— Я так много сделала для Китая, но теперь вы жертвуете моим братом, — я горько усмехнулась, а мои глаза внезапно стали ледяными. — Генерал Фань, вы сегодня здесь по приказу или собственной инициативе?Генерал Фань ответил прямо:— Я здесь один, своему начальству об этом не докладывал.

Я делаю это для страны и для народа.

Конечно, они важнее вашего брата.— Оказывается, жизнь моего брата — маленькая разменная монета в ваших глазах, — сурово сказала я. — В таком случае мне нечего сказать.Генерал Фань прищурился.— Если вы продолжите свой путь, мне останется только задержать вас.

Сяолинь, взять ее!Лицо Сяолиня напряглось, но он не пошевелился Генерал холодно сказал:— В таком случае, я сделаю это сам! — он протянул ко мне руку.Я решила не тратить на него время, поэтому достала белую флейту и сыграла древнюю мелодию.

Генерал Фань остановился, его лицо исказилось от боли.

Сяолинь подскочил к нему и замкнул на его запястье браслет, запирающий дух.Генерал Фань недоверчиво посмотрел на него.

Хотя браслет не мог сдержать его, но в совокупности с игрой белой флейты, он на некоторое время вышел из игры.— Госпожа Юань всегда была добра ко мне, — громко сказал Сяолинь. — Я воспользуюсь этим моментом, чтобы компенсировать.

Оставьте его на меня и сделайте то, что, по вашему мнению, правильно!— Спасибо! — кивнула я ему.Крутанувшись на пальчике ноге, я словно ветер помчалась в музей.— Сяолинь, знаешь ли ты, что сделал? — в ярости закричал генерал Фань.Сяолинь твердо посмотрел на него.— Я делаю то, что считаю правильным.Агенты вокруг него стояли, также ничего не делая.— Люди из вашего филиала подкуплены этой женщиной? — взревел генерал Фань.Все молчали.

Генерал Фань сломал браслет и жестоко глянул на Сяолиня:— Когда я вернусь, я сведу с вами счет, — и он также помчался в музей.Частный музей был достопримечательностью в Шанчэне.

В отличие от других музеев здесь были оригиналы, а не копии.

Даже драгоценные культурные реликвии из Трех Королевств можно было увидеть в нем.Музей в это время был пуст.

Единственный посетитель незнакомец с золотистыми волосами стоял перед свитком древней картины, осторожно рассматривая ее.Это и был знаменитый мастер уровня Бога, сорок пятый в черном списке по прозвищу Мясник.Я смотрела на него безразлично, держа в руках Фэй Цзян.— Господин Мясник, — проговорила я.Мясник медленно повернулся.

Ему было около сорока лет.

На нем был серый брючной костюм, а несколько красивое лицо напоминало английского джентльмена старой школы.— Госпожа Юань, добро пожаловать в мой музей, — улыбнулся Мясник. — Жаль, что наша встреча не обычная приятельская, в противном случае я предложил бы вам чего-нибудь выпить.— Господин Мясник, — я серьезно смотрела на него. — Отбросим вежливое лицемерие, давайте говорить прямо.

Где мой брат?Мясник щелкнул пальцами.

Вскоре человек в маске вкатил больничную кровать.Брат лежал на кровати с крепко закрытыми глазами.

Его лицо было спокойным и безмятежным.Видя, что брат в порядке, я почувствовала, как с сердца падает большой камень.— Чего я хочу? — спросил Мясник.Я достала лист из кармана одежды, глаза Мясника алчно сверкнули.— Брось его.Я собиралась бросить листок, когда услышала рев:— Не допущу, чтобы он достался ему! — генерал Фань отчаянно бросился к Мяснику.Мясник носил черные перчатки.

Холодно смотря на генерала Фаня, он снял перчатку с правой руки.— Генерал Фань, вернитесь! — крикнула я, понимая, что это бесполезно.Мясник поднял руку и прикоснулся к генералу Фаню… Противостояние Великого Мастера и Мастера уровня Бога.

Несомненно, Великий Мастер никто против него.Генерал Фань отступил на несколько шагов, кашляя и выплевывая черную кровь.— Генерал Фань, почему вы это делаете? — нахмурившись, задала я вопрос.— Юань Цзюньяо, — генерал Фань сердито смотрел на меня. — Формула не должна быть передана ему! Если Ночной цветок попадет в его руки, вы знаете, сколько китайцев будет страдать?Он снова закашлялся, его лицо потемнело.

