Том 1 Глава 14

Глава 14

Новость о падении столицы королевства Пранн стремительно распространилась по всему континенту. Люди обсуждали печальную участь города, говорили о Львином Сердце — королеве, обсуждали жестокость и тиранию власти Рейнхарда, и размышляли о будущем континента.

Какой бы ни была тема разговора или с чем бы она ни была связана, в нём всегда было кое что общее — большинство людей искусны в одном: давать "профессиональное" мнение по тому, что едва ли знают и понимают.

Среди бесчисленных теорий заговора, рассуждений о королевской власти и беспощадной критики внезапно возникла фигура, привлекшая к себе пристальное внимание.

О ней почти ничего не было известно. Её появление казалось внезапным, а её прошлое было покрыто тайной. Было известно лишь то, что она в одиночку уничтожила святого Пранна, Хьюберта — Пространственного Мага, и тем самым принесла Рейнхарду стремительную победу. Её прозвали Чёрным Рыцарем.

Ходили слухи, что она была одета в чёрные доспехи, и что в её взгляде сверкала красная ярость. Говорили даже о том, что она бессмертна: и даже если отрубить её голову, она продолжит сражаться, неся её на своих руках.

Вскоре чёрный рыцарь стал новой легендой...

...

После проведённого в бывшей столице королевства Пранн месяце, Хильман вернулась в Рейнхард вместе со своим войском.

Была ли она удовлетворена или намеревалась продолжить завоевания, никто не знал, кроме неё самой и Чу. В первый же день её возвращения из дворца было отправлено сообщение о предстоящем празднике в честь их победы. В столицу Рейнхарда доставляли бесчисленные бочки вина и тонны провизии, чтобы устроить грандиозный пир для всего города.

В отличие от других королевств континента, небо над Рейнхардом всегда оставалось ясным, освещённым солнцем и звёздами.

···

Полдень выдался ясным и тёплым.

В это время та, кого весь континент считал Чёрным Рыцарем, стояла, смущённо глядя на своё отражение в зеркале. Она была без доспехов, но в строгом чёрном мужском костюме.

Приталенный костюм подчёркивал её высокую, стройную фигуру, придавая ей элегантность и утончённость. Пусть её грудь и была небольшой, однако для мужского костюма это совсем не имело значения. Мастерски сшитый наряд делал её похожей на утончённого джентльмена, придавая благородный облик, а шрам на её лице уже не казался таким устрашающим.

Чу неловко стояла на месте, пока стоявший позади человек застёгивал на её стройной шее галстук.

"Ваше Величество, если дело в одежде, я могла бы позаботиться о ней сама" — смущённо проговорила она, опустив взгляд на свой наряд.

Этот костюм был подготовлен Хильман, которая настояла, что Чу не может прийти на праздник в доспехах. Она подготовила этот костюм даже несмотря на то, что Чу могла принять любой облик, и изменить свои доспехи на что угодно.

"Иногда примерить настоящую одежду — не так уж плохо, верно?" — сказала Хильман, завязывая галстук на шее Чу. Завершив, она обошла её, чтобы взглянуть со стороны, также внимательно окинув Чу взглядом через зеркало.

Смотря на её отражение, Хильман восхитилась: "Тебе очень идёт."

Но Чу было непривычно. Настоящая одежда отличалась от привычного ей облика, ведь привычный ей облик был частью её тела, в то время как костюм — нет. Однако, как вызванный призывателем Апостол, она приняла его желание.

"Ваше Величество, мне и правда нужно идти на этот приём?" — спросила она, стоя рядом с Хильман.

Чу всегда избегала многолюдных мест, где в её представлении непременно царит хаос. А она этого не любит.

"Разумеется" — с улыбкой ответила Хильман, элегантно поправив воротник на костюме Чу: "Я ведь собираюсь пригласить тебя на танец, а если ты не пойдёшь, мне придётся остаться одной."

Танец...

Чу на мгновение застыла, ощутив лёгкое предчувствие беды. А затем, несколько колеблясь, она спросила: "Ваше Величество, вы имеете в виду..."

"Героиня войны и королева танцуют для всех. Разве это не вдохновляющее зрелище?" — с улыбкой продолжила Хильман.

