Кейл выбрал пункт "Нет", так как это было неподходящее место для совершения покупок на "Черном рынке".— Давайте вернемся в наши апартаменты. — Кейл был в приподнятом настроении, усаживаясь в машину, которую они арендовали для поездки в Макао.Менее чем через полчаса группа из трех человек вернулась в отель, в котором они остановились.— Наша миссия в этом месте по большей части выполнена.

Хорошенько отдохните сегодня вечером, а завтра с утра мы вернемся домой.Еще спустя час банкет, устроенный в большом танцевальном зале Гранд-Лисбоа, закончился.

Люди медленно покидали место его проведения, но волнение от предшествующих событий по прежнему было свежо в их умах.Мужчина средних лет с дрожью в коленях медленно двигался, неся на руках усыпанное синяками тело молодого человека.

Пугающее желание убить, явленное Кейлом ранее, оставило в нём неизлечимую травму, так что даже по прошествии нескольких часов, его колени все еще непрерывно дрожали.Миллер осторожно уложил израненное тело Джеффри в роскошный автомобиль.

Это был черный Ламборджиини Авентадор с темно — синими бликами.Затем он уселся за руль, завел мотор, и даже не ощутил присутствия человека, который в этот момент находился на крыше роскошной машины.

Мужчина был одет в черную одежду, а его лицо было лишено всяческих эмоций.

В руках он держал два изящных ножа, они были с "Черного рынка" и обошлись Кейлу в пятьсот тысяч Черных монет за каждый.— Босс Льюис наверняка накажет меня за то, что случилось с его любимым сынком.

Как только посмел этот мальчишка Сима Фенлун причинить вред сыну Льюиса Фишера!Миллер бессознательно вдавил педаль в пол из-за своего гнева, из-за чего машина рванула с бешеной скоростью, но человека на корточках на ее крыше не сбросило.Ламборджиини Авентадор не привлекал особого внимания, так как было уже три часа ночи, когда машина остановилась у огромного обнесенного стеной особняка.Миллер вышел из машины и открыл огромные ворота особняка.

Этот особняк был подарком Льюиса Фишера своему сыну Джеффри, и в настоящее время особняк пустовал, так как в нем жили лишь он и Миллер.Миллер приложил большой палец правой руки к маленькому экрану, встроенному в огромные двойные двери.— Доступ Разрешен! — Раздался роботизированный голос, и две огромные двери медленно отворились.Затем Миллер обернулся и его потрясло то, что он увидел: мужчину, облаченного в черные одежды, который лишь одной рукой нес избитое тело Джеффри.

Миллер встревожился, потому как не почувствовал ранее никакого присутствия этого человека.— Кто вы?! Оставьте молодого господина сейчас же! Разве вам не известно, что он сын Льюиса Фишера, бывшего лидера крупнейшего синдиката Германии?! — Миллер хотел было спугнуть его, рассказывая всё это, но тот, казалось, остался невозмутимым, просто продолжая смотреть в ответ своими бесстрастными глазами.Затем человек пропал из его поля зрения, и через мгновение в глазах у него потемнело.Миллер с трудом продрал глаза, испытывая боль в голове.

Он хотел уже схватиться за нее, но обнаружил, что его руки связаны толстыми цепями.

Он оглядел темную комнату и она оказалась ему знакомой, ведь это была комната его молодого хозяина в огромном особняке.Рядом с собой он увидел своего молодого хозяина в том же положении, крепко связанного толстыми цепями.Затем он услышал легкую походку приближающегося к ним слева человека в черной одежде.

Он не мог разглядеть его эмоций из-за темноты, но он всё же смог припомнить его отстраненное и бесстрастное лицо.— Чего тебе надо? — Голос Миллера звучал спокойно, но сердце бешено колотилось.— Мне нужна информация о группе синдиката, упомянутой вами ранее. — От бесстрастного тона в этом голосе у него по спине побежали мурашки, а волосы на теле встали дыбом.— Мечтай, дурень! Тьфуу! — Миллер с презрением сплюнул на пол.Мужчина ничего не ответил, вместо этого метнув в Миллера маленький нож.— Ааргггх! — Миллер вскрикнул от боли, оглядев маленький нож, воткнувшийся в правую часть груди.

