торгового центра Кёяки.

На этом месте мне нужно было только молча ждать.

Но ни с того, ни с сего заныла спина.

— М-м… Мне некомфортно…

Я откинулась на спинку скамьи, затем наоборот, отодвинулась и выпрямилась — ничего не помогало.

Как мне избавиться от этого ноющего чувства?

Перепробовав все, что можно, методами проб и ошибок я легла на скамейку животом вниз.

— А-ах, так лучше…

Холодное дерево касалось лица, замечательное ощущение.

Теперь мне нужно только сидеть и ждать.

А, но я уже не сижу… Тогда, лежать и ждать?

Ну да неважно…

Что бы там ни было, я буду проводить время в комфорте.

— Она мертва?

Услышав голос, мне стало спокойнее.

Ведь если бы он заставил меня ждать еще дольше, может, я бы замерзла до смерти.

Малу-помалу я погружалась в ощущение плавучести и почти была готова поддаться на уговоры дремоты.

— Ответ верный.

Я не умерла, — сказала я на точное замечание Каруизавы Кей.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она.

— Тебе интересно?

— Совру, если отвечу «нет», но…

— Тогда скажу.

Что тут скрывать, я ждала Аянокоджи Киётаку.

Исходя из хода событий до сих пор, я делаю вывод, что он не обычный ученик.

Вот почему хочу понаблюдать за ним с близкого расстояния.

Чтобы убедиться своими глазами.

В конце концов нет ничего лучше большего числа спутников, с кем можно делиться делится фактической информацией.

Это нужно, чтобы класс A оставался классом A.

Короткая история Шиины Хиёри.

Маленькая искра

Я искренне поделилась с Аянокоджи-куном своими переживаниями.

В обычных условиях не стоит говорить человеку из другого класса о слабостях своего.

Однако не в случае Аянокоджи-куна.

Я знаю, он не из тех, кто воспользуется этой тревогой.

Напротив, он тщательно подберет слова и поддержит.

— Его методы, думаю, не подходят для столкновения лоб в лоб.

А с точки зрения способностей класс топчется на месте.

И как бы подтверждая это, Аянокоджи-кун выразил понимание.

Мое беспокойство.

Маленькая искра.

Это внутренняя проблема моего класса.

Кацураги-кун, наверное, единственный, кто о ней в курсе.

Он тот, кто справляется лучше меня, и кто всегда стоит рядом с Рьюен-куном и присматривает за ним.

Разделяет все хорошее и плохое, дает подходящие советы.

— Деталь, которая так необходима нам для поднятия в класс A, в то же время является помехой.

Вот в чем загвоздка.

Две стороны одной медали.

Разрешить это не так-то просто, проблема весьма сложная.

— Если кто-то это замечает, быть может, еще не все потеряно.

Аянокоджи-кун, кажется, понимал, что к чему, поэтому пытался подбодрить.

— Я пойду в библиотеку, не хочешь со мной?

— Нет, откажусь.

Нужно проверить кое-что еще.

— И у тебя полно забот, значит.

— Так, всякая мелочь, не более.

— Тогда давай сходим в следующий раз.

Аянокоджи-кун кивнул, и когда мы разделились, я пошла одна в библиотеку.

— Я не так уж и хороша, выходит…

Хотя я должна думать только о классе, одна эта встреча сделала меня счастливой настолько, что почти позабыла о нем.

Кроме того, у него есть девушка, которую он должен ценить.

Только подумав так, я почувствовала себя виноватой.

Короткая история Хорикиты Сузуне.

Бессознательное пробуждение

— Это не то, чем я мог бы поделиться.

Некоторые вещи я бы хотел оставить при себе.

Лично у меня был большой интерес к прошлому Аянокоджи-куна, но настаивать дальше и правда будет бестактно.

— Лучше передохни немного и приведи мысли в порядок.

Справедливо.

В горле пересохло, и я даже почувствовала себя немного уставшей.

— Может быть, может быть…

Последовав совету, я взяла чашку с кофе, о которой совсем забыла.

Подняла ко рту: кофе за время успел остыть сильнее, чем я думала.

— Остыл уже.

У меня вырвалось непреднамеренно, и у Аянокоджи-куна, казалось, тоже.

— Не повторяй за мной.

— Не надо повторять за мной.

Когда я выражала недовольство, по чистому совпадению, услышала те же слова.

