Том 1 Глава 3

Распахнулась блестящая, сверкающая дверь, за которой, казалось, мог восседать сам Бог, но Карлайл прекрасно знал, что находящийся там человек был трусливым, ничтожным и глупым.

Император Кендрик Эваристо, сидевший там вместе с Императрицей на широком помосте, сморщился из-за непристойного появления Карлайла, но принца это, казалось, совсем не волновало.

— Вы все разочарованы тем, что я вернулся живым? Отчего так неприветливо?

Император скосил глаза на стоящих вокруг него придворных и чиновников и выдавил из себя улыбку на саркастический комментарий, замаскированный под шутку.

— Как такое возможно? С возвращением, Карлайл!

Император притворился спокойным и великодушным, чтобы не ударить в грязь лицом.

Карлайл презирал притворство своего отца.

Тёмно-русые волосы, местами проглядывающая седина, бледная, почти серая, кожа, грузное тело, что сложно было вообразить, что когда-то этот человек владел мечом…

«Каждый раз, когда вспоминаю, что это — мой отец, до смерти боюсь».

Карлайл часто с ужасом думал, станет ли он таким, когда взойдёт на трон и будет жить во дворце. Возможно, это заставляло его ненавидеть отца ещё больше.

Конечно, не только лёгкая сентиментальность была причиной этих чувств.

— Итак, что предложила Эльвения в качестве репараций?

Вот она. Причина.

Только вслушайтесь в глубину вопроса, который Император задал своему сыну, вернувшемуся с победой в войне.

Речь даже не шла о том, чтобы обсудить масштабы ущерба, нанесённые Карнатаку, и не о том, чтó понадобится для восстановления региона. Он не поинтересовался, здоров ли его возвратившийся с войны сын, цел ли, и даже не справился о состоянии армии…

«Его глаза стекленеют при мысли о деньгах, которые он получит…»

Отец сам по себе был слишком незначительный в сравнении со возложенным на него статусом императора, а его зависть и ревность к тем, кто был лучше него, была так велика, что сложно сосчитать, сколько талантливых людей было потеряно во время его правления.

«Самая большая услуга, которую может мой отец оказать этой стране, — побыстрее отправиться к Богу смерти Химейро».

Пусть Карлайл желал, чтобы его отец умер как можно скорее, он не испытывал ни малейшего чувства вины.

— В качестве компенсации Эльвения предложила двенадцать крон золота, триста боевых коней, тридцать килограммов амбры, по одной сапфировой и рубиновой кроне, а так же отмену обложения налогами импортируемых из Чада товаров течение следующих двадцати лет.

— О-о! Хорошая работа, Карлайл! Воистину, дитя, благословлённое Богом войны! Даже если просмотреть всю историю нашей семьи, не найдётся никого столько же отважного, как ты!

Император похвалил Карлайла, но в его голосе прозвучала странная нотка сарказма.

Более скромный человек немедленно склонился бы перед похвалой императора, поставив его выше себя, но Карлайл не поступил так, как хотел его отец.

— Спасибо.

Краткий ответ, внезапно повисшая тишина, удручающая атмосфера.

Взгляд Императора похолодел, а выражение лица Карлайла оставалось дерзким.

В тот момент, когда начало казаться, что ни в чём неповинные подчинённые будут втянуты в это, Императрица, всё время добродушно улыбавшаяся рядом с Императором, шагнула вперёд.

— Что-то не видно лорда Лафельта. Быть может, на войне случилось что-то плохое?

Джайлс Лафельт, о котором спрашивала Императрица, был гением, который в своё время с небывалыми оценками монополизировал высшее место в рейтинге Академии, а затем в течение пятнадцати лет был наставником Карлайла.

А с тех пор, как Карлайл вырос, Джайлс стал его советником, и не раз спасал ему жизнь.

«Похоже, они надеются, что он погиб в бою».

На встревоженный вопрос императрицы Карлайл ответил равнодушно, внутренне посмеиваясь над ней.

— На обратном пути с войны мы получили известия о кончине мадам Лафельт, поэтому лорд отправился в свой родной город, чтобы присутствовать на похоронах. Он скоро вернётся.

— Ох. Лорд Лафельт, должно быть, убит горем. Мы отправим письмо с соболезнованиями от имени императорской семьи.

— Как пожелаете.

Хотя она, должно быть, разочарована, Императрица совершенно не показала этого и с ласковой улыбкой сообщила радостные вести.

— В честь пострадавших в войне мы устраиваем торжественный банкет, который, начиная с сегодняшнего вечера, продлится целый месяц. Ешьте и пейте столько, сколько угодно! Ты хорошо потрудился, Карлайл.

Глядя на неё, любой мог ошибочно подумать, что Императрица — биологическая мать Карлайла, а Император — его отчим; но взгляд Карлайла на Императрицу был ещё холоднее, чем взгляд, обращённый к отцу.

«Как позорно, что они устраивают в мою честь столь длительный банкет, когда всё, что я сделал, — это подавил беспорядки в маленькой стране».

— В пятой книге Верди сказано: «Не обращайся плохо с истинно верным подданным; вознагради его тридцатью днями еды и тридцатью ночами музыки».

