Том 1 Глава 5

Ало-красное вино, налитое в бокалы, было очень спокойным, не было видно ни малейших колебаний. Аромат вина не был слишким сильным, как будто весь вкус был плотно запечатан в этом искрящемся полупрозрачном, кроваво-красном, похожем на рубин вине.

Рука мастера вин была спокойна. Он наполнил все четыре бокала до одного уровня: высоты двух пальцев. Глазами было невозможно заметить разницы между ними.

Лань Цзюэ уставился на вино, а гурман – на огромный хамон перед ним. Оба взгляда были заворожены.

Двадцать свечей были расставлены по размеру квадратного подноса. Гурман поднес правую руку к фитилям свечей, и в тот же миг все двадцать свечей одновременно загорелись. Пламя горело не очень сильно, но ярко.

Гурман держал сервировочный поднос за края над пламенем свеч, позволяя жару от пламени равномерно нагревать поднос.

Кофейный мастер сказал: «Не слишком ли хлопотно? Почему бы тебе не использовать свое собственное пламя?»

Гурман даже не взглянул на него: «Вот почему мы говорим, что у тебя нет вкуса. Если бы не тот факт, что ты чрезвычайно удачлив, у тебя не было бы возможности выпить сегодня этого вина и отведать хамона. Моё пламя – это пламя положительной энергии, сухого и взрывного типа. Пламя свечи – это пламя также положительного типа, но мягкое и равномерное. Последнее –это то, что мне сейчас как раз и нужно».

Кофейный мастер несколько спорно сказал: «Почему нет? Я не верю! Мастер вин, разве он прав?»

Мастер вин не сказал ни слова. Он поднял стоящий перед ним винный бокал за длинную хрустальную ножку. Высоко подняв его, он поймал свет свечей и уставился на ало-красное вино.

Затем кофейный мастер повернулся и посмотрел на Лань Цзюэ: «Гурман смотрит на меня свысока! На каком основании он так критикует меня?»

Взгляд Лань Цзюэ был устремлен на бокал с вином. Его движения были почти такими же как у мастера вин. Он поднял бокал и посмотрел на рубиновое вино.

«Он сказал правду, и у него есть веская причина так говорить. Мастер вин ничего не сказал тебе, потому что не хотел обидеть, однако я могу сказать тебе причину. Мы просто будем считать это моей местью за то, что ты подстрекал меня ранее».

«Хорошо, говори», – недовольно сказал кофейный мастер.

Лань Цзюэ рассмеялся: «Если хочешь чему-то научится, то должен заплатить определенную цену. Отдай мне свое вино, и я скажу тебе причину, иначе где же тут “месть”?»

Кофейный мастер сказал с некоторым гневом и замешательством: «Хорошо. Если твои доводы убедят меня в том, что я не достоин пить этот Романе-Конти, то я отдам тебе свой бокал».

Лань Цзюэ оставил свой бокал, затем повернулся к мастеру вин: «Тебе не разрешается вмешиваться. Он задал мне этот опрос. Ты сам виноват, что ничего не сказал раньше».

Мастер вин вздохнул: «То ,что он готов отказаться от бокала Романе-Конти, уже само по себе говорит о том, что он не имеет права его пить».

Лань Цзюэ улыбнулся: «Но этого не достаточно, чтобы убедить его, ведь он может просто оправдаться тем, что его желание учиться выше, чем пробовать деликатесы».

Лань Цзюэ поднял стакан с водой и отпил глоток, после чего посмотрел на кофейного мастера.

«На самом деле тут все просто. Это потому что ты – кофейный мастер. Хоть ты ценишь вино и изысканные блюда, но в конечном счете ты – кофейный мастер».

Кофейный мастер несколько озадаченно сказал: «Разве это можно считать причиной?»

Лань Цзюэ ответил: «Конечно. Кофе ты предпочитаешь больше, чем красное вино. Позволь спросить, сколько чашек кофе ты выпиваешь каждый день?»