Длина этого ножа была всего-то три дюйма, однако лезвие выглядело странным — у него было три острых конца.

Вот уж действительно нож для пыток!— Ты считаешь, эта незначительная боль заставит меня говорить?! Что за дурень! — Миллер был предан семье Фишер, потому как он был с ними в течение многих лет.— Вжжжых! — Еще один нож в этот раз пронзил его левое бедро, но странно было, что кровь не вытекала из мест, где были воткнуты оба ножа.

И если бы не мучительная боль, Миллер убедил бы себя, что на него вообще не нападали.— Да пошел ты... ты! — Миллер тяжело дышал, проклиная этого человека.— Свист! — Третий нож попал в его живот, заставив поморщиться от боли.— Ты ублюд... — Миллер даже не успел договорить, как четвертый нож вонзился в левое легкое.

Но самым странным оказалось, что у него не возникло никаких проблем с дыханием.Миллер на мгновение замолк и в испуге посмотрел на человека, небрежно поигрывающего несколькими маленькими ножами.— Даже если... если я помру, ты... не заставишь меня рассказать о них, — безумно рассмеялся Миллер, и Ноль бросил еще три ножа в тело Миллера.Ноль бросил теперь последний остававшийся в его руках нож, и этот вонзился в сердце Миллера.

Но тот почувствовал лишь укол и все еще мог нормально дышать.— Что это за адские ножи?! — с горечью подумал Миллер, ненавистно взирая на Нуля.

Тут мужчина достал из рукава уже другой нож гораздо большего размера, тот холодно поблескивал в слабом свете луны.— Не важно, сколько у тебя там ножей.

Я никогда не расскажу тебе ничего, дебил! — заорал Миллер во всю глотку, а ножи, торчавшие из его тела, слегка дрожали, но оставались прочно застрявшими в нем.

Кейл выбрал пункт "Нет", так как это было неподходящее место для совершения покупок на "Черном рынке".

— Давайте вернемся в наши апартаменты. — Кейл был в приподнятом настроении, усаживаясь в машину, которую они арендовали для поездки в Макао.

Менее чем через полчаса группа из трех человек вернулась в отель, в котором они остановились.

— Наша миссия в этом месте по большей части выполнена.

Хорошенько отдохните сегодня вечером, а завтра с утра мы вернемся домой.

Еще спустя час банкет, устроенный в большом танцевальном зале Гранд-Лисбоа, закончился.

Люди медленно покидали место его проведения, но волнение от предшествующих событий по прежнему было свежо в их умах.

Мужчина средних лет с дрожью в коленях медленно двигался, неся на руках усыпанное синяками тело молодого человека.

Пугающее желание убить, явленное Кейлом ранее, оставило в нём неизлечимую травму, так что даже по прошествии нескольких часов, его колени все еще непрерывно дрожали.

Миллер осторожно уложил израненное тело Джеффри в роскошный автомобиль.

Это был черный Ламборджиини Авентадор с темно — синими бликами.

Затем он уселся за руль, завел мотор, и даже не ощутил присутствия человека, который в этот момент находился на крыше роскошной машины.

Мужчина был одет в черную одежду, а его лицо было лишено всяческих эмоций.

В руках он держал два изящных ножа, они были с "Черного рынка" и обошлись Кейлу в пятьсот тысяч Черных монет за каждый.

— Босс Льюис наверняка накажет меня за то, что случилось с его любимым сынком.

Как только посмел этот мальчишка Сима Фенлун причинить вред сыну Льюиса Фишера!

Миллер бессознательно вдавил педаль в пол из-за своего гнева, из-за чего машина рванула с бешеной скоростью, но человека на корточках на ее крыше не сбросило.

Ламборджиини Авентадор не привлекал особого внимания, так как было уже три часа ночи, когда машина остановилась у огромного обнесенного стеной особняка.

Миллер вышел из машины и открыл огромные ворота особняка.

