Честно говоря, на мгновение я растерялся.Несмотря на то, что я услышал желаемое.Я ждал этих слов с тех пор, как почувствовал, что хочу, чтобы Мелиса практиковалась в искусстве самообороны.Но ее глаза говорили о другом.В них мерцало пламя ненависти.Вот почему я находился в недоумении.Мне было и одному хорошо идти по кровавому пути мести.Однако, в то же время, желание развить в ней этот талант нарастало.Еще не успев осознать этого, я согласился.Вначале я думал, что в скором времени она сдастся.Вернее, я даже хотел, чтобы так произошло.Однако она завершила обучение, не озвучив не единой жалобы.И даже после этого, ее глаза не стали гореть менее ярко, она просто продолжала идти по этому пути.Уже прошло столько лет с тех пор, как она попросила меня тренировать ее...

С того момента до принятия ею участия в этой тренировке прошло, кажется, семь лет.В течение всего этого времени, девушка, как сказал Шурей, находившаяся в полном расцвете лет, вместо игр выбирала тренировки, не теряя интереса к ним и не позволяя языку пламени ненависти погаснуть.Я бесчисленное количество раз высмеивал себя за противоречивые поступки.Я знал, что должен был остановить ее, и лучшим способом для этого было прекращение обучения.«Вот бы было хорошо услышать от нее хоть одну жалобу.

Ведь тогда у меня бы появился хороший повод для прекращения тренировок»,— думал я бесчисленное количество раз.Я видел горящие, устремленные вперед манящие глаза моей дочери.

Она продолжала тренироваться даже больше, чем ей было поручено.Я не мог предвидеть то, насколько сильной она станет в будущем.Таким образом, незаметно для самого себя, я перестал пытаться пресечь свое желание.Затем я обучил ее технике меча.Вначале это не походило на фехтование.Однако постепенно ее движения становились все острее и быстрее.Было забавным наблюдать за происходящим.Ей удалось догнать своего старшего брата, начавшего тренироваться за три года до нее, и она пыталась сражаться с ним.Ее рост, длина конечностей, а также скорость очень разнились с моими.

Тем не менее она всегда пыталась уколоть меня.Если этой девушке не хватало сил, то она компенсировала их нехватку техникой и манерой передвижения.В конце концов, столкновения с ней заставляли меня ощущать дрожь до мурашек на своем теле.То же самое чувство я испытывал во время похорон.«Я действительно не ошибся»,— подумал я и засмеялся.В моих глазах она, безошибочно, была гением.Это проявлялось не только в способности схватывать все на лету, а и в том, что даже не будучи обученной этому мастерству, она наперед умела просчитывать шаги соперника.В этом был ее талант.

Честно говоря, на мгновение я растерялся.

Несмотря на то, что я услышал желаемое.

Я ждал этих слов с тех пор, как почувствовал, что хочу, чтобы Мелиса практиковалась в искусстве самообороны.

Но ее глаза говорили о другом.

В них мерцало пламя ненависти.

Вот почему я находился в недоумении.

Мне было и одному хорошо идти по кровавому пути мести.

Однако, в то же время, желание развить в ней этот талант нарастало.

Еще не успев осознать этого, я согласился.

Вначале я думал, что в скором времени она сдастся.

Вернее, я даже хотел, чтобы так произошло.

Однако она завершила обучение, не озвучив не единой жалобы.

И даже после этого, ее глаза не стали гореть менее ярко, она просто продолжала идти по этому пути.

Уже прошло столько лет с тех пор, как она попросила меня тренировать ее...

С того момента до принятия ею участия в этой тренировке прошло, кажется, семь лет.

В течение всего этого времени, девушка, как сказал Шурей, находившаяся в полном расцвете лет, вместо игр выбирала тренировки, не теряя интереса к ним и не позволяя языку пламени ненависти погаснуть.

Я бесчисленное количество раз высмеивал себя за противоречивые поступки.

Я знал, что должен был остановить ее, и лучшим способом для этого было прекращение обучения.

«Вот бы было хорошо услышать от нее хоть одну жалобу.

Ведь тогда у меня бы появился хороший повод для прекращения тренировок»,— думал я бесчисленное количество раз.

Я видел горящие, устремленные вперед манящие глаза моей дочери.

Она продолжала тренироваться даже больше, чем ей было поручено.

Я не мог предвидеть то, насколько сильной она станет в будущем.

Таким образом, незаметно для самого себя, я перестал пытаться пресечь свое желание.

Затем я обучил ее технике меча.

Вначале это не походило на фехтование.

Однако постепенно ее движения становились все острее и быстрее.

Было забавным наблюдать за происходящим.

Ей удалось догнать своего старшего брата, начавшего тренироваться за три года до нее, и она пыталась сражаться с ним.

Ее рост, длина конечностей, а также скорость очень разнились с моими.

Тем не менее она всегда пыталась уколоть меня.

Если этой девушке не хватало сил, то она компенсировала их нехватку техникой и манерой передвижения.

В конце концов, столкновения с ней заставляли меня ощущать дрожь до мурашек на своем теле.

То же самое чувство я испытывал во время похорон.

«Я действительно не ошибся»,— подумал я и засмеялся.

В моих глазах она, безошибочно, была гением.

Это проявлялось не только в способности схватывать все на лету, а и в том, что даже не будучи обученной этому мастерству, она наперед умела просчитывать шаги соперника.

В этом был ее талант.