Кофейный мастер ответил: «Три чашки».

Лань Цзюэ сказал: «Пить кофе уже стало твоей самой важной привычкой. Чем лучше кофе, тем сильнее и продолжительней его вкус, поэтому он будет доминировать над твоими вкусовыми рецепторами. Перед тем как пробовать первоклассное красное вино, чтобы в полной мере насладиться его ароматом, нужно не есть ничего с крепким вкусом как минимум три дня. Кофе, чай, шоколад – всё это под запретом, иначе твои вкусовые рецепторы будут забиты. Хотя можно использовать белый хлеб, чтобы с его помощью избавиться от части тех ароматов, но какая-то часть все равно останется, и эта часть повлияет на то возвышенное чувство, которое это прекрасное вино придаст твоей душе. Это богохульство по отношению к вину».

Сделав небольшую паузу, Лань Цзюэ улыбнулся и посмотрел на кофейного мастера: «В последние три дня ты пил кофе?»

Кофейный мастер горько рассмеялся: «Да, пил».

«Спасибо», – Лань Цзюэ грациозно поднял бокал с вином, который стоял перед кофейным мастером, перелил все вино в свой бокал и уже пустой вернул кофейному мастеру.

Мастер вин вздохнул и осторожно покрутил бокал в руке, а затем поднес его к носу, чтобы понюхать. В тот же момент торжественное выражение глаз исчезло, которому на смену пришел опьяненный и завороженный взгляд.

Он сделал довольно большой глоток, подержал вино во рту, а потом проглотил.

Лань Цзюэ тоже отпил. Опустив голову, он осторожно глотнул, и послышался легкий звук жидкости, попавшей в рот, затем он поднял голову и проглотил вино.

Лишь спустя долгое время выражение лица мастера вин вернулось к нормальному: «Гранатовый отблеск отчетливо показывает его качество; аромат классического Романе-Конти, запах роз и сладкого перца; нежный и гармоничный, во рту чувствуется, что вкус у него довольно сдержанный, но оставляет чрезвычайно долгое послевкусие».

Когда он заговорил, то перевел взгляд на Лань Цзюэ: «Ты сделал отличный выбор. Эта бутылка в том состоянии, когда её пить лучше всего».

Лань Цзюэ тихо вздохнул: «В нем сочетаются пряный и цветочный ароматы, оно утонченное и легкое. Во рту демонстрирует удивительную податливость и гармоничность. Вкус плодов боярышника, смешанных с вишней, обильный и изысканный. Существование этого вина и его изысканность – своего рода приятный сюрприз для нас! Оно действительно оправдывает свою репутацию “небесного наследия” короля вин! Думаю, в ближайшие три дня мои вкусовые рецепторы и даже зубы все еще будут наполнены этим чудесным ароматом. Я определённо не смогу пить вина в течение следующих трех дней».

Кофейный мастер посмотрел на выражения их лиц и сказал: «Неужели оно так хорошо? Мастер вин, дай мне немного».

Мастер вин вздохнул: «Изначально я приготовил эту тарелку белого хлеба специально для тебя. Я хотел, чтобы ты использовал его, чтобы впитать некоторые ароматы, насыщающие твои вкусовые рецепторы. После этого, учитывая, насколько силен аромат Романе-Конти, ты должен был бы едва уловить его вкус, но ты уже проиграл бокал мастеру драгоценностей. Я планировал предложить всем только один бокал, поэтому мне очень жаль, но сегодня ты больше не получишь».

Гурман снял поднос со свечей и поставил его на стол. Он похлопал кофейного мастера по плечу и сказал: «Вот такая вот она месть мастера драгоценностей. Этот парень очень обидчивый и мстительный».

Кофейный мастер повернул голову и злобно посмотрел на Лань Цзюэ.

