— Милли, у меня есть к тебе разговор.

Зайди ко мне в кабинет, — сказал отец после того, как я закончила разминку и тренировку по улучшению физической силы.Интересно, о чем он хочет поговорить со мной?Находясь в смятении, я направилась в кабинет отца.Прошло много времени с тех пор, как я последний раз заходила в особняк во второй половине такого солнечного дня, как сегодня.Большую часть своего времени я находилась вне дома, занимаясь независимой практикой или тренировками.

Дождливые дни я проводила на тренировочной арене в помещении, также тренируясь.Полноценная тренировка проходила два или три раза в неделю.В другие дни отец был занят, поэтому я самостоятельно занималась независимой практикой.Мой день был расписан с утра до вечера — начиная от базового укрепления заканчивая подтверждением позиций и другими различными задачами.Раньше я тренировалась вместе со своим старшим братом, однако, с недавних пор, после окончания тренировки он запирался в своей комнате и занимался учебой.Кажется, что помимо изучения многих тем, которые ему было положено знать как следующему главе Дома, старший брат также изучал тактику ведения боя.Когда я попросила его не работать так усердно, он смущенно рассмеялся, указывая на мои раны, и сказал:— Ты тоже!С тех пор, как умерла мама, мы все были такими.Как будто часть наших сердец замерзла.И чтобы хоть как-то это скрыть, каждый из нас увлекся каким-то делом.Для меня этим увлечением были тренировки.Сколько времени прошло с тех пор, как я смеялась от души?Даже спустя время после потери матери, ни одна из наших ран не затянулись, и мы продолжали терпеть боль потери.

Казалось, будто бы наши раны начинали медленно гноиться.Зайдя в кабинет отца, я увидела его суровое лицо.— Я заставила вас ждать, отец...— Нет, все хорошо.

Извини, что побеспокоил тебя во время тренировки.— Ничего страшного.

Какое у вас ко мне дело?— Я думал о том, чтобы дать тебе это.После этих слов, он передал мне меч.Осмотрев его, я заметила, что его лезвие было не похожим на тупое лезвие тренировочного меча.

В остром кончике чувствовался определенный вес.На рукоятке была гравировка с изображением вершины Дома маркиза.— Этот меч...— Я горжусь тем, что узнала от отца и других старших людей, которые учили меня до сих пор, а также горжусь тем, что изучаю искусство фехтования.

Я возьму на себя ответственность за то, чтобы не испачкать свою гордость, и клянусь с достоинством владеть этим мечом.— Ты хорошо сказала...

Никогда не нарушай этих слов.Подняв меч, я поклонилась отцу.

— Милли, у меня есть к тебе разговор.

Зайди ко мне в кабинет, — сказал отец после того, как я закончила разминку и тренировку по улучшению физической силы.

Интересно, о чем он хочет поговорить со мной?

Находясь в смятении, я направилась в кабинет отца.

Прошло много времени с тех пор, как я последний раз заходила в особняк во второй половине такого солнечного дня, как сегодня.

Большую часть своего времени я находилась вне дома, занимаясь независимой практикой или тренировками.

Дождливые дни я проводила на тренировочной арене в помещении, также тренируясь.

Полноценная тренировка проходила два или три раза в неделю.

В другие дни отец был занят, поэтому я самостоятельно занималась независимой практикой.

Мой день был расписан с утра до вечера — начиная от базового укрепления заканчивая подтверждением позиций и другими различными задачами.

Раньше я тренировалась вместе со своим старшим братом, однако, с недавних пор, после окончания тренировки он запирался в своей комнате и занимался учебой.

Кажется, что помимо изучения многих тем, которые ему было положено знать как следующему главе Дома, старший брат также изучал тактику ведения боя.

Когда я попросила его не работать так усердно, он смущенно рассмеялся, указывая на мои раны, и сказал:

С тех пор, как умерла мама, мы все были такими.

Как будто часть наших сердец замерзла.

И чтобы хоть как-то это скрыть, каждый из нас увлекся каким-то делом.

Для меня этим увлечением были тренировки.

Сколько времени прошло с тех пор, как я смеялась от души?

Даже спустя время после потери матери, ни одна из наших ран не затянулись, и мы продолжали терпеть боль потери.

Казалось, будто бы наши раны начинали медленно гноиться.

Зайдя в кабинет отца, я увидела его суровое лицо.

— Я заставила вас ждать, отец...

— Нет, все хорошо.

Извини, что побеспокоил тебя во время тренировки.

— Ничего страшного.

Какое у вас ко мне дело?

— Я думал о том, чтобы дать тебе это.

После этих слов, он передал мне меч.

Осмотрев его, я заметила, что его лезвие было не похожим на тупое лезвие тренировочного меча.

В остром кончике чувствовался определенный вес.

На рукоятке была гравировка с изображением вершины Дома маркиза.

— Этот меч...

— Я горжусь тем, что узнала от отца и других старших людей, которые учили меня до сих пор, а также горжусь тем, что изучаю искусство фехтования.

Я возьму на себя ответственность за то, чтобы не испачкать свою гордость, и клянусь с достоинством владеть этим мечом.

— Ты хорошо сказала...

Никогда не нарушай этих слов.

Подняв меч, я поклонилась отцу.