Тут же, несмотря на прошлое недовольство, я посчитала такое стечение обстоятельств до странного комичным.

Из-за чего улыбнулась.

Он, сидящий напротив меня, тоже чуть-чуть улыбнулся, словно посчитал также.

Его выражение лица стало прежним.

Однако чуть ранее, как бы сказать, в нем было что-то новое… Что-то, из-за чего глаза запечатлели картинку в памяти, чтобы точно не забыть.

Он спросил с удивлением, поэтому я задумалась, как ответить правильно.

— Ничего… Просто… ты сейчас… слегка улыбнулся…

— М? А что с этим не так?

— Так за два года ты, насколько помню, ни разу не…

— Как грубо.

Я же тебе не младенец, который впервые улыбается.

Улыбка — это обычное явление.

Но передо мной же сидел не кто иной, как Аянокоджи-кун.

Он и улыбка — не сочетаются от слова совсем, вот почему…

— И правда, возможно, что-то необычное в этом есть.

Он почему-то всерьез задумался над моим комментарием.

— Почему я улыбнулся? Ты же сама улыбнулась, значит, должна знать ответ?

Самообладание что надо.

Поверить не могу, чтобы нашелся такой человек, который задаст подобный вопрос до глупого серьезным тоном.

В это мгновение внутри меня родилось непостижимое ощущение.

Будучи не в силах смотреть в его искренние глаза, я, желая убежать, выдала:

— Н-надо же, спрашивать меня о таком с серьезным лицом.

И я убежала.

Ты должна прислушаться к инстинктам и сбежать, — послушала я команду своего мозга.

— Ты хочешь сказать, не произошло ничего смешного или забавного?

Но он не отступал.

Мне не оставалось ничего другого, кроме как прервать разговор.

— Я сказала то, что сказала: не знаю… Ну вот, теперь из-за твоего странного мышления чувствую себя дурой, так как сама улыбнулась…

Допив водянистый кофе, потерявший весь вкус, я решила отправиться в общежитие.

Не знаю из-за чего, но, должно быть, мне стало не по себе.

Да, наверное, дело в этом.

Короткая история Сакаянаги Арису.

Меланхоличное настроение

— Мне это не нравится.

Ты будто говоришь, что мне нужна твоя помощь, — сказала я, чтобы возразить Аянокоджи-куну.

— Именно поэтому я здесь.

Я подождал, чтобы помочь.

Но он абсолютно равнодушно объяснял причину, почему находится здесь.

Говорить постыдные вещи.

То, что не можешь облечь в слова из-за неловкости, даже если подумал об этом.

В самом деле, как типично для Аянокоджи-куна.

— Ты просчиталась в том, что неправильно оценила важность Камуро.

Ты единолично предположила, что она ничем не отличается от масс, захотела поверить в это, и потому отдала решение жребию.

Его слова просачивались внутрь против желания.

Очевидна манипуляция сердцем и разумом.

Провокационные замечания, обычно настораживающие.

И все же… они отзывались в моем сердце.

Слова, произнесенные не кем иным, как Аянокоджи-куном.

До чего ужасный человек.

Ему нет дела до того, выдающийся ты или нет, он подавит твою защиту, не моргнув и глазом.

Найдет брешь в сердце, которое я никому не показываю.

— Если говорить начистоту, я не завела друзей ни в начальной, ни в средней общеобразовательных школах.

Не могла идти в ногу с теми, у кого уровень мышления ниже моего, кто был ограниченным.

То, что я чувствую, что осознала, но делаю вид, что нет — он ворошит это, не раздумывая.

Все то, что я не хочу, чтобы другие узнали.

— В этой школе все также.

Масуми-сан, Хашимото-кун, Кито-кун — я держу их рядом, но как руки и ноги, которыми пользуюсь для своей выгоды.

Ни больше, ни меньше, так я думала.

Думала, что они ничем не отличаются от остальных, — сказала я прежде, чем поняла, что именно говорю.

Я захотела, чтобы он узнал.

Он — человек, который легко понимал меня, и кого понять не мог никто.

— По этой же причине я думала, что уход любого ничего не изменит…

На прошедшем специальном экзамене я совершила ошибку.

И он подготовил сцену для меня, чтобы я о ней рассказала.

— Так Масуми-сан, выходит, незаметно стала другом, — произнесла я, и почувствовала облегчение.

В самом деле, до чего ужасный человек, — мысленно повторила я, посмотрев на Аянокоджи-куна.