Это было неуместное цитирование Священного писания, но все присутствующие по привычке закивали головами.

Кроме нахмурившегося Карлайла.

Императрица, должно быть, заметила раздражённое выражение его лица.

— Сколько бед принёс нам жестокий король Эльвении? — невозмутимо продолжала Императрица сладким голосом. — Его Высочество возвратился, развеяв давние заботы Его Величества, поэтому кронпринц заслуживает получить соответствующую награду.

Карлайл ухмыльнулся.

Мачеха явно что-то замышляла.

В прошлый раз, когда он едва выбрался живым с полуострова Пиррена после истребления полчищ демонов, торжество продолжалось всего лишь неделю.

Война с королевством Эльвения нанесла гораздо меньший ущерб. И всё же она устраивает банкет длиною в месяц лишь из-за победы в этой войне?

Да, она была долгой, но месяц гуляний — как-то чрезмерно.

— Испытавшие невзгоды рыцари будут счастливы. Благодарю за Вашу щедрость, — сказал Карлайл тоном, в котором звучала отнюдь не благодарность.

Стоявшие вокруг министры и рыцари занервничали, что с уст Императора может в любой момент сорваться брань, но Карлайл оставался невозмутимым.

Он прекрасно понимал, что отец не может на него сердиться. Используя предлог: «долг наследного принца», император отправил сына на войну, которую должен был повести сам, поэтому пусть у него будет хоть десять ртов, он не сможет ничего сказать.

— Кхм. Ты, наверное, устал. Отдохни.

Как и ожидалось, Император выглядел недовольным, но не смог отчитать Карлайла.

Карлайл не хотел оставаться рядом с ним ни на секунду, поэтому слегка поклонился, а затем повернулся и пошел прочь.

— Высокомерный сопляк…

После того, как Карлайл ушёл, оставшийся в зале Император в гневе тихо выругался.

Беатрис вскинула бровь и натянуто улыбнулась.

— Это оттого, что в нём бурлит юная кровь. Ему лишь двадцать пять — тот самый возраст, когда упиваешься самодовольством. Пройдёт немного времени, и он поймёт, какой вы уважаемый человек.

Император и бровью не повел на легкомысленное утешение Беатрис.

— В двадцать пять пора бы повзрослеть! Настолько высокомерен думать, что может свысока смотреть на своего отца, только потому что научился махать мечом?!

Глядя в глаза Императора, полные гнева и неполноценности, Беатрис тихонько вздохнула и пробормотала про себя.

— Он был рожден и воспитан, чтобы стать кронпринцем, так что ему нечего бояться; он станет Императором, какие бы ошибки ни совершил…

— Ха! Вздор!

Император стиснул зубы.

— Это прерогатива Императора даровать титул Наследного принца, а Император — это я! Прямо сейчас я закрываю глаза на выходки этого щенка, потому что он страдает на войне, но если он попытается подсидеть меня… !

— Что тогда случится… ?

В голосе Беатрис прозвучала слабая нотка насмешки, и это еще больше раззадорило Императора.

— Тогда я лишу Карлайла титула Наследника!

— Вы правы, его нужно наказывать за проступки. Конечно, я не думаю, что Карлайл когда-нибудь сделает что-то настолько ужасное, чтобы лишить его титула… — шептала Беатрис, нежно сжимая плечо Императора.

— И я на это надеюсь.

Император вздохнул и щёлкнул языком. Стоя за его спиной, Беатрис многозначительно ухмылялась.

***

Под дубом на тихой проселочной дороге сидели и что-то жевали пять чёрных, похожих на животных, людей.

— Это немного… Нет, это как доски грызть.

— Заткнись и ешь.

Осторожное ворчание быстро стихло, и воздух снова наполнился чавканьем.

Однако, пожевав некоторое время, Аша вздохнула и извинилась.

— Извини. Я взяла самое дешевое вяленое мясо…

— Да за что? Чем больше жуёшь, тем больше раскрывается сладкий вкус…

— … У меня сейчас челюсть отвалится.

Аша потёрла рукой онемевший подбородок.

Направлявшаяся в Джейро группа, чтобы просить репарацией у Императора, экономила на всём.

Всю дорогу до Эльсира, ближайшей к Первазу территории, они ели подогретый хлеб чёрного цвета из-за множества несъедобных примесей, который взяли с собой, а когда в Эльсире им удалось обменять золото на припасы, они набили свои сумки только самыми дешевыми продуктами.

Одним из этих продуктов была вяленая конина, которую они сейчас грызли. Трудно сказать, было ли это сушёное мясо старой лошади, от которой осталась только шкура, но оно было неописуемо жёстким.

— Почему бы не сварить это на ужин? Тогда мясо станет мягким, а из бульона можно будет приготовить суп.

— Хорошая идея, Лука.

Благодаря тому, что Аша, их лорд, согласилась первой, все нехотя побросали вяленое мясо обратно в сумки.

Если бы им пришлось каждый раз перекусывать этим, то к тому времени, как они доберутся до Джейро, у них не останется челюстей.