Я, как всегда, размахивала мечом.Представляя движения Дональда, я как будто бы боролась с ним.Я до него еще доберусь…Примерно в то время, когда я начала чувствовать злость, и на моем лице появилась испарина, началась тренировка людей из отряда отца.— Ты усердно работаешь с самого утра! — сказал подошедший ко мне отец.— Газель-сама! Доброе утро.Так как мы находились в поле видимости посторонних людей, я поприветствовала отца так, как положено для моего, на тот момент, статуса охранника.— Ты не против моей компании?— Конечно.

Пожалуйста, присоединяйтесь.Используя спарринг-меч, я начала сражаться с моим отцом.Вокруг отражался звон наших мечей.Я не могла победить в битве против генерала, поэтому я быстро отступила.— Твое фехтование изменилось, — пробормотал отец во время нашего лонжерона.— Каждый выпад стал решительнее.

Это хорошо.

Однако я до сих пор чувствую твои сомнения.— Нерешительность, не так ли?— Действительно.

Даже когда ты, размахивая своим мечом, решительно целишься в противника, то перед тем, как коснуться его, твоя уверенность в правильности твоих действий ослабевает.

Из-за этой нерешительности ты становишься уязвимой.Мой меч ослабевает?Причиной этому было то, что в последнее время мои движения разнились с картинками, возникающими в моем воображении.

Это вызывало дискомфорт.— Я понимаю, что во время той встречи ты была вынуждена лишить человека жизни… Возможно, впоследствии ты стала бояться владеть мечом.

Учитывая все это, я до сих пор был лоялен по отношению к тебе.

Но, тем не менее, если в дальнейшем ты не намерена побороть свой страх, то лучше оставь меч.Неумолимые слова отца произвели на меня большое впечатление.Его взгляд был таким же острым, как и слова.Серьезное выражение его лица настораживало.— Меч — это инструмент для убийства.

Прежде, чем взять его в руки, нужно иметь решимость убить своего противника, но и при этом иметь смелость осознавать то, что и ты можешь быть убитой.

Получая от меня меч, ты не сказала о том, что готова к этому, не так ли?— Да.— Однако если ты погорячилась, сказав это, отложи меч и никогда больше не входи на территорию этой тренировочной арены.В следующее мгновение отец повернулся ко мне и взмахнул мечом.Мне удалось увернуться от этого удара.Отец сегодня был сам не свой.Его настроение было до боли угнетающим.— В чем дело?! Сомневалась ли ты сейчас в своем движении? — кричал отец, продолжая парировать мечом.Даже не имея возможности поднять оброненный меч, я просто продолжала уворачиваться от ударов отца.Его рев пронзал мое тело, словно удар током.Было страшно.Сомневалась ли я?Неужели то, что я с таким усердием совершенствовала в себе, то, на что я потратила столько времени, может так легко рухнуть?Нет.…Нет-нет — это неправильно!Я поклялась, что не проиграю иррациональности.Я поклялась отомстить всем, кто украл у меня мать.Даже если мне придется лишиться всего.Изначально, у меня не возникало таких чувств, которые позволили бы мне просто, с легкостью, засмеяться и сказать:— Я очень старалась, но больше не могу.

Это мой предел.Я никогда не останавливалась на достигнутом, никогда не сдавалась.Раньше, я бы упорствовала в своем эгоизме и несмотря ни на что выполнила бы поставленную перед собой задачу.

Даже, если бы мне пришлось использовать свое окружение ради этого.Учитывая все это, в данный момент я не могла позволить себе быть побежденной отцом.Вдруг я всем сердцем почувствовала притяжение к мечу.

Моя рука, естественным образом, потянулась к нему.

А затем я взмахнула им.Мое тело стало реагировать точно так, как я себе это мысленно представляла.Движения отца, нет, даже время, проведенное рядом с ним, казалось, шло медленнее.Итак, я с лязгом отгоняла его меч, а затем, когда он не успел отреагировать на мой очередной удар, я, ожидая этой паузы с его стороны, положила свой меч на его шею.— Теперь я действительно вижу в тебе решимость.Услышав эти слова, я отступила.— Я должна поблагодарить вас… спасибо, наш разговор заставил меня вспомнить одну очень важную вещь, — сказала я с улыбкой и отправилась в особняк, чтобы смыть с себя пот.

Я, как всегда, размахивала мечом.