Яд Мясника начал действовать, разрушая его тело.— Все еще думает о ком-то, хотя самому осталось недолго жить, — усмехнулся Мясник.Генерал Фань держался за стеклянный шкаф рядом с ним.

Стиснув зубы, он с трудом сказал:— Я могу умереть, но формулу им давать нельзя! — он посмотрел на меня. — Перед страной, перед народом Китая личная честь или позор, жизнь или смерть — НИЧТО! Юань Цзюньяо, помните мои слова!Он оперся на шкаф, его глаза постепенно превращались в стеклянные.

Отравление было глубокое.Мясник хлопнул в ладоши и сказал:— Хорошо, хорошо, хорошо, я восхищаюсь его храбростью.

Но он не понимает вас, госпожа Юань.

В вашем сердце нет ничего важнее вашего брата.Некоторое время я молчала, а затем быстро склонилась над генералом Фанем, приподняла его подбородок и всунула в рот таблетку шестого уровня.

Сила лекарства быстро вошла в его тело, уничтожая яд.Чернота лица постепенно отступила, но меридианы в теле все еще были повреждены.

Нужно время, чтобы они восстановились.Он медленно сел, непонимающе глядя на меня.— Сначала я хочу увидеть брата.

Кто знает, не выставили ли вы какие-нибудь ловушки, — громко сказала я.Мясник равнодушно подал плечами.— Толкни его, — отдал он приказ.Он не боялся, что я сбегу с младшим братом.

Для него я была всего лишь аскетом седьмого уровня и не могла избежать прикосновения руки мастера уровня Бога.Я нежно прикоснулась к лицу брата.

Доктор Цинь хорошо о нем заботился.

Цвет его лица был естественный, на щеках присутствовал небольшой румянец, а тело было очень сильным.

Он не был похож на вегетативного человека, долгое время находящегося в коме.— Вы достаточно увидели? — спросил Мясник. — Если насмотрелись, бросьте мне формулу, иначе никто из вас не выйдет из музея.Глубоко вздохнув, я бросила ему лист с формулой.— Нет! — в ужасе закричал генерал Фань.И в этот момент появилась рука, перехватившая листок.Я была ошеломлена.

Все были ошеломлены.Мужчина в коме, который неподвижно лежал на кровати, сел.

Держа рецепт в руке, он нежно улыбнулся мне:— Сестра!— Ани… Ани? — мне потребовалось много времени, чтобы прийти в себя.

Я была вне себя от радости.Бросившись к нему, я схватила его за плечи, осматривая.— Ты, ты проснулся?— Да, сестра.

У меня отпуск, и я могу вернуться к тебе.Отбросив одеяло, он спрыгнул с кровати.— И, кстати, помогу решить проблему.Улыбка на лице Мясника была холодной, с легким сарказмом он сказал:— Ты всего лишь обычный человек.

Даже если ты проснулся, что можешь сделать?Шен Ани встал передо мной, медленно повернулся к нему и, злобно улыбнувшись, сказал:— Кто сказал, что я обычный смертный?Из его тела высвободилась мощная сила, стеклянные шкафы вокруг него превратились в осколки, разлетаясь по музею.Человек в маске, который выкатил его в кровати, превратился в дикобраза, у которого вместо иголок торчали осколки стекла.

Испуганными глазами он посмотрел на нас и медленно упал.

Из-под его тела потекла кровь.— Ты тоже Бог? — спросил Мясник, не меняя выражение лица.— Я бессмертен, — ответил Шен Ани.Мясник почувствовал, как обстановка закружилась вокруг него.

Когда он пришел в себя, то понял, что его душа находилась вне тела.

Обмякшее тело медленно и безвольно опускалось на пол.Душа немедленно полетела к телу, но Шен Ани был быстрее.

Подойдя к телу, он вынул золотую печать и ткнул ее в лоб Мясника.Золотой свет поплыл в его лоб, Мясник понял, что больше никогда не сможет вернуться в свое тело.Напуганный, он бросился к Шен Ани, желая умереть вместе с ним.

Шен Ани медленно приподняв веки, посмотрел на него холодным взглядом и сказал:— Иностранец по прозвищу Мясник, имя в миру которого Абигейл Абрахам, ты пробрался в мой Китай и пытался стать королем!

— Я так много сделала для Китая, но теперь вы жертвуете моим братом, — я горько усмехнулась, а мои глаза внезапно стали ледяными. — Генерал Фань, вы сегодня здесь по приказу или собственной инициативе?

Генерал Фань ответил прямо:

— Я здесь один, своему начальству об этом не докладывал.

Я делаю это для страны и для народа.

Конечно, они важнее вашего брата.

— Оказывается, жизнь моего брата — маленькая разменная монета в ваших глазах, — сурово сказала я. — В таком случае мне нечего сказать.

Генерал Фань прищурился.

— Если вы продолжите свой путь, мне останется только задержать вас.

Сяолинь, взять ее!

Лицо Сяолиня напряглось, но он не пошевелился Генерал холодно сказал:

— В таком случае, я сделаю это сам! — он протянул ко мне руку.

Я решила не тратить на него время, поэтому достала белую флейту и сыграла древнюю мелодию.

Генерал Фань остановился, его лицо исказилось от боли.

Сяолинь подскочил к нему и замкнул на его запястье браслет, запирающий дух.

Генерал Фань недоверчиво посмотрел на него.

Хотя браслет не мог сдержать его, но в совокупности с игрой белой флейты, он на некоторое время вышел из игры.

— Госпожа Юань всегда была добра ко мне, — громко сказал Сяолинь. — Я воспользуюсь этим моментом, чтобы компенсировать.

Оставьте его на меня и сделайте то, что, по вашему мнению, правильно!

— Спасибо! — кивнула я ему.

Крутанувшись на пальчике ноге, я словно ветер помчалась в музей.

— Сяолинь, знаешь ли ты, что сделал? — в ярости закричал генерал Фань.

Сяолинь твердо посмотрел на него.

— Я делаю то, что считаю правильным.

Агенты вокруг него стояли, также ничего не делая.

— Люди из вашего филиала подкуплены этой женщиной? — взревел генерал Фань.

Все молчали.

Генерал Фань сломал браслет и жестоко глянул на Сяолиня:

— Когда я вернусь, я сведу с вами счет, — и он также помчался в музей.

Частный музей был достопримечательностью в Шанчэне.

В отличие от других музеев здесь были оригиналы, а не копии.

Даже драгоценные культурные реликвии из Трех Королевств можно было увидеть в нем.

Музей в это время был пуст.

Единственный посетитель незнакомец с золотистыми волосами стоял перед свитком древней картины, осторожно рассматривая ее.

Это и был знаменитый мастер уровня Бога, сорок пятый в черном списке по прозвищу Мясник.

Я смотрела на него безразлично, держа в руках Фэй Цзян.

— Господин Мясник, — проговорила я.

Мясник медленно повернулся.

Ему было около сорока лет.

На нем был серый брючной костюм, а несколько красивое лицо напоминало английского джентльмена старой школы.

— Госпожа Юань, добро пожаловать в мой музей, — улыбнулся Мясник. — Жаль, что наша встреча не обычная приятельская, в противном случае я предложил бы вам чего-нибудь выпить.

— Господин Мясник, — я серьезно смотрела на него. — Отбросим вежливое лицемерие, давайте говорить прямо.

Где мой брат?

Мясник щелкнул пальцами.

Вскоре человек в маске вкатил больничную кровать.

Брат лежал на кровати с крепко закрытыми глазами.

Его лицо было спокойным и безмятежным.

Видя, что брат в порядке, я почувствовала, как с сердца падает большой камень.

— Чего я хочу? — спросил Мясник.

Я достала лист из кармана одежды, глаза Мясника алчно сверкнули.

— Брось его.

Я собиралась бросить листок, когда услышала рев:

— Не допущу, чтобы он достался ему! — генерал Фань отчаянно бросился к Мяснику.

Мясник носил черные перчатки.

Холодно смотря на генерала Фаня, он снял перчатку с правой руки.

— Генерал Фань, вернитесь! — крикнула я, понимая, что это бесполезно.

Мясник поднял руку и прикоснулся к генералу Фаню… Противостояние Великого Мастера и Мастера уровня Бога.

Несомненно, Великий Мастер никто против него.

Генерал Фань отступил на несколько шагов, кашляя и выплевывая черную кровь.

— Генерал Фань, почему вы это делаете? — нахмурившись, задала я вопрос.

— Юань Цзюньяо, — генерал Фань сердито смотрел на меня. — Формула не должна быть передана ему! Если Ночной цветок попадет в его руки, вы знаете, сколько китайцев будет страдать?

Он снова закашлялся, его лицо потемнело.

Яд Мясника начал действовать, разрушая его тело.

— Все еще думает о ком-то, хотя самому осталось недолго жить, — усмехнулся Мясник.

Генерал Фань держался за стеклянный шкаф рядом с ним.

Стиснув зубы, он с трудом сказал:

— Я могу умереть, но формулу им давать нельзя! — он посмотрел на меня. — Перед страной, перед народом Китая личная честь или позор, жизнь или смерть — НИЧТО! Юань Цзюньяо, помните мои слова!

Он оперся на шкаф, его глаза постепенно превращались в стеклянные.

Отравление было глубокое.

Мясник хлопнул в ладоши и сказал:

— Хорошо, хорошо, хорошо, я восхищаюсь его храбростью.

Но он не понимает вас, госпожа Юань.

В вашем сердце нет ничего важнее вашего брата.

Некоторое время я молчала, а затем быстро склонилась над генералом Фанем, приподняла его подбородок и всунула в рот таблетку шестого уровня.

Сила лекарства быстро вошла в его тело, уничтожая яд.

Чернота лица постепенно отступила, но меридианы в теле все еще были повреждены.

Нужно время, чтобы они восстановились.

Он медленно сел, непонимающе глядя на меня.

— Сначала я хочу увидеть брата.

Кто знает, не выставили ли вы какие-нибудь ловушки, — громко сказала я.

Мясник равнодушно подал плечами.

— Толкни его, — отдал он приказ.

Он не боялся, что я сбегу с младшим братом.

Для него я была всего лишь аскетом седьмого уровня и не могла избежать прикосновения руки мастера уровня Бога.

Я нежно прикоснулась к лицу брата.

Доктор Цинь хорошо о нем заботился.

Цвет его лица был естественный, на щеках присутствовал небольшой румянец, а тело было очень сильным.

Он не был похож на вегетативного человека, долгое время находящегося в коме.

— Вы достаточно увидели? — спросил Мясник. — Если насмотрелись, бросьте мне формулу, иначе никто из вас не выйдет из музея.

Глубоко вздохнув, я бросила ему лист с формулой.

— Нет! — в ужасе закричал генерал Фань.

И в этот момент появилась рука, перехватившая листок.

Я была ошеломлена.

Все были ошеломлены.

Мужчина в коме, который неподвижно лежал на кровати, сел.

Держа рецепт в руке, он нежно улыбнулся мне:

— Ани… Ани? — мне потребовалось много времени, чтобы прийти в себя.

Я была вне себя от радости.

Бросившись к нему, я схватила его за плечи, осматривая.

— Ты, ты проснулся?

— Да, сестра.

У меня отпуск, и я могу вернуться к тебе.

Отбросив одеяло, он спрыгнул с кровати.

— И, кстати, помогу решить проблему.

Улыбка на лице Мясника была холодной, с легким сарказмом он сказал:

— Ты всего лишь обычный человек.

Даже если ты проснулся, что можешь сделать?

Шен Ани встал передо мной, медленно повернулся к нему и, злобно улыбнувшись, сказал:

— Кто сказал, что я обычный смертный?

Из его тела высвободилась мощная сила, стеклянные шкафы вокруг него превратились в осколки, разлетаясь по музею.

Человек в маске, который выкатил его в кровати, превратился в дикобраза, у которого вместо иголок торчали осколки стекла.

Испуганными глазами он посмотрел на нас и медленно упал.

Из-под его тела потекла кровь.

— Ты тоже Бог? — спросил Мясник, не меняя выражение лица.

— Я бессмертен, — ответил Шен Ани.

Мясник почувствовал, как обстановка закружилась вокруг него.

Когда он пришел в себя, то понял, что его душа находилась вне тела.

Обмякшее тело медленно и безвольно опускалось на пол.

Душа немедленно полетела к телу, но Шен Ани был быстрее.

Подойдя к телу, он вынул золотую печать и ткнул ее в лоб Мясника.

Золотой свет поплыл в его лоб, Мясник понял, что больше никогда не сможет вернуться в свое тело.

Напуганный, он бросился к Шен Ани, желая умереть вместе с ним.

Шен Ани медленно приподняв веки, посмотрел на него холодным взглядом и сказал:

— Иностранец по прозвищу Мясник, имя в миру которого Абигейл Абрахам, ты пробрался в мой Китай и пытался стать королем!