Этот особняк был подарком Льюиса Фишера своему сыну Джеффри, и в настоящее время особняк пустовал, так как в нем жили лишь он и Миллер.

Миллер приложил большой палец правой руки к маленькому экрану, встроенному в огромные двойные двери.

— Доступ Разрешен! — Раздался роботизированный голос, и две огромные двери медленно отворились.

Затем Миллер обернулся и его потрясло то, что он увидел: мужчину, облаченного в черные одежды, который лишь одной рукой нес избитое тело Джеффри.

Миллер встревожился, потому как не почувствовал ранее никакого присутствия этого человека.

— Кто вы?! Оставьте молодого господина сейчас же! Разве вам не известно, что он сын Льюиса Фишера, бывшего лидера крупнейшего синдиката Германии?! — Миллер хотел было спугнуть его, рассказывая всё это, но тот, казалось, остался невозмутимым, просто продолжая смотреть в ответ своими бесстрастными глазами.

Затем человек пропал из его поля зрения, и через мгновение в глазах у него потемнело.

Миллер с трудом продрал глаза, испытывая боль в голове.

Он хотел уже схватиться за нее, но обнаружил, что его руки связаны толстыми цепями.

Он оглядел темную комнату и она оказалась ему знакомой, ведь это была комната его молодого хозяина в огромном особняке.

Рядом с собой он увидел своего молодого хозяина в том же положении, крепко связанного толстыми цепями.

Затем он услышал легкую походку приближающегося к ним слева человека в черной одежде.

Он не мог разглядеть его эмоций из-за темноты, но он всё же смог припомнить его отстраненное и бесстрастное лицо.

— Чего тебе надо? — Голос Миллера звучал спокойно, но сердце бешено колотилось.

— Мне нужна информация о группе синдиката, упомянутой вами ранее. — От бесстрастного тона в этом голосе у него по спине побежали мурашки, а волосы на теле встали дыбом.

— Мечтай, дурень! Тьфуу! — Миллер с презрением сплюнул на пол.

Мужчина ничего не ответил, вместо этого метнув в Миллера маленький нож.

— Ааргггх! — Миллер вскрикнул от боли, оглядев маленький нож, воткнувшийся в правую часть груди.

Длина этого ножа была всего-то три дюйма, однако лезвие выглядело странным — у него было три острых конца.

Вот уж действительно нож для пыток!

— Ты считаешь, эта незначительная боль заставит меня говорить?! Что за дурень! — Миллер был предан семье Фишер, потому как он был с ними в течение многих лет.

— Вжжжых! — Еще один нож в этот раз пронзил его левое бедро, но странно было, что кровь не вытекала из мест, где были воткнуты оба ножа.

И если бы не мучительная боль, Миллер убедил бы себя, что на него вообще не нападали.

— Да пошел ты... ты! — Миллер тяжело дышал, проклиная этого человека.

— Свист! — Третий нож попал в его живот, заставив поморщиться от боли.

— Ты ублюд... — Миллер даже не успел договорить, как четвертый нож вонзился в левое легкое.

Но самым странным оказалось, что у него не возникло никаких проблем с дыханием.

Миллер на мгновение замолк и в испуге посмотрел на человека, небрежно поигрывающего несколькими маленькими ножами.

— Даже если... если я помру, ты... не заставишь меня рассказать о них, — безумно рассмеялся Миллер, и Ноль бросил еще три ножа в тело Миллера.

Ноль бросил теперь последний остававшийся в его руках нож, и этот вонзился в сердце Миллера.

Но тот почувствовал лишь укол и все еще мог нормально дышать.

— Что это за адские ножи?! — с горечью подумал Миллер, ненавистно взирая на Нуля.

Тут мужчина достал из рукава уже другой нож гораздо большего размера, тот холодно поблескивал в слабом свете луны.

— Не важно, сколько у тебя там ножей.

Я никогда не расскажу тебе ничего, дебил! — заорал Миллер во всю глотку, а ножи, торчавшие из его тела, слегка дрожали, но оставались прочно застрявшими в нем.