Представляя движения Дональда, я как будто бы боролась с ним.

Я до него еще доберусь…

Примерно в то время, когда я начала чувствовать злость, и на моем лице появилась испарина, началась тренировка людей из отряда отца.

— Ты усердно работаешь с самого утра! — сказал подошедший ко мне отец.

— Газель-сама! Доброе утро.

Так как мы находились в поле видимости посторонних людей, я поприветствовала отца так, как положено для моего, на тот момент, статуса охранника.

— Ты не против моей компании?

Пожалуйста, присоединяйтесь.

Используя спарринг-меч, я начала сражаться с моим отцом.

Вокруг отражался звон наших мечей.

Я не могла победить в битве против генерала, поэтому я быстро отступила.

— Твое фехтование изменилось, — пробормотал отец во время нашего лонжерона.

— Каждый выпад стал решительнее.

Это хорошо.

Однако я до сих пор чувствую твои сомнения.

— Нерешительность, не так ли?

— Действительно.

Даже когда ты, размахивая своим мечом, решительно целишься в противника, то перед тем, как коснуться его, твоя уверенность в правильности твоих действий ослабевает.

Из-за этой нерешительности ты становишься уязвимой.

Мой меч ослабевает?

Причиной этому было то, что в последнее время мои движения разнились с картинками, возникающими в моем воображении.

Это вызывало дискомфорт.

— Я понимаю, что во время той встречи ты была вынуждена лишить человека жизни… Возможно, впоследствии ты стала бояться владеть мечом.

Учитывая все это, я до сих пор был лоялен по отношению к тебе.

Но, тем не менее, если в дальнейшем ты не намерена побороть свой страх, то лучше оставь меч.

Неумолимые слова отца произвели на меня большое впечатление.

Его взгляд был таким же острым, как и слова.

Серьезное выражение его лица настораживало.

— Меч — это инструмент для убийства.

Прежде, чем взять его в руки, нужно иметь решимость убить своего противника, но и при этом иметь смелость осознавать то, что и ты можешь быть убитой.

Получая от меня меч, ты не сказала о том, что готова к этому, не так ли?

— Однако если ты погорячилась, сказав это, отложи меч и никогда больше не входи на территорию этой тренировочной арены.

В следующее мгновение отец повернулся ко мне и взмахнул мечом.

Мне удалось увернуться от этого удара.

Отец сегодня был сам не свой.

Его настроение было до боли угнетающим.

— В чем дело?! Сомневалась ли ты сейчас в своем движении? — кричал отец, продолжая парировать мечом.

Даже не имея возможности поднять оброненный меч, я просто продолжала уворачиваться от ударов отца.

Его рев пронзал мое тело, словно удар током.

Было страшно.

Сомневалась ли я?

Неужели то, что я с таким усердием совершенствовала в себе, то, на что я потратила столько времени, может так легко рухнуть?

Нет-нет — это неправильно!

Я поклялась, что не проиграю иррациональности.

Я поклялась отомстить всем, кто украл у меня мать.

Даже если мне придется лишиться всего.

Изначально, у меня не возникало таких чувств, которые позволили бы мне просто, с легкостью, засмеяться и сказать:

— Я очень старалась, но больше не могу.

Это мой предел.

Я никогда не останавливалась на достигнутом, никогда не сдавалась.

Раньше, я бы упорствовала в своем эгоизме и несмотря ни на что выполнила бы поставленную перед собой задачу.

Даже, если бы мне пришлось использовать свое окружение ради этого.

Учитывая все это, в данный момент я не могла позволить себе быть побежденной отцом.

Вдруг я всем сердцем почувствовала притяжение к мечу.

Моя рука, естественным образом, потянулась к нему.

А затем я взмахнула им.

Мое тело стало реагировать точно так, как я себе это мысленно представляла.

Движения отца, нет, даже время, проведенное рядом с ним, казалось, шло медленнее.

Итак, я с лязгом отгоняла его меч, а затем, когда он не успел отреагировать на мой очередной удар, я, ожидая этой паузы с его стороны, положила свой меч на его шею.

— Теперь я действительно вижу в тебе решимость.

Услышав эти слова, я отступила.

— Я должна поблагодарить вас… спасибо, наш разговор заставил меня вспомнить одну очень важную вещь, — сказала я с улыбкой и отправилась в особняк, чтобы смыть с себя пот.