Лань Цзюэ снова сделал глоток небесного наследия: «На днях госпожа Камилла заходила в мой магазин, но, к сожалению, ничего не купила, однако по её глазам я видел, чего бы ей хотелось».

Лицо кофейного мастера застыло, и он мрачно вздохнул: «Ты победил».

Лань Цзюэ наклонил свой бокал в его сторону.

Постепенно лицо кофейного мастера вернулось к прежнему спокойствию: «Но я не уйду просто так. Хоть у меня нет возможности выпить прекрасного вина, я все равно собираюсь попробовать немного хамона».

В какой-то момент гурман взял в руки тонкий, длинный, но узкий нож, и легким движением руки тонкий ломтик ветчины опустился на тарелку.

«Почему ты сначала немного обжарил его?» – спросил мастер вин у гурмана.

Гурман ответил: «Эта так называемая “черная свинья” на самом деле должна называться иберийской свиньей. В предыдущую эпоху их выращивали в лесах на среднем западе Испании. Это место было одним из самым классических природных ареалов. Там были широкие пастбища, зеленые и пробковые дубы, которые составляли большую часть лесов Испании. Свиньи, которых выращивали на этих широких пастбищах, питались в основном плодами дубов. Желуди были незаменимой частью питания для настоящего хамона Иберико».

«Что касается процесса приготовления, то для начала свинью режут, охлаждают до шести градусов цельсия, коптят, очищают, а после копчения используют холодную воду с помощью которой смывают остатки соли с хамона. В конце его помещают в хранилище на два месяца, прежде равномерно посолив, для того чтобы дать высохнуть естественным образом. После отправляют в пещеру и хранят там не менее двадцати четырех месяцев, никак не трогая его, и только после этого он будет готов к употреблению. Лучший хамон Иберико должен спокойно вялиться не менее сорока восьми месяцев».

«Этот хамон, который вы принесли, является изысканным образцом даже среди других хамонов Иберико. Только 100% чистая иберийская свинья, которая питалась исключительно семенами дуба, может вялиться в пещере семьдесят два месяца. Даже в предыдущей эпохе такой продукт нельзя было купить за деньги».

«Но у каждого хамона есть недостатки, и эти недостатки заключаются в слишком густом жире. Хоть аромат хамона чист и прекрасен, он будет все равно несколько затушеван жиром. При пережевывании, хотя вы и сможете ощутить вкус, но он будет не полным. Чтобы исправить это, я сначала нагрел противень, затем нарезал хамон ломтиками, чтобы под воздействием температуры противня жир растаял и проник в мясо, полностью раскрывая вкус. Смотрите, белый жир уже стал полупрозрачным».

Действительно, в изначально бело-красном хамоне белые жировые части были полупрозрачными, похожими на замороженные кристаллы. От тарелки исходил слабый аромат, который сгущался, но не рассеивался.

Лань Цзюэ взял ломтик и поднес его ко рту. Мгновенно его лицо изменилось. Вкус был сильным и чистым, при этом долго держался во рту. Сделав еще один глоток Романе-Конти, он полностью опьянел.

Мастер вин тоже съел кусочек, и его реакция была почти такой же, как у Лань Цзюэ.

Мастер вин издал горький смешок: «Похоже, я ранее за зря переводил этот продукт».

Гурман улыбнулся, поедая ветчину и запивая вином: «Я ем твою еду, пью твое вино, а ты меня еще и хвалишь. Как прекрасно!»

Лань Цзюэ неторопливо вздохнул: «Небесное наследие, первоклассный хамон Иберико. Мастер вин, в будущем я буду приходить чаще».

Мастер вин не смотрел на него, но в его глазах была заметна горечь. Он знал, что мастер драгоценностей по своей натуре скромный человек, но если он перестает вести себя сдержанно, то…

У кофейного мастера тоже была горечь на лице. Аромат хамона Иберико превзошел все его фантазии, но, к сожалению, у него не было небесного наследия, с которым он бы мог его комбинировать.