Чу почувствовала, как у неё заболела голова: "Ваше Величество, я не умею танцевать..."

Но пока она пыталась возразить, Хильман мягко взяла её за руку, шагнула ближе и обвила рукой её талию: "Именно поэтому, я и собираюсь тебя обучить."

Это был первый раз, когда улыбка Хильман показалась Чу пугающей.

...

Сквозь большие окна проникал солнечный свет и заливал собой верхний этаж замка, отбрасывая тени на мраморный пол, на котором отражались два силуэта.

Хильман была одета в длинное красное платье, подчеркивающее её светлую кожу и придающее её золотым волосам сияние. Когда она подняла глаза, смотря на Чу, её обворожительное лицо озаряла лёгкая, изящная улыбка.

Чу, немного неловко, обвила её талию одной рукой, опустив при этом голову.

"Подними голову" — сказала Хильман: "Когда танцуешь, важно смотреть партнёру в глаза. Так ты сможешь понять его движения и придать танцу красоту."

После этих слов, Чу с неохотой подняла взгляд.

В углу зала заиграла музыка, и её мелодия эхом разнеслась по пустому пространству.

"Первый шаг — начни с левой ноги" — Хильман положила ей на плечо руку, при этом мягко подсказывая, что нужно делать.

Двигаясь вперёд, Хильман повела её за собой. А немного растерянная, Чу последовала за её движениями. Благодаря чему, уже вскоре из теней зала они вместе вышли на залитое солнцем пространство у окна.

Тёплый свет обнимал одну из них, словно светящееся облачко, в то время как другая оставалась в тени. Тёплое тело прильнуло к холодному, и они начали танцевать.

Сначала движения были скованными, но постепенно они становились всё более лёгкими и плавными, до тех пор, пока танец не обрел совершенную красоту. Красное платье и чёрный костюм кружились в гармонии, словно это были нежные объятия.

Вокруг не было ни души. На самом верху королевского замка, у больших окон, находились лишь они вдвоём. Хильман склонила свою голову на плечо Чу, и её лоб коснулся прохладной щеки спутницы. Лицо Чу было холодным, лишённым тепла, но Хильман слышала её дыхание — как и Чу также слышала дыхание Хильман.

Их тени сливались под звуки мелодии. И теперь зал на верхнем этаже хоть и продолжал пустовать как и прежде, но, возможно, теперь не казался столь одиноким.

...

Было неизвестно сколько прошло времени.

Когда музыка затихла, они замедлили шаги, и наконец, остановились. Хильман разомкнула руки, отпуская Чу, и встала перед ней. Их взгляды встретились, и на её лице появилась лёгкая улыбка: "В конце танца нужно подарить партнёру улыбку. Ты умеешь улыбаться? Кажется, я никогда не видела твоей улыбки."

Обычно Чу напоминала механического солдата, строго выполняющего заложенную в него программу — без лишних движений и эмоций. Иногда казалось, что у неё никогда и не было чувств, что значит, что она не могла искренне улыбнуться.

Чу застыла, словно вспомнив что-то важное. Затем, она отпустила руку Хильман, и опустив голову, ответила: "Простите, Ваше Величество, но я не умею."

Её голос оставался ровным и спокойным, лишённым как грусти, так и радости, совершенно безэмоциональным. Ей было несложно воспроизвести улыбку — но она забыла то чувство, которое должно стоять за настоящей, искренней улыбкой.

Долгое, очень долгое время, проведённое в пустошах, заставило её многое позабыть. Её чувства притупились, а давно остановившееся сердце, перестало напоминать ей, что значит быть живым. Этот покойный орган служил лишь постоянным напоминанием о том, что она — не человек, и то что она так отличается от людей.

Она не была человеком, и потому ей здесь не место. Её дом — пустошь, а её предназначение — служение своей миссии.

Но спустя мгновение, она услышала голос Хильман: "Ничего страшного, я могу научить тебя."

В эту секунду, пусть и лишь на мгновение, Чу почувствовала, как её сердце, долгое время остававшееся мёртвым и неподвижным, совершило едва уловимый, почти забытый удар...

Продолжение на Boosty: https://boosty.to/eximend/posts/ed233006-b9ce-448a-8d18-88cbfb26c876