Том 1 Глава 31

Спасение

Мне удалось благодаря оказанной Виталием помощи одолеть недуг всего за четыре дня. В моей жизни это просто рекорд. Обычная простуда всегда держится минимум две недели: растерзанный красный нос, отекший глаз, словно я Квазимодо из «Нотр-Дам-де-Пари», и кашель, прочно засевший в бронхах. Все так было в моем прошлом, до всех событий. Сейчас я смогла побороть самое тяжелое свое состояние и в такие минимальные сроки — не иначе как чудо.

Виталий ушел за фруктами, я же приподнялась и прошла вдоль берега. После такой долгой лежки во всем теле чувствовалась слабость. Ноги подкашивались, но я старалась вышагивать вдоль воображаемой линии, которая шла точно параллельно океану. Вспомнилась считалочка, которую я проговаривала вслух, как вдруг легкое прикосновение руки к моему плечу заставило меня вздрогнуть. Обернулась и хотела пошутить насчет босса, но то ли сама внезапность, то ли эффект неожиданности сыграли со мной злую шутку. Застыв на мгновение, я заорала так, как будто меня резали по живому, не меньше.

Незнакомый мужчина с ужасом во взгляде отдернул свою руку и отскочил примерно на метр, зрачки его расширились. Выставив руку вперед в предупреждающем жесте, он торопливо проговорил:

—  Мисс, не волнуйтесь! —  Мужчина продолжал стоять и ждал моей ответной реакции после сказанного.

О черт! От испуга все знания английского языка вылетели из моей головы. Я старалась рассмотреть его и понять: кто он и откуда здесь взялся? Товарищ по несчастью или наше с Виталием спасение? Но внешний вид мужчины абсолютно ни о чем не говорил. Скорее он больше походил на случайного прохожего, чем на спасателя. Да и в своей жизни последних я видела только в известном сериале «Спасатели Малибу». Белозубые улыбки разгоряченных мужчин, их загоревшие тела и девушки словно с обложки, а в руках извечно красный поплавок. И да, волосы, волосы по ветру, когда они бегут вдоль линии берега. Здесь же у мужчины обычные брюки и рубашка – и больше никаких опознавательных знаков. Что гадать, пора узнать, кто это! И только я собралась блеснуть своим английским с жутким акцентом, как с противоположной стороны послышался встревоженный голос босса. Треск сломанных веток, приглушенный топот ног в песке, быстрая мелькающая тень среди кустарников, стремительно приближающаяся ко мне и незнакомцу.

Мужчина обернулся в сторону Виталия, его глаза сверкнули в алчном блеске.

—  Ви-та-ли?! —  он произнес имя босса, как будто долго не говорил и тут решил освоить русский язык.

—  Да, это я! —  затормозил, еще не понимая, что происходит, Виталий. — А вы кто?

Мужчина быстрым жестом достал из кармана своих брюк лист бумаги, где было что-то вроде письма.

Виталий долго всматривался в строчки, начиная улыбаться. Я в нетерпении стала пытаться из-за его плеча рассмотреть, что там было написано. Я знаю, что неправильно так поступать, но, когда долго находишься в удалении от внешнего мира, хотелось бы понимать, что все-таки происходит...

—  Виталий, что это? —  я, плюнув на все приличия, задала вопрос в лоб.

—  Это, Виталина, послание от Эльвиры Николаевны — моей матери. Только одна женщина способна достать меня из-под земли. — Он продолжал улыбаться.

Мужчины обменялись дружеским рукопожатием и вскоре перешли полностью на английский язык. Именно в такие моменты я остро ощущала значение понятия «третий лишний». Казалось, превратись я в морскую пену — и моего отсутствия эти двое точно бы не заметили. Конечно, кто я такая? Всего лишь Виталина Ольхова — третий стол от входа в отдел продаж, не более того. Лично меня бы, кроме родителей, больше никто искать не стал. А тут в итоге обратились к частному лицу, мотивируя на наши поиски мужчину приличным денежным вознаграждением. А я в этой истории как дополнительный бонус — возможно, весьма неприятный дополнительный бонус. Собственно, а чего я так распереживалась, какая разница?! Я наконец вернусь домой и увижу родителей, а это самое главное. Это то, о чем я мечтала все последние дни на этом пресловутом острове.

И только после всего я осознала, что стою в одном белье перед абсолютно чужим для меня мужчиной. Развернулась, дошла до спасательной шлюпки, выудила порванную юбку и местами потрепанную кофту и стала быстро одеваться. Порадовалась наличию и такой одежды, точнее, тому, что от нее осталось за все время.

Виталий внимательно проследил, куда я направилась, но долго не стал наблюдать за моими жалкими попытками одеться в лохмотья. Развернувшись в сторону нашего спасителя, проговорил:

—  Фил, вы не одолжите свою рубашку мисс Виталине?

Фил Бронс, так представился боссу спаситель, внешне казался меньше Виталия, но я все равно утонула в размерах его рубашки. Босс поблагодарил Фила, и мужчины, осматривая все вокруг, обсудили возможность перемещения ящиков, добытых с таким трудом из спасательной шлюпки, с собой на яхту. Конечно, если в этом была необходимость. Сама же яхта стояла недалеко от берега на якоре, а Фил добрался сюда уже на моторной лодке.

В итоге решено было забрать все необходимое с собой, на яхте лишним это не будет. Когда мужчины сгрузили все в лодку, меня любезно пригласили занять свое пассажирское место.

Когда мы покидали остров, сердце сжалось в груди. Предчувствие неизбежного меня никак не отпускало, как бы я ни старалась взять себя в руки. Складывалось впечатление, что я оставляю здесь не просто воспоминания, а что-то намного важнее...

В попытках справиться с накатившей грустью я повернула голову по направлению к яхте. Закат осветил ее, а отражение рассыпалось на мелкие бусины, которые быстро ловили волны и уносили их в сторону острова. Я дала себе внутреннюю установку больше не оборачиваться и ни о чем не сожалеть. Что было, то было. Нужно продолжать двигаться только вперед и верить в свое светлое будущее.

Помощник Фила, моряк среднего возраста Алекс, подсуетившись, перекинул небольшой трап к лодке и подал мне руку. Мне предоставили возможность искупаться в небольшой душевой кабине, вложив в мои руки душистое мыло, мягкое белоснежное полотенце и расческу. Я натянула свою заученную «рабочую» улыбку и поблагодарила Алекса за проявленное гостеприимство. Отодвинула дверцу душевой кабины, открыла на всю мощность кран с водой. Вот тебе блага цивилизации, не нужно ждать, когда будет прилив или теплое течение. Бери и купайся в любое время. Я думаю, снова быстро привыкну к тому, чего была лишена все эти дни.

Я вышла из душа и рукой протёрла запотевшее зеркало. Раньше так делал только отец. Сейчас же казалось, что мне не понравится собственное отражение. Закрыла глаза и представила, как девушка из зеркала будет улыбаться, как она повзрослела, пережив такое нелегкое испытание. Ее глаза должны сверкать в предвкушении возвращения домой. Глаза открывала по очереди, переминаясь с ноги на ногу. Улыбка пропала сразу, как только я взглянула на себя. Эта девушка просила меня притормозить и еще задержаться здесь, не уплывать с острова. Во взгляде читалась мольба. Не в силах продолжать зрительный бой с самой собой, решительно отвернулась и посмотрела на зубную щетку. Обычное средство гигиены каждого человека, сейчас мне это казалось шикарным подарком. Вскрыла новую упаковку, скользнув пальцем по щетине и пластмассовой ручке. Мне этого очень не хватало.

Забавное зрелище — целенаправленно заставлять думать себя о зубной пасте, надавливая на тюбик ровно по центру. Жалкий способ перестать заниматься самокопанием. Я потянулась за феном и превратила свои влажные волосы в копну кудрей и мелких завитушек. Расчесать такое за несколько минут было мне не по силам. Поэтому после сушки волос никогда их не причёсывала сразу, а бралась за это неблагодарное дело обычно только на следующий день.

Фил оставил в каюте невесомый приталенный сарафан, который купил специально для меня, получив задание о поиске пропавших. Мужчина, зная проволочки в госструктурах, был просто уверен, что наше спасение зависит только от него.

Я быстро переоделась. От потрепанной одежды отколола клевер – булавку, любезно предоставленную боссом. Не хотелось, чтобы Виталий видел ее. Поэтому подколола ее с изнаночной стороны сарафана. Это больше напоминало воровство с моей стороны, но отдать булавку обратно хозяину было выше моих сил. Как оказалось, это было чуть ли не единственным напоминанием о случившемся и одной жаркой ночи, наполненной страстью двух